Адмирал Колчак. Жизнь, подвиг, память

Кручинин Андрей Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Адмирал Колчак. Жизнь, подвиг, память (Кручинин Андрей)

Вступление

Белый Крест адмирала

Двадцатого апреля 1919 года [1] Верховный Правитель и Верховный Главнокомандующий всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России, сорокачетырехлетний адмирал Александр Васильевич Колчак, утвердил постановление Георгиевской Думы, собранной при штабе Сибирской Армии, об удостоении его орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия III-й степени.

Исключительное положение, которое занимал адмирал в иерархии русских национальных сил, не принявших большевизма и ведущих против него вооруженную борьбу, предопределило и непривычную процедуру награждения. Действительно, если обычно старший начальник награждает подчиненного, по собственной инициативе или по ходатайству младших по рангу начальников, которые непосредственно рассматривали вопрос о заслугах представленного к награде, – то в апреле 1919-го подчиненные просили своего Верховного принять высокое и почетное отличие, а фактически – награждали его.

«За разгром армий противника Русскими Армиями под управлением Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего адмирала А.В.Колчака, – гласило постановление Георгиевской Думы от 15 апреля 1919 года, – на основании параграфа 1 статьи 8-ой Георгиевского Статута просить Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего адмирала Колчака принять Орден Святого Георгия 3-ей степени». Утверждая постановление своим приказом, Александр Васильевич обратился к войскам: «Принимая эту высокую воинскую награду, я уверен, что доблестная возрожденная Русская армия не ослабеет в своем порыве и до конца доведет дело освобождения России от врагов и поможет ей снова стать могучей и сильной в среде великих держав мира». В сущности, этот призыв имел тот же лейтмотив, что и опубликованное пятью месяцами ранее обращение «К населению России» – первое обращение, которое издал по вступлении на свой пост Верховный Правитель и Верховный Главнокомандующий. Оно заканчивалось словами: «Призываю Вас, граждане, к единению, к борьбе с большевизмом, труду и жертвам», – и призыв этот, строгий и даже, кажется сегодня, скорбный, конечно не относился к числу тех, которым с радостью внимают в безумное, Смутное время…

Александр Васильевич Колчак получал уже третью Георгиевскую награду. 12 декабря 1905 года он был пожалован золотой саблей с надписью «За храбрость» (с 1913 года эта награда, с наименованием «Георгиевским Оружием», была «причислена к Ордену Святого Георгия»). Тогда, на Русско-Японской войне – несчастной, неудачной для России войне, – он проявил свою доблесть и воинские таланты при обороне Порт-Артура, как на море, так и командуя одной из сухопутных батарей. Геройская защита, в сущности, недостроенной крепости завершилась капитуляцией, а лейтенант Колчак изведал горечь плена…

Орден Святого Георгия IV-й степени капитан 1-го ранга Колчак получил почти ровно через десять лет, 2 ноября 1915 года, командуя Минной дивизией Балтийского флота, за успешные операции по взаимодействию с сухопутными силами у побережья Рижского залива. В годы Первой Мировой – Великой войны, Отечественной войны, как называли ее тогда, – звезда молодого флотоводца вспыхнула ослепительно-ярко и, казалось, вела его все дальше по славному пути, – но 1917 год принес с собою безумие Февраля и предательство Октября, а Колчаку, уже ставшему адмиралом, не нашлось места не только в русском флоте, но и вообще в России…

И вот теперь, в 1919-м, – третья степень «ордена храбрых», заветный шейный «белый крестик» (знак IV-й степени носился на груди, III-й и II-й – на шее), которым даже на Великой войне с ее многомиллионными армиями был награжден лишь 61 русский офицер (причем ни одного моряка – но ведь и Колчаку орден был поднесен за победы на сухопутьи…). Успехи русских войск в весеннем наступлении были несомненны; указанный Думой параграф Статута гласил: «[достойны награждения]… кто, лично предводительствуя войском, одержит над неприятелем, в значительных силах состоящим, полную победу, последствием которой будет решительное поражение противника», – и достаточно точно соответствовал заслугам Верховного Главнокомандующего, не жалевшего сил в трудах и заботах о своих армиях. И все же успехи оказались недолговечными, а надежды адмирала и его соратников на близкую победу – несбыточными. И потому последняя и высшая награда Александра Васильевича Колчака в исторической перспективе неожиданно приобретает новый, символический смысл.

Герой, военачальник, светлый витязь, обычно предстающий нашему воображению во всем великолепии боевой славы змееборца, – небесный покровитель Императорского Российского Военного Ордена даже в «официальном титуловании» своем был Великомучеником прежде, чем Победоносцем. Ратные подвиги Святой Георгий увенчал высшим подвигом – бесстрашного исповедания Христианской веры перед лицом гонителей-язычников и мученической кончины. И по тому же крестному пути Святого Георгия шла Армия, осененная его покровительством, – малая числом, редеющая на глазах, порой выносящая муки, которые были сравнимы с муками первых христиан…

И эту Армию вел ее Верховный Главнокомандующий.

И когда Армия благословляла его «белым крестиком» – не тяжкий ли Крест возлагала она на своего вождя?

Что-то символическое можно усмотреть и в том составе Георгиевской Думы, который ходатайствовал перед адмиралом о принятии им награды. Мы увидим здесь генерала Б.П.Богословского, попавшего в плен и расстрелянного большевиками при трагическом отступлении русских войск в начале 1920 года; генерала А.Н.Пепеляева, в тяжелые – и уже недалекие! – дни катастрофы колебавшегося и своими действиями скорее разлагавшего, чем укреплявшего фронт; генерала Г.А.Вержбицкого – одного из тех, кто, невзирая ни на какие трудности и неудачи, верно и мужественно оставался на своем посту, сражался до конца и ушел из России в числе последних осенью 1922-го; генерала Р.Гайду – лихого авантюриста, на чьем счету немало славных побед, конфликт с Колчаком и владивостокский мятеж против Верховного в ноябре 1919 года под не совсем понятными (возможно, и самому мятежнику) «демократическими» лозунгами; генерала Б.М.Зиневича, который в декабре того же 1919-го, уповая на «окончание гражданской войны», во главе восставшего красноярского гарнизона преградит путь отступающим войскам адмирала, – и это будет стоить тысяч человеческих жизней… [2]

Такие разные пути предстоят им в ближайшем будущем. Но пока все они – соратники, герои, опьяненные успехом молодые генералы (самому старшему – Зиневичу – сорок пять лет, младшему – Гайде – двадцать семь!). Генералы не «гражданской войны», а борьбы за освобождение России, к которой призывает их Верховный Главнокомандующий…

И они просят его возложить на себя Белый Крест.

Но каким же был сам этот Верховный?

По многочисленным источникам, особенно относящимся к революционному периоду (а о нем, должно быть, и написано большинство воспоминаний), складывается портрет, пожалуй, не очень-то героический. Перед нами предстает человек эмоциональный, подверженный чужим влияниям, вспыльчивый до крайности и даже, пожалуй, «через край», так что знаменитые «шторма» адмирала порой отмечаются едва ли не как самая характерная его черта. «Говорят, что когда Колчак разойдется, то ни в выражениях, ни в жестах не стесняется и штормует вовсю, применяя обширный по этой части морской лексикон»; «я пытался доложить свои доводы, но с адмиралом начался шторм, он стал кромсать ножом ручку своего кресла…»; «Адмирал начал волноваться. С обычною своею манерою в минуты раздражения, он стал искать на столе предмета, на котором можно было бы вылить накипевшее раздражение»; «вскочил на ноги и затем стал метаться по кабинету из угла в угол, словно разъяренный зверь в клетке»; «Верховный был в необыкновенно нервном настроении и во время разговора с [генералами] Дитерихсом и Сахаровым сломал несколько карандашей и чернильницу, пролив чернила на свой письменный стол»; «Колчак здесь потерял совершенно всякое самообладание, стал топать ногами и в точном смысле [слова] стал кричать…»; «в воскресенье, как мне рассказывают, он разбил за столом четыре стакана»; «… Верховный Правитель его вызвал в Омск, запустил в него тарелкой и послал командовать в 12-ую Уральскую стрелковую дивизию»… – эти и подобные им цитаты рисуют образ скорее непривлекательный и в любом случае лишенный ореола, которым была окружена фигура адмирала и в годы Белой борьбы, и позже. Но нельзя забыть и об этом ореоле, и о том, почему он все-таки появлялся и окружал правителя и полководца, не сумевшего добиться победы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.