Неаполитанская мафия. Рассказ щенка

Ферро Паскуале

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Неаполитанская мафия. Рассказ щенка (Ферро Паскуале)

Посвящается всем матерям, оплакивающим своих сыновей, погибших в войнах каморры

Благодарю за любезное сотрудничество поэта Паскуале Галлуччо, и моего друга Сальваторе Волларо, и всех, кто подарил мне свои мысли, свои молитвы, свои настоящие переживания… Спасибо.

Околоплодные воды: вот мое первое воспоминание. Три поплавка в море без цвета, без запаха. Потом неопределенные ощущения рассеиваются, и какая-то странная сила выбрасывает тебя. Ты выскакиваешь, и луч света ослепляет тебя.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя в большой розовой корзине и увидела важного господина, женщину в драгоценностях и двух ребятишек; моя мама поедала плаценту и одновременно вылизывала меня и моих братьев. Первый звук, который я услышала, — голос женщины:

— Девочку назовем Жанной Д'Арк, рахитичный мальчик будет Ричардом Львиное Сердце, а другой — Дон Кихотом… Вам нравится?

Раздались неприятные голоса детей, недовольные и протестующие.

— Хватит! — крикнула синьора, — эти имена мы дадим щенкам.

Первые сорок дней жизни я провела в роскошном доме на виа Петрарка и всякого там натерпелась: издевательства двух маленьких монстров угнетали меня; моя мама продолжала вылизывать мои экскременты, и я приходила в ужас от одной только мысли о том, что я высасываю с ее молоком. Мои же собственные какашки?

Мне очень нравилось, когда вечером вся семья собиралась в гостиной и каждый по очереди читал отрывки из Уайльда, Пейрефитта, Андре Жида и других современных авторов, но потом я осознала, что они делали это во время светских вечеров, только чтобы показать, насколько они были высокообразованными. Тем временем я все отчетливее понимала и усваивала, что очень скоро настанет день, когда эти знания пригодятся мне в моей юной жизни.

Однажды утром, на сороковой день после моего появления, меня и моих братьев отнесли в зоомагазин и из розовой корзинки мы попали в клетку, полную обрывков газет. Состоятельное семейство в обмен на несколько банкнот оставило нас, не удостоив ни взгляда, ни последнего ласкового потрепывания.

В этом месте стоял нестерпимый запах, я ненавидела эту вонючую клетку, я ненавидела своих братьев, когда они перелезали через меня, чтобы украсть редкие фальшивые ласки назойливых покупателей. На свое счастье я была прелестным щенком-йоркширом, и мое пребывание в этом смрадном гараже для животных продлилось всего несколько дней.

Однажды утром перед магазином остановилась огромная машина, из которой вышел высокий полный мужчина, разодетый в модные дизайнерские тряпки, будто манекен в витрине, вместе с девочкой, маленькой копией отца. Раздался внушительный голос мужчины:

— Наташа… сегодня твой день рождения… какой подарок ты хочешь от папы? Папа тебе все купит!

Девочка без всякого воодушевления уставила свой взгляд на меня. Нет! Нет! Please, my God, help me. [1] Только не я. Самый красивый, самый благополучный щенок Неаполя, рожденный на виа Петрарка! И вот мне суждено провести жизнь в доме этой черни. Нет! Я не хотела, я спряталась за своими братишками, но Наташа, раскусив мои намерения, сказала:

— Тебе совершенно бесполезно прятаться… я хочу тебя!

Отец девочки засунул свою ручищу в клетку, поднял меня, осмотрел со всех сторон и выдал свое заключение:

— Но ведь это сука? Нет, Наташа, девочки воняют, выбери мальчика, они не такие грязные!

И тут зазвучал, сначала тихо, а потом резко, вой сирены, как во время Первой мировой войны. Это была Наташа, которая между всхлипываниями и криками настаивала на своем капризном решении:

— Нет! Я хочу этого щеночка.

Отец, не произнеся больше ни слова, заплатил, и они увезли меня в сверкающем джипе к себе домой. Я лежала без движения, испуганная; в моей голове пульсировал только один вопрос. Куда они меня привезут? В какой жалкий район Неаполя? В семье с виа Петрарка часто говорили о той, другой части города, где царили насилие, кровопролитие, убийства. Внедорожник петлял по лабиринту переулков между зданиями, выстоявшими после землетрясения, [2] уже стертого из памяти нового поколения. Пока мы кружили по улочкам на огромной машине, я заметила, что многие люди с крайне подозрительными рожами уважительно и боязливо приветствовали папу Наташи. Из этих разрушающихся, убогих, многоквартирных дворцов выделялись, будто пластиковые жемчужины, ряды лоджий самых современных конструкций, кованые балконы невероятных размеров с претензией на искусство, изразцы, расписанные вручную, кафедральные витражи и грубые настенные светильники, освещающие теплые ночи душного Неаполя, влажного города, уставшего от вечной битвы за существование.

На каждом углу балкончики с маленькими алтарями (Святого Пия, Святой Мадонны делль Арко), украшенными светильниками и шелковыми цветами, напоминали античные часовенки. Почему этот удивительный, неподражаемый неаполитанский народ позволил такое архитектурное насилие, словно бы забыв о своем богатейшем Каталонском, Анжуйском и Испанском наследии? Каким вы хотите, чтобы стал этот город? Стерильным? Бесплодным? Как женщина без матки или яичников? Как вы себе позволяете такое издевательство над прекрасной Партенопой? [3] Над этим Неаполем, родиной Сирены, объединяющим в себе два начала — мужское и женское. А если вдруг этот город возмутится, восстанет? Святой Януарий, покровитель Неаполя, призовет своих учеников и сторонников и одним лишь взмахом руки поднимет их на борьбу. Найдется ли у вас достаточно мужества, чтобы оказать сопротивление? Повинитесь за ваше бессмысленное существование, очистите свою совесть.

Погруженная в свои болезненные размышления, я не сразу поняла, что мы остановились перед внушительными воротами в стиле барокко, украшенными десятком камер, похожих на маленькие «плевочки». Под свинцовым небом открылись ворота, и мы двинулись вдоль аллеи из деревьев, окруженной фонтанами, ухоженными садами, статуями гномов, греко-римскими статуями и даже скульптурой Виктора Эммануила на коне.

В конце аллеи вырисовывалась вилла 18 века, гордая тем, что была безвкусно отреставрирована, изуродована, лишена магического блеска сеттеченто. Постмодернистский бассейн, в американском стиле, был самым вульгарным объектом — нагромождение стеклопластика, пластмассы и стали, источающее такой сильный запах хлорки, что он перекрывал ароматы гардений, роз и камфарного дерева. Какая нелепость!

Мы шли сквозь поредевший виноградник, заросший папоротником густо и желтыми цветками с жестким стеблем, которые как будто с гор спустились.

Чезаре Павезе

Я продолжала спрашивать себя, как такое возможно, что величественное историческое здание смогло выстоять нетронутым среди декадентских домов из туфа, покрытых плесенью и источающих отвратительные запахи. Крики, сутолока, пронзительные сигналы автомобилей не достигали виллы, все вокруг хранило молчание, останавливалось в безмолвии перед оградой, будто бы невидимая антизвуковая стена блокировала голоса коммивояжеров и мамаш на балконах, в беспокойстве зовущих своих детей.

Внедорожник остановился на площадке, окруженной висячими садами. Девочка аккуратно взяла меня на руки, позвонила в массивный звонок и внутри раздалась песня. Я не могла поверить своим мохнатым ушам — какой кошмар! Мелодия «Фуникули, Фуникула» в качестве музыкального сопровождения всей моей жизни? Огромная дверь распахнулась и полумужчина-полуженщина с выжженными перекисью волосами, в розовом комбинезончике и голубых тапочках приветствовала нас криком:

— Какой хорошенький щеночек, тебе его подарил папа? Как его зовут?

— Паккьяна, [4] — ответила с гордостью Наташа.

— Как? Что? — возмутилась я. — Паккьяна? Что за уродливое имя! Их зовут Вероника, Бабетта, Кэтти — всякие «французские», «американские» имена, — а меня Паккьяна?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.