Hollywood на Хане

Рыбак Ян

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Hollywood на Хане (Рыбак Ян)

Экспозиция

Я знаю, знаю, с чего я начну! Я начну со стихов, с бесшабашной поэмы, которая выстрелила из меня, как струя шампанского в тот самый момент, когда я осознал, что это правда: меня пригласили сниматься в кино! Более странного, дикого, нелепого поворота событий не мог ожидать я даже в этот странный, дикий и нелепый период своей жизни — довольно тоскливый, надо сказать…

И не то чтобы я всю жизнь мечтал о карьере киноактёра — вовсе нет. Как раз именно этот род деятельности всегда казался мне чуждым и непривлекательным, да и не подхожу ведь ни рожей, ни кожей, ни норовом своим — общителен с близкими, но толп чураюсь. Нет, не ликовал, но было мне смешно и странно… Я рассматривал эту воображаемую будущую коллизию со всех сторон, обсасывал как леденец, я потешался над самим собой: строил ажурные песочные замки и тут же опрокидывал их наземь, выдувал радужные мыльные пузыри и сам же прокалывал их иглой убийственной иронии — хлоп! Кто, кто поверит, что такое случается в жизни?..

Так вот, я начну свою повесть с поэмы.

У меня есть именитые предшественники в этой затее. Пастернак увенчал своего «Доктора Живаго» завораживающе прекрасными, затмевающими его же собственный прозаический текст стихами. Саша Соколов, любимый писатель одной моей далёкой знакомой — смертельно опасной, надо сказать, для меня женщины — любил присовокупить к своей хитросплетённой до полной непролазности для простого смертного прозе дурашливые якобы строфы. Вроде бы и не всерьёз — безделица и баловство, но поди ещё разберись, что важнее для него самого — «Собака» ли, хвост ли…

Да, у меня есть великие предшественники, но я буду в чем-то и оригинален: я не завершу своё произведение поэмой, как они… Нет, — с поэмы я начну! И не потому, что она столь прекрасна — я вполне сознаю её сиюминутный, сугубо прикладной и даже «стихотерапевтический», можно сказать, характер, — а потому, что она была моим первым стихийным откликом, ироническим и задорным выплеском. Именно она наиболее точно отражает мою первую реакцию, ход моих мыслей, всю цепочку ассоциаций, которая выстраивалась в моей ошарашенной голове, пока я переваривал с трудом проглоченное: «Мы приглашаем Вас в проект, как главного героя документального фильма…»

А ведь я был необычайно тих в то время. Тих, одинок и печален. Я никого не трогал. Я заканчивал душные и потные левантийские вечера строфой Бродского или стаканом бренди… Чаще попеременно, редко — вместе. Это была одинокая жизнь настоящего русского интеллигента, если не считать того, что вечерами было душно и потно, а сам интеллигент был русским в весьма относительном смысле.

И настало Утро, и пришел я на работу, и открыл я почтовый ящик Пандоры…

Отстраняется стакан: К черту всё — лечу на Хан! Хоть припахан и затрахан, Скажем НЕТ бездумным страхам, И да здравствует размах! Преодолеваем страх: Со стола бумаг бархан Мы на пол сметаем махом, Босса посылаем «нах»! Надоело мять диван, Я — Багира, я — Шерхан! В Голливуде или в Канне Ждут меня шальные «мани», А на рюмке, на стакане Не прискачешь в город Канн… Канут в прошлое ненастья, Брошу шляпу под кровать — Буду сам я подавать!.. К белой кости, к высшей касте, Стану я принадлежать! Я намерен поднажать — Рожу пряником держать (Я же вырос на компосте, и на сцене, на помосте Люд Шекспиром ублажать Не пришлось, не довелось мне)… Мне придётся возмужать: Три вершка прибавить в росте, Сажень закосить в плечах, Запалить огонь в очах… Стану парень я не промах, Парень стану — просто «Ах!»… До свидания, «вчера», То, в котором ни хера — Быт постылый, быт пропитый… Ждут нас слава и софиты: Режут глаз прожектора, Марши раздирают уши! Будет краше, будет лучше, Всё отпляшет на ура!.. Пусть мой непутёвый лик К киносъёмке не привык, Пусть — потеха и умора, — это дело режиссера, Для того окончил ВГИК Он с отличием и шиком, Для того не шит он лыком, Для того учился чай… Ты, Георгий, не скучай! Просвещайся ты, Георгий: «Тяпку» с веником сличай!.. Ты, хоть молодой, но зоркий, Наш фильмец ядрёный, тёрпкий Выйдет лучше, чем «Чапай»! Вот сценарий на бумаге: Всё завяжется в Базлаге, Мы напялим кошки, краги, По карманам — курагу (Чтобы не скучать в снегу, Чтобы трещины-овраги Шлись не «через не могу», А вприпрыжку, на бегу…) Нам погода строит жмурку: Снег — не вылепишь снегурку, А ведь нам нужна пурга! (Это нужно драматургу, Он берёт народ «на дурку»… Всё сварганим!.. ни фига Не допрут они, придурки!..) Та-а-к… выходим на врага… Спозаранку сонный лагерь Мы поставим на рога И бульдозером — в снега! Пусть пурга развесит флаги, Пусть невидимо ни зги… Мы — суровые мужчины, Джеки Чаны, аль Пачины Нам неведомы кручины: Бицепс крепок и мозги! Ширь равнин — для мелюзги, А у нас в плечах аршины, Нам без кручи, без вершины Не с руки и не с ноги… Колокольцами с дуги Забренчали карабины! Ярче воссияйте льдины!.. (Оператор, не трынди — Запечатлевай картину! Кадры — от бедра, с руки!..) Ждут нас фирна наждаки — Нажумарим умно, тонко Километры киноплёнки! Скулы сжав и кулачки, Зарыдают от восторга И прелестные бабёнки, И пухлявые ребёнки, И трухлявые опёнки, И крутые мужички! А когда мы откозлим, Отбузим и отъегозим, Вот тогда мы — шапку оземь! — По Европе заскользим… Хороша игра, а мина — Это дело наживное, Основное — наша кино — Наша — лепта, наша — лента! Мы начнём, пожалуй, с Тренто — Место бодрое, живое! «Горы, бицепсы, герои» — Там, как раз про всё, про енто… Это круто для почина!.. Нет чудеснее патента: Сумма места и момента!.. Одарённы и таланны! Как страна широки планы: Станет нашинским Бродвей, Весь — от пяток до бровей… Но сперва мотнёмся в Канны — Пальмовых огресть ветвей, Хановы залижем раны… И отправимся за лавром, Как Ясон и, как Тезей, В стан врагов, а не друзей: К минотаврам — динозаврам В Голливудские казармы… Мир — арена, Колизей, Так сражайся — не глазей! По рассказам, в Голливуде Всё замешано на блуде (Не судите строго люди, Что имеешь — то болит…) Всё смешалось: кони — люди, Ноги — руки, губы — груди… Кто ж там водится в запруде?.. Рок к кому благоволит? Голливуд, — он многолик, Путь к Олимпу многотруден, Там мужик — кремень, не студень, Что ни личность, то — unique: Спилберг пламенный бурлит, Не подвержен порчам, сглазам, Режет глазом, как алмазом — Кроит кино-мегалит. Тарантино там шалит: Что ни лента, то оргазм!.. Светел криминальный разум, Многогранен, боевит! Вуди Аллена плавник Рассекает гладь баркасом — Всем на зависть ловеласам Не увял и не поник! (Между нами, этот Вуди — Тот ещё карась в запруде! Хоть и вырос на Талмуде, Но — проказник, баловник… Чуждый хлебу и воде он Вечно бегает по девам, И мудя держать в узде он Не приучен, не привык…) Впрочем, кто ж его осудит, Кто осадит, приструнит?… Там, в прохладе киностудий, Всё блуждают… то есть блудят… В общем: бродят — думы будят Дивы с ножками Лолит (Целлюлит там не рулит, Спину там никто не трудит…) Когда мы туда прибудем, Начудим, наробингудим, Всех прижучим, покорим, Охмурим их и окучим, Наследим, разгоним тучи (А скорей — напустим дым…), Академикам седым И актёрикам дремучим Станет ясно, что мы — луч-ч-че! Что наш фильм сильней и круче, Что дорогу — молодым!.. И умоется в тоске Звёздный зал слезой сырою! Эти Бонды и ковбои — Все у нас на поводке, На крючке и на леске!.. И взлечу я налегке (После Хана — землю рою!..), И вручат мне перед строем Не блохарика в мешке (Что случается порою…), А на блюде, на доске — Вот вам «замки на песке»!!! — Мне, как главному герою, За кинороман с Горою — Оскар с «тяпкою» златою В оттопыренной руке! Когда кончится шабаш, И ко мне вернутся силы, Для себя, себя и милой, Я отгрохаю шалаш. Перекрою (что за блажь!..) Крышу гнёздышка (иль клетки?..) Каннской пальмовою веткой, Оскар — у ворот, как страж… Эх, да здравствует кураж! Лёха, Оскар будет наш!!!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.