Охота на викинга

Хаген Нильс

Жанр: Современная проза  Проза    2013 год   Автор: Хаген Нильс   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Охота на викинга (Хаген Нильс)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Луна в России похожа на студентку, смешливую девушку с короткой стрижкой. У нас в Дании она другая. Мне с детства казалось, что Луна один в один копия тетушки Марты, жены дяди Ульрика, брата моей матери.

Тетушка Марта была толстая и все время пекла маргариновое печенье для благотворительных ярмарок, потому что состояла в огромном количестве всевозможных организаций, помогающих малоимущим, иммигрантам, сиротам, инвалидам и жертвам бедствий в странах третьего и четвертого мира. Мои родители говорили, что это из-за того, что у тетушки Марты нет детей. Так или иначе, но луна у меня всегда ассоциировалась с нею. Всегда — пока я не приехал в Россию.

Я включаю планшет и открываю фотографии своей семьи. Отец, мать, сестры, дедушка… Отчего-то мне кажется, что фотографии на экране выглядят неестественно. Настоящая фотография должна быть напечатана на бумаге. Тогда она становится вещью, предметом, который можно повесить на стену, заключить в раму, преподнести в подарок… А на экране монитора — или того же планшета — это просто картинка, время жизни которой — мгновения.

Интересно, что русские называют планшеты айпадами. Любые, не важно, какая компания их произвела. Они вообще любят множить сущности, а их бритва Оккама заржавела где-то на полке в чулане. Например, здесь называют все хетчбэки Волжского автозавода «Жигулями», хотя такое название носила только одна модель — ВАЗ-2101, я проверял специально. Все копиры у них — ксероксы, а все планшеты — айпады. Зато доллар имеет здесь такое великое множество наименований, что их приходится записывать, чтобы не путаться. Я даже завел отдельный файл, который постоянно пополняется. Вот как он выглядит на сегодняшний день: доллар — это зеленый, зелень, зеленка, зеленый рубль, твердач, американский рубль, грин, гринбек, бакс, бакинский, баксис, бабаха, уе, уешка, убитый енот, узбекский еж и долларевич. И если долларевича, зелень, грин и даже твердача я еще могу объяснить, то при чем тут узбекский еж? Это определенно выше моего понимания.

Я изучаю русский язык четвертый год, я знаю много слов, почти не делаю ошибок в построении предложений, освоил сленг и ругательства, но этот язык, как и этот народ, буквально каждый день преподносит все новые сюрпризы.

Сюрпризы… подарки… Завтра у меня день рождения. Дома, когда я был маленьким, мама делала в этот день эблескивер, [1] как будто бы на дворе декабрь. Дедушка ворчал, что это кощунство, но ел с удовольствием — у мамы золотые руки. Вообще с родителями мне повезло. Они познакомились в знаменитой коммуне хиппи «Вольный город Христиания» в 1975 году. У отца была своя группа, он играл на бас-гитаре и пел — свои и чужие песни. Отец дружил с Якобом Лудвигсеном, ездил на фестиваль Вудсток, на настоящий, в шестьдесят девятом, выступал за свободную любовь и жил в старых казармах. Я видел фотографии — у него тогда была борода, волосы до плеч, а на груди болтался медный кальян для марихуаны.

Мама оказалась в «Христиании» случайно — в их школе проводили благотворительный ужин для ветеранов Первой мировой войны, и ее отправили отнести приглашение какому-то старику-артиллеристу. Одноклассники решили подшутить и подсунули маме вместо адреса артиллериста адрес старых казарм в «Христиании».

Когда мама заглянула туда, шла репетиция. Отец — а он у меня почти двухметрового роста — расхаживал по импровизированной сцене и ругался на своих музыкантов. Увидев мать, он гаркнул и на нее: «Эй, девчонка! Или садись за клавиши, или убирайся!»

Мама хорошо играла на фортепьяно — бабушка с дедушкой вообще дали ей неплохое образование, потратив на это кучу денег, а уж решительность маме досталась бесплатно, по наследству.

Она села за синтезатор и сыграла «В пещере горного короля» Грига. Когда она заканчивала, казармы были набиты битком — большинство хиппи знали толк в Doors и Beaties, тащились от Jefferson Airplane и Grateful Dead, могли наиграть «San-Francisco» [2] на одной струне, но классическую музыку никогда не слышали.

В общем, так они и познакомились.

Хиппи… Если посмотреть на моего старика сейчас, то никто никогда не поверит, что этот благообразный седой мужчина с аккуратной прической, сделавший карьеру муниципального служащего, когда-то был бунтарем, драчуном и спал с десятью девушками одновременно, то есть в одной постели.

Скоро приедет Дмитрий. Он не хиппи, он — хипстер. Пузатый, веселый хипстер с ранней лысиной и пушистыми усами, в кедах «Конверс», в розовой майке, на которой изображен Гай Фокс. Дмитрий заведует в нашем филиале

отделом маркетинга и пиара. Его любимое занятие — придумывать информационные поводы и организовывать брифинги, потому что после брифингов бывают фуршеты. Поесть Дмитрий любит, особенно если за еду не нужно платить. Нет, он не жаден и не беден, любовь к бесплатной еде и выпивке сохранилось у него с тех лет, когда Дмитрий был журналистом и достаточно преуспевающим писателем.

Сам он рассказывает о тех временах со смехом — мол, я был властителем дум, модным беллетристом, и восторженные почитательницы таланта носили меня на руках. Глядя на сто-с-чем-то-килограммовую тушу Дмитрия, я обычно высказываю сомнения в последнем факте, а он начинает нервничать и все время обещает предоставить доказательства в виде фотографий и видеозаписей.

Книжки, которые писал Дмитрий, выходили с яркими целлофанированными обложками, на которых мускулистые красавцы в камуфляже или кевларовой броне, сжимая в одной руке меч, а в другой плазмоган, крушили мутантов, инопланетян и драконов, а к ним льнули полуголые грудастые красотки с зелеными, непременно зелеными глазами. Подобные книги до сих пор продаются во всех магазинах России. Мне иногда кажется, что они размножаются на полках делением, как амебы.

У нас такие книги издавались в восьмидесятые, я тогда был маленьким и помню, как бабушка запрещала мне рассматривать всех этих обложечных барбарелл и суперменов, «чтобы не испортить вкус».

Писательский бизнес в России, судя по рассказам Дмитрия, — дело неблагодарное. Издатели буквально грабят писателей, выплачивая нищенские гонорары, но при этом создают условия для привлечения в отрасль все новых и новых молодых и талантливых авторов, готовых работать за копейки, лишь бы увидеть свой опус напечатанным.

Дмитрий занимал в книжном мире России неплохую нишу, а потом ему это наскучило, по крайней мере так утверждал он сам.

— Понимаешь, — говорил он мне в минуты алкогольной откровенности, — надоело. Я — как воздушный шарик, летел вверх, летел, и вдруг — бац! — потолок. Неба нет, понимаешь? Тогда я плюнул и ушел…

Сравнение небритого сорокалетнего толстяка с воздушным шариком, конечно, забавно, но я списываю это на литературные атавизмы Дмитрия. Как пиарщик он весьма неплох, есть и креатив, и поиск, и стремление к совершенству. С таким человеком мне комфортно работать, а это главное, если хочешь добиться результата.

Я — хочу. Моя цель — сделать наш банковский филиал лучшим в Восточной Европе. Зачем? Не знаю. Наверное, для того чтобы почувствовать удовлетворение от своей работы и жизни. Или от жизни и работы… Впрочем, эти два понятия последние три года для меня слились воедино. Я живу, чтобы работать, и работаю, чтобы жить. Так уж получилось.

Виновата в этом девушка с вишневыми глазами. Ее звали Мархеритта — креолка с французских заморских территорий, не то с Гваделупы, не то с Мартиники. Хотя почему звали? Зовут до сих пор, только уже другие. Я зарекся произносить это имя, слишком больно. Больно даже по прошествии трех лет. Видимо, рана оказалась куда глубже, чем я думал поначалу.

Мархи… Так я называл ее в минуты близости. Нет, не буду сейчас о ней. Может быть, когда-нибудь потом, позже. Продолжу лучше про Дмитрия.

Забросив писательское ремесло, он похудел на пятнадцать килограммов, изменил свои привычки, например, он не пьет теперь коньяк по утрам и всерьез рассчитывает к шестидесяти годам стать вице-президентом по связям с общественностью всего холдинга. Я в него верю. Не только потому, что он мой друг, но и потому, что русским уже давно пора быть в Европе не только пугалами и туристами.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.