Воспоминания о русской службе

Кейзерлинг Альфред

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Воспоминания о русской службе (Кейзерлинг Альфред)

Предисловие к немецкому изданию 1937 г

Поздней осенью 1935 года в тихом городке Гапсаль {1} на северо-западном побережье Эстонии встретились два старых господина — встретились, чтобы написать книгу. Весьма дерзкое предприятие, ведь оба уже достигли почтенного возраста — в общей сложности им было полтораста лет, почти поровну на каждого, — да и, наверно, недаром говорят: чему смолоду не научишься, того и под старость знать не будешь.

И все-таки они бодро взялись за первое свое детище. Им предстояло раскрыть богатейший клад — воспоминания одного из них, графа Альфреда Кейзерлинга. Не один десяток лет свояк графа Отто фон Грюневальдт {2} без устали уговаривал его запечатлеть на бумаге историю его жизни, изобилующей приключениями, но, как часто бывает, дело до этого никак не доходило.

Теперь же новое время, война и революции выбросили их обоих — представителей старинных дворянских родов, курляндского и эстляндского — из привычной жизненной и служебной колеи. И тем самым было обеспечено условие литературного труда: досуга они имели теперь предостаточно.

Не считая родственных уз и более чем полувековой дружбы, их свело вместе кое-что еще: граф Кейзерлинг — рассказчик Божией милостью, а г-н фон Грюневальдт недурно владел пером, к чему его многоопытный родич по причине слабости зрения, а стало быть, и руки уже неспособен. И вот Кейзерлинг, чтобы приступить к этой работе, перебрался в Гапсаль к г-ну фон Грюневальдту, и на протяжении многих месяцев они сидели вдвоем, рассказывая и записывая.

К сожалению, граф вместе со всем своим достоянием — и понимать это надобно буквально — лишился навсегда и безвозвратно также и богатых материалов, иллюстраций и записей, собранных за долгую его жизнь. Чтобы показать, сколь огромен этот урон, достаточно упомянуть здесь лишь две вещи: записанные им песни, сказки и истории сибирских арестантов, а также сказки и легенды бурят и других сибирских народов. Поэтому в своих рассказах Кейзерлинг обращался исключительно к своей, надо сказать превосходной, памяти. По этой причине кое-какие внешние детали, например данные о расстояниях между населенными пунктами и о численности населения отдельных областей, городов и т. п., могут в его повести оказаться не вполне точны, однако ж изображение людей и событий абсолютно достоверно.

Интересно слушать, как граф рассказывает. Сначала он сидит молча, пока перед внутренним взором не предстанет яркий образ минувшего, — предстанет как наяву, будто все произошло только сейчас! Он видит перед собою людей, слышит их голоса, помнит едва ли не каждое слово. Часто он невольно воспроизводит речь своих персонажей по-русски — так, как некогда ее услышал.

Тихим, порой едва внятным голосом ведет он свой рассказ, и, как только поднимается завеса, которая скрывала минувшее, образы неудержимо спешат друг за другом; воспоминания оживают, обступают его, точно стражи, берут в полон.

А старый его зять, сидя напротив, пишет и пишет, стараясь не пропустить ни слова и облечь бурный поток услышанного в надлежащую форму. Иной раз это нелегко, ибо граф Кейзерлинг не терпит ни малейшего преувеличения; превосходных степеней, часто столь эффектных при описании, и тех надобно по возможности избегать. Рассказчик как таковой стремится оставаться в тени, на заднем плане: «Нет, опусти это, ведь это никому не интересно». Оценок он тоже не дает, целиком предоставляя всякую критику рассказанного самому читателю.

Картины, которые встают перед нами на страницах этой книги, относятся, конечно, к безвозвратно ушедшим временам, но, тем не менее, они обладают огромной культурно-исторической ценностью, ибо являются частицей истории.

Со стороны тогдашняя Россия казалась самым единым, самым сплоченным и мощным государством в мире. Император Александр III как бы воплощал в своей персоне всю силу народа и огромной империи, воля его представлялась безграничной.

Образы, которые рисует граф Кейзерлинг, доказывают, что это было не так. На каждом шагу мы видим, сколь бессильна была в действительности эта власть и сколь трухлявы ее опоры. Перед нами раскрываются принципиальные ошибки в построении и развитии российской чиновничьей иерархии. Читая первую часть книги — «О сибирской каторге», — невольно задаешься вопросом, не стоит ли порядочному человеку предпочесть общество арестантов обществу продажных чиновников.

Далее мы видим, что, как бы то ни было, Сибирь отнюдь не испытывала недостатка в превосходных, дальновидных людях из числа высоких чинов и политиков, а равно и частных лиц, которые трудились ради истинного прогресса и культуры, — я имею в виду, например, барона Корфа и Александра Сибирякова. Но российская государственная система была лютым врагом их устремлений.

«Один царь, одна вера, один язык!» — эта злополучная панславистская идея, господствовавшая в ту пору в российских правительственных кругах, погубила все, что некогда сделало державу великой и могучей. Мы видим, как поток панславизма, грозящего истребить все неправославное и не национально-русское, захлестывает страну до самых дальних восточных окраин, оказывая на бедных бурят столь же разрушительное воздействие, как на финнов и балтов в западных ее регионах. И оттого надежнейшие верноподданные, охваченные отчаянием, пытались в заведомо тщетной борьбе защитить свои высшие ценности, свою веру и национальную принадлежность.

Граф Кейзерлинг знакомит нас с последним российским самодержцем, и мы невольно проникаемся глубочайшей симпатией к этому человеку, благородному, но слишком слабому, чтобы изменить курс правительства; мы видим, как прямодушных и честных политиков вытесняют фигуры вроде Маклакова и иже с ним, как эти «истинно русские люди» одерживают верх и в итоге лишенная подлинных вождей империя неотвратимо становится добычей большевизма.

Именно с этих позиций надобно рассматривать и оценивать труд двух старцев в уединенном Гапсале, которым мы пожелаем довести их дело до конца.

Отто фон Грюневальдт

Намерение старых друзей написать книгу осуществилось. Но лишь одному из них было суждено дожить до ее выхода в свет. В конце совместного странствия по сибирскому прошлому Отто фон Грюневальдт слег с воспалением легких.

Он скончался в Гапсале 20 июня 1936 года, оплаканный безутешными друзьями и своею отчизной. В его архиве я и нашел это дотоле неизвестное мне предисловие, последнюю его запись.

Граф Альфред Кейзерлинг

Предисловие к русскому изданию

Мой прадед по материнской линии, граф Альфред Кейзерлинг (1861–1939), дворянин из балтийских немцев, состоял на российской государственной службе в качестве чиновника по особым поручениям в Восточной Сибири (в Забайкалье) и на Дальнем Востоке. Он инспектировал каторжные тюрьмы; занимался этнологическими исследованиями, выясняя, можно ли привлечь к военной службе бурят и другие коренные народности; в годы Русско-японской войны выполнял дипломатические поручения. В течение ряда лет до I Мировой войны граф Кейзерлинг был Председателем земской уездной управы в Царском Селе — летней резиденции императорской семьи. Бастион Петропавловской крепости, большевистская революция, гражданская война в Сибири, аресты, побег, камера смертников, нелегальное положение — вот испытания, через которые ему пришлось пройти, и события, свидетелем которых он оказался.

Тем ценнее для нас оказываются воспоминания графа Кейзерлинга, написанные живо, ярко и в то же время — насколько память человеческая позволяет — беспристрастно, ведь для графа основной задачей было описывать увиденное как можно более достоверно.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.