Кошка Фрося и другие животные (сборник)

Штейникова Мария

Жанр: Юмористическая проза  Юмор    2013 год   Автор: Штейникова Мария   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кошка Фрося и другие животные (сборник) (Штейникова Мария)

Мария Владимировна Штейникова

Кошка Фрося и другие животные Рассказы

Опасности!

Когда езжу я к родственникам на Урал, меня там везде подстерегают опасности. В прошлом году мама сломала руку, и поехали мы с ней в другой город зимой, к бабулечке. А я и так боюсь, как мама водит. И тут звонит телефон, она его достает, смотрит, кто звонит, не спеша прикуривает сигарету и принимает вызов. И скорость сто тридцать. И все это одной рукой. На протяжении всего действа мне почему-то все никак не удается расслабиться. Мама кладет трубку, смотрит на меня пристально и говорит:

– Чо ты ссышь-то? Это же «Ауди». Я уже вылетала вот тут. Видишь, елочки примяты?

Тут звонит бабулечка, говорит:

– Вы где? Вас только за смертью посылать, уже воду на пельмени третий раз ставлю. Даже успела себе новое платье купить, пока вы едете.

Я говорю:

– Да ты что, ну-ка повернись, тебе очень идет.

Она говорит:

– Купите мне в Свердловске сигарет, у нас таких нет.

Я говорю:

– Мы уже в Тагиле.

Она говорит:

– Блядь, ни о чем попросить нельзя. Ладно, жду.

Звонит Женька и говорит:

– Вы бабулечке еще ничего не брали? Я тут чуть курить не бросила. Она вчера ходила на «Рябину». В час ночи звонит таксист и просит забрать нашу бабулечку, так как он не нанимался бухих владычиц ворочать. Пока мы ее вчетвером выколупывали из такси, существенно пополнил свой словарный запас весь двор. Так что коньяк будет – самый самолет.

Въезжаем в город, мама говорит:

– И надо заехать купить чего-нибудь безопасного на поесть. Мы ведь не собираемся обедать бабулечкиным. Валерка в прошлый раз поел – чуть не сдох, а Славка уже три года к ней со своими пельменями ездит. Не будем рисковать.

Приезжаем, бабулечка говорит:

– Вы надолго или пока лекарства не закончатся? Садитесь обедать.

Мы с мамой переглядываемся. Мама говорит:

– Мы тебе привезли банку красной икры.

Бабулечка на нас смотрит страдалицей, дескать, как же мы ей надоели со своей красной икрой.

– И коньяк, – выставляет мама главный козырь на стол.

Бабулечка расцветает и говорит:

– Да вы чо, девки, с ума сошли? Я же не пью сто лет! Но так и быть, давайте по писят. Марея, плесника бабулечке малеха.

Первый спуск

Кошка Фрося если не на «Бейлисе», то на прогреваниях. Лежит на моем ноутбуке и закрывает боками работу. Иногда отключается на одной какой-нибудь букве и спит на ней триста пятьдесят страниц. Вчера спьяну нашла мне приличный горнолыжный спуск в радиусе двадцати пяти км от дома. В наших-то подмосковьях. У Фроси самая красивая снаряга для стояния у глинтвейн-зоны. Надела горнолыжные трусы, уложила спортивный штопор, и мы поехали.

Приезжаем, а там канатная дорога. Фрося сразу прошла к глинтвейну, у них завязалась интересная беседа. Я в ужасе смотрела на мужа. В последний раз при сходе с канатки меня чуть не увезли на опознание. Губа распухла до Химок, один глаз смотрел на север, другой на юг, вся конфигурация лица напоминала Северную Америку. Я напрягла Калифорнию и выдавила слово, известное только в среде матерых русских эмигрантов. Такая вот история с географией. Специально обученные люди остановили канатку, когда я давала уже третий круг почета, потом полчаса отрывали от кресла. Канатная дорога приходила потом ко мне в кошмарах и говорила об органической химии голосом Ельцина.

Таки надо было ехать. Муж с почти сломанной ногой вызвался бежать снизу и говорить со мной, отвлекая от мыслей о скорой смерти. Кресло подкатило, поддало меня в попу, и я сразу же ею к нему присосалась. Намертво. Я еду, муж бежит снизу, Фрося общается с глинтвейном, лыжи новые, я еще молодая, в красивой шапке. Помирать жалко. Потом кусок жизни я не помню, а потом сразу на трассе. Она вся синяя, четыреста пятьдесят метров, перепад пятьдесят, с поворотом, и я седьмой раз на лыжах с адреналином в крови на пять социалистических революций. На пять с хвостиком.

Далее должен следовать видеоролик моего первого спуска с не учебной горки. Камера дрожит по понятным причинам. Фрося с глинтвейном снимали. Смотреть надо на гору и желтенькую точку («а не на овцу в черном справа», – голос Фроси), которая, приближаясь, притормаживает. Ибо думает, что Фрося совсем. Но потом точка видит, что кто-то просто балуется с цифровой техникой и ловко проезжает мимо. Точка также просит прощения за качество съемки.

Экономика должна быть экономной

Заправились до полного бака. Мама садится в машину, не спеша прикуривает сигарету и начинает рыться в бардачке. За нами очередь из пяти машин.

– Ты что ищешь?

– Карточку «Ауди» потеряла, у меня там пятипроцентная скидка на бензин.

– Мама, мы уже заправились.

– Я знаю, но нам надо начать экономить.

С трудом уговариваю ее отъехать.

– Тебе тоже надо начать экономить на ком-нибудь. Я уже экономлю на Пашке и Мишке.

– Я могу начать экономить на бабулечке и на ее коте. Кота можно сдавать в аренду, а бабулечку отправить куда-нибудь по военному контракту творить революцию. Роялти будут поступать мне на зарплатную карту.

– Почему это на твою карту? Бабулечка моя мама, поэтому я – первая очередь. Ладно. Поехали обедать. Ты заплатишь за нас своей кредиткой, потому что так незаметнее.

Отобедали в ресторане. Приезжаем к ней в офис, я говорю:

– Что это у тебя за гроб посреди офиса?

– Это не гроб, а детская кроватка из сосны в форме лодки. Краснодеревщик Павлов сдал на реализацию, он экономит. Вот ты бы купила своему ребенку такую кроватку?

– Ну, если бы была вампиром, то да.

Поехали к бабулечке. Она встречает нас на пороге при полном параде.

– Ты чего сегодня такая красивая?

– Игумновумерблинчикинаплите.

Игумнов был когда-то мужем бабулечки. Они пронесли сильное чувство друг к другу через всю жизнь, клятвенно пообещав насрать друг другу на могилки.

Сели обедать, бабулечка мне говорит:

– Марея, я экономлю.

Я перестаю жевать. Мама с лицом змеи размешивает сахар в чае, говорит:

– Поехали к Женьке.

В машине мне становится плохо.

Женька говорит:

– Ты уже поела у бабулечки? У меня есть таблетки. Или сразу «скорую» вызвать?

Женька и Андрей делают ремонт в своей новой квартире. Мама, позабыв, что экономит, говорит:

– Сестра, хочешь, я подарю тебе кухню за двести пятьдесят тысяч?

Женька говорит:

– Вообще-то я хотела попросить смеситель за полторы, но раз ты экономишь, сойдет и кухня. А куда я ее поставлю?

Мама говорит:

– Сделаешь кухню-гостиную, с баром.

Женька моментально переходит на новый уровень жизни и говорит:

– Точно, а джакузи мы поставим на кухне, потому что в кладовку она не влезет. Только ты подари мне все же смеситель, ладно? Я ведь тоже экономлю.

Я не знаю, кто из моего многочисленного семейства укусил моего мужа, но он тоже решил начать экономить. За день с начала экономии он «сэкономил» на двадцать пять тысяч рублей, купив мясорубку и кофемашину. По причине режима экономии муж отказывается одеваться. Все бы хорошо, но это не то, о чем вы подумали. Теперь он драпируется в пять слоев своей бывшей одежды и угрожает, что скоро будет уже почти в шесть. Свое нежелание он объясняет тем, что «в Италиях одеваться дешевле» и вообще «это же Италии», в то время как я выпутываюсь из солнцезащитных очков D amp;G, которые повыдирали мне полгривы, однозначно завидуя моей молодости и красоте.

Бабулечка отказывается не только одеваться, но и кушать. А еще она покупает себе очередной сто тридцать четвертый парик и говорит:

– Ну вот, теперь мне до самой смерти хватит.

Или привозим ей продуктов на две недели, и на ее лице читается сакраментальное «теперь точно до самой…». Понятно, что бабулечку из этой жизни полетанью не выживешь, но думать о том, что она смертна и это однажды снизит наши расходы, – ей чрезвычайно нравится. Мы же исправно стимулируем ее пребывание в этом мире баночкой красной икры, которую она «вообще не ест, ибо изжога». Но конечно же дело совсем не в икре.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.