Убийства никого не красят

Эйчлер Сельма

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Убийства никого не красят (Эйчлер Сельма)

Убийства никого не красят

Посвящается Ллойду Эйчлеру — моему мужу, благодарному слушателю, словарю, подпольному редактору, моей энциклопедии и постоянному источнику идей, похвал и любви.

Отныне никаких грязных убийств. Никаких сумасшедших киллеров. И никаких знакомств, не совместимых с жизнью. Спасибо, с меня этого добра хватит. Я дала себе обещание: ни под каким видом не браться за расследование, если оно грозит большими неприятностями, нежели обычная царапина. Ни за какие коврижки…

Ещё полгода назад я зарабатывала на жизнь частным сыском и в ус себе не дула. Исправно оплачивала квартиру и весьма внушительные продовольственные счета, ибо неверные жёны и загулявшие мужья, а также липовые иски к стразовым компаниям вкупе с заблудившимися кошками-собаками в городе Нью-Йорке не переводятся, хотя и не слишком заметны на общем детективном фоне.

Положим, для подобного рода расследований особого ума и энергии не требуется, но, с другой стороны, в морг в качестве клиента они точно не заведут.

Но однажды случилось так, что моя племянница Эллен втянула меня в историю с двойным убийством, которое чуть не стала тройным: моё собственное тело — длинной 157 см, но весьма достойной ширины — едва не оккупировало третью каталку в городском морге. (И уж на узкой каталке было бы хорошо видно, сколь необъятны мои телеса.) Убийцу-то я нашла, но как подумаю, что было бы, потерпи я фиаско, и сейчас дурно становится. Вот почему я поклялась не лезть в расследования, мало-мальски угрожающие моему физическому или душевному благополучию.

Это вовсе не означает, что моё первое и единственное дело об убийстве превратило меня в законченную трусиху. Честно говоря, храбростью я с детства не отличалась.

Глава 1

Очевидно, в моих отношениях с мужчинами главную роль играет желание опекать. Иначе невозможно объяснить, почему я абсолютно не реагирую на рослых красавцев, но зато неравнодушна к маленьким и тощим. Знаете, к таким, которые выглядят по-настоящему недокормленными. Наверное, мои вкусы в какой-то степени определяет материнский инстинкт, ведь у нас с Эдом не было детей… Эд — мой покойный муж, Эд Шапиро, он тоже был частным сыщиком. Однако для человека, появившегося в ту знаменательную среду в моем офисе, я была готова сделать исключение.

Высокий, стройный, тёмные волосы, светлые глаза и очаровательная ямочка на раздвоенном подбородке. Ради столь симпатичного малого я бы даже попыталась избавиться от лишнего десятка — а то и дюжины — килограмм. Но когда он приблизился, я поняла, к собственному облегчению, что жертв с моей стороны не потребуется. Парень явно не годился для любовного приключения: веки воспалены, в глазах — при ближайшем рассмотрении они оказались голубыми застыла тоска, и в целом вид у него был очень подавленный. К тому же явно моложе меня — года на два. Ну ладно, побольше, чем на два.

— Простите, что не договорился о встрече заранее, — извинился он приглушённым тоном, который мы обычно сберегаем для церквей или, на худой конец, библиотек.

— Все в порядке. — Я указала посетителю на кресло у стола. — Очереди ко мне сегодня нет.

— Дело в том, что я лишь полчаса назад узнал, что вы в Нью-Йорке и работаете частным детективом, и решил, не теряя времени, обратиться к вам.

— Мы знакомы?

— Были. Я — Питер Уинтерс.

— Питер Уинтерс?.. — не сразу припомнила я, но уже через секунду радостно завопила: — Питенчик Уинтерс!

Посетитель выдавил нечто похожее. на улыбку.

— Боже мой! — Я не верила своим глазам. Вскочила, бросилась к нему и давай обниматься. — Ни за что бы тебя не узнала!

— Я бы тоже тебя не узнал. Ты теперь рыжая. — А затем, видимо испугавшись, что я могу воспринять его замечание как намёк на тусклые корни волос, из которых ныне произрастала самая яркая черта моей внешности, торопливо добавил: — Тебе идёт.

Каким милым, чутким человеком стал наш Питенчик, решила я, смущённо поправляя свою огненную, крашенную хной шевелюру. Я не всегда была к нему столь добра…

С Питенчиком Уинтерсом мы вместе росли по соседству в Аштабуле, штат Огайо, — признаюсь, я выросла несколько раньше Питера. Тем не менее, поскольку его сестра Морин и я, родившись с разницей в три дня, были с детского сада не разлей вода, я часто виделась с Питенчиком. Много чаще, чем хотелось бы.

Не счесть, сколько дней и вечеров я провела с Морин, помогая ей нянчить младшего братишку, словно он был и моим братцем. Наверное, поэтому временами я его люто ненавидела только за то, что он был. (Вы правильно догадались: желание опекать развилось у меня много позже.)

Однако в последнем классе школы мы с Морин несколько отдалились друг от друга. По той простой причине, что у неё возникло другое сильное увлечение, куда более захватывающее, чем дружба со мной. Его звали Рой Линдстром. Сразу после сдачи экзаменов они с Морин поженились и уехали в Калифорнию.

Поначалу мы, конечно, обменивались письмами, фотографиями и непременными поздравлениями на дни рождения и Рождество. Но потом все прекратилось.

Я поступила в колледж, затем перебралась в Нью-Йорк. Работа, замужество, вдовство… Но в тот момент, сидя напротив Питенчика, я вновь была в Аштабуле, штат Огайо, с моей самой близкой подругой.

Я вдруг живо припомнила (хотя, возможно, не совсем точно) её высокую угловатую фигуру, длинные каштановые волосы, ямочки, мелькавшие в уголках кукольных губ. Но лучше всего я помнила глаза Морин — большие, глубоко посаженные. Они были того же цвета и формы, что и голубые глаза, которые с невыразимым унынием смотрели на меня теперь.

— Как Морин? — осведомилась я.

— Всё нормально. Лет шесть назад она вернулась в Аштабулу. У неё пятеро детей, трое младших живут с ней, а бывшего мужа след простыл. Но Морин — сильный человек. Прошлой осенью она открыла собственное турагентство, и, похоже, дела у неё идут неплохо. Она-то и посоветовала обратиться к тебе.

— Вот уж не думала, что ей известны моя теперешняя фамилия и адрес!

— Одна старая приятельница, Эми… фамилии не помню… случайно узнала, где ты живёшь, чем занимаешься и как тебя нынче именуют — Дезире Шапиро.

При этом на его лице не промелькнуло и тени улыбки. Из чего я заключила, что у Питенчика Уинтерса (надо бы перестать думать о нём как о неоперившемся птенце) забот полон рот. Что и подтвердилось секундой позже.

— Дезире, мне нужна твоя помощь, — произнёс он, подавшись вперёд. — Очень нужна.

— Что случилось?

— Девушка, с которой я был помолвлен, возможно, убита.

— Что значит «возможно»?

— Никто не знает точно, мертва она или лежит в больнице в коме. Но я должен это выяснить. — Затем он медленно, запинаясь, поведал жуткую историю.

Двумя днями ранее на невесту Питера и её сестру-близняшку было совершено вооружённое нападение в их квартире в Челси. И теперь одна из девушек лежит в морге, а другая — в больнице Св. Екатерины.

— И невозможно определить, кто из них кто. — Голос Питера дрогнул. — Потому что нападавший выстрелил им в лицо. Обеим.

— Боже, какой ужас! — пробормотала я и попыталась найти слова утешения, но в голове вдруг стало совсем пусто. Посему призналась жалобно: — Даже не знаю, что тебе на это сказать.

— Понимаю, не переживай.

— Но кто мог их так ненавидеть?

— Их все любили, — шёпотом обронил Питер.

— Давай-ка я свяжу тебя со следователем…

— Но я надеялся, что ты возьмёшься за это дело!

— Не могу, Питер. Я не занимаюсь убийствами.

— Ты не понимаешь! — Отчаяние придало ему сил, голос зазвучал громче. — Кто совершил это… — Он запнулся. — Кто это сделал, меня интересует в последнюю очередь. Прежде всего я хочу знать, жива Мэри Энн или мертва.

— Почему бы немного не потерпеть? Будем надеяться, выжившая девушка скоро придёт в сознание.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.