Кристиан Ланг - человек без запаха

Весте Чель

Жанр: Современная проза  Проза    2005 год   Автор: Весте Чель   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кристиан Ланг - человек без запаха (Весте Чель)

1

Однажды ноябрьской ночью, почти три года назад, у нас в прихожей зазвонил телефон. Моя жена Габриэлла, которая обычно спит более чутко, чем я, проснулась и стала изо всех сил трясти меня. Как мой друг и коллега Ланг, я люблю внезапные происшествия и случайные совпадения городской жизни. Но детство Габи прошло в сонной деревушке в шхерах, и, хотя вообще-то она сильный и волевой человек, всякие неожиданности до сих пор выводят ее из себя. А эта осень и так была полна для нас тревог и перемен. Сын Габи, Маттиас‚ которого она родила в девятнадцать лет, уехал в Обу [1] ‚ учиться в Академии. А вскоре после этого у отца Габи случился микроинфаркт. Поэтому неудивительно, что, когда Габи разбудила меня той ноябрьской ночью, она была в ужасе. «Кто-то умер! — выпалила она. — Проснись, Конни! Кто-то умер — это папа или Магги, я точно знаю. В такую-то ночь!» Я с трудом открыл глаза и почувствовал себя персонажем старого фильма нуар: ветер рвал с крыши кровельное железо, в окно спальни колотил дождь, дверь в прихожую и гостиную была полуоткрыта, звонил телефон, и я слышал приближающийся звук мотора — по Топелиусгатан в сторону площади проехал ночной автобус, и по стене гостиной пробежала полоска света, которая исчезла, когда автобус нырнул в тоннель на Рунебергсгатан. «Раз уж проснулась, могла бы и подойти», — недовольно пробормотал я, но Габи словно оцепенела. Она сидела в постели, выпрямившись, с выражением ужаса на лице. Из-под одеяла, которое она накинула на себя, торчали босые ноги. Телефон продолжал трезвонить. Кое-как я добрался до прихожей и раздраженно ответил. Звонил Ланг, однако голос его на другом конце провода был не ленивый и ироничный, как всегда, а напряженный. Ланг сказал, что влип, прямо так и сказал: «Я влип. Я по уши в дерьме». Я не принял его слова всерьез — он и раньше иногда звонил далеко за полночь, не очень трезвый и с самыми что ни на есть дурацкими просьбами. Я спросил, знает ли он, который час, и добавил, что он до смерти напугал Габи, так как она решила, что умер ее отец. А потом язвительно прошипел, что если у него нет презервативов, то он ошибся номером: в Гельсингфорсе [2] полно баров и круглосуточных заправок, а на Шильнаден есть киоск «Селект». Это я так намекнул на тот образ жизни, который вел Ланг после очередного развода и которому я нередко завидовал. Но Ланг не обратил никакого внимания на мой сарказм. «Это не то, что ты думаешь, — произнес он все так же испуганно и возбужденно, — мне нужна помощь, я попал в беду, я совсем запутался, мне нужен разумный совет. Кстати, у тебя случайно нет лопаты? Только мне нужна крепкая, не пластмассовая, которая тут же сломается».

Мы с Лангом знакомы не один год, и я никогда ни в чем ему не отказывал. К тому же Ланг — человек сильный и харизматический, ему сложно сказать «нет», его трудно переубедить. Габи считает, что я слишком уж покладист и всегда позволяю Ланту и прочим друзьям детства себя эксплуатировать. Как бы то ни было, факт остается фактом: четверть часа спустя, одевшись и сходив на чердак, я стоял на площади Тэлё с большой железной лопатой в руке. Уже в ту минуту я почувствовал некоторое беспокойство. Хлестал дождь, площадь была пуста, но в «Тин-Тин Танго» и в «Баре мамы Розы» все еще сидели люди, и я видел, как посетители за столиками у окна с любопытством разглядывали меня и мою лопату. Еще Ланг сказал, что приедет на машине, и это показалось мне странным. Он был ночной птицей, однако редко садился за руль после полуночи и к тому же был не дурак выпить. Но довольно о том, как я ждал его; когда Ланг на большой скорости въехал на площадь, открыл правую переднюю дверь и я сел в машину, он сказал, что хочет как можно скорее уехать из города. Он был страшно бледен, зубы стиснуты, а руки сжимали руль «селики» так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его внезапное появление на площади вызвало большой интерес скучающих посетителей баров. И вот тогда-то мне стало по-настоящему не по себе. Внутренний голос шепнул мне: «Берегись, тебя подстерегает опасность!»

Стараясь говорить как можно непринужденнее, я заявил, что не дам увезти себя к черту на рога, куда-нибудь в Эсбу или Сиббу, пока Ланг не объяснит мне, в чем дело. Мой желудок спросонья урчал, и я сказал, что готов угостить его пивом и гамбургером в каком-нибуль ночном кафе, а он мне тем временем расскажет все по порядку. Ланг согласился, и мы поехали по мокрой и скользкой от дождя Маннергеймвэген — я несколько раз просил его сбавить скорость — в Брюначерр, в кафе на заправочной станции. И тут оказалось, что Ланг настолько выбит из колеи, что ни о каком порядке не может быть и речи: он начал издалека и рассхваливал, путаясь в датах и мыслях. Казалось, будто предаваясь отрывочным воспоминаниям, он пытается объяснить мне, как медленно, но верно он шел к пониманию того, куда может завести его безумная влюбленность в Сариту. И куда она его в конце концов завела, подумалось мне. Потому что, несмотря на его несвязное повествование, я все же кое-что понял. Ланг часто поминал Сариту, Марко и Миро, и, когда, волнуясь, наконец добрался до сути, я уже знал: случилось что-то ужасное, и даже предположил что именно. На шее Ланга я увидел свежие кровоподтеки, которые он пытался скрыть, подняв воротник пальто. Полагаю, среднестатистический западный человек моего возраста достаточно насмотрелся полицейских сериалов и триллеров, чтобы научиться распознавать всякого рода криминал, — во всяком случае, так я объясняю, почему в ту ночь был столь догадлив.

Я не стал дожидаться, чем завершится рассказ Ланга. Я просто задал ему вопрос в лоб: почему он сел за руль посреди ночи и решил уехать из Гельсингфорса? Ланг тут же во всем сознался. Тогда я заявил ему, что умываю руки — здесь и сейчас — в кафе на заправке «Тебойл», в 2.50 ночи 15 ноября 2000 года. Что бы он там ни натворил из любви или ненависти, пусть отвечает за это сам. Мы дружили более тридцати лет, и дружба наша прошла через многие испытания, но это вовсе не значит, что я добровольно стану соучастником преступления — в чем бы ни заключалась вина Ланга. «Слушай, нельзя требовать такого от друзей», — сказал я и посоветовал ему немедленно поехать в полицию Бёле и сознаться. Ланг покачал головой и заплакал. Мы посидели еще немного, продолжая разговаривать полушепотом, ночь за окном была дождливой и черной, и я в конце концов сдался: разрешил ему все-таки воспользоваться моей лопатой.

Во время процесса и пока газеты писали об этом деле, я боялся, что всплывет эта моя лопата. Вечерние газеты пестрели броскими заголовками, а передача «Полиция-ТВ» просила откликнуться очевидцев, которые могли бы пролить свет на события той ночи. Нетрудно представить себе, как пострадала бы столь безукоризненная репутация финских писателей, если б выяснилось, что в деле замешан не один, а двое отечественных писателей-романистов.

Но Ланг оказался настоящим другом, он не выдал меня и упорно настаивал на том, что лопата его собственная. По непонятной причине не объявились и посетители «Мамы Розы» или «Тин-Тин Танго», которые могли рассказать, что на площади Тэлё в машину Ланга садился какой-то мужчина. Зато нашлись свидетели, видевшие Ланга в кафе на заправке — он якобы разговаривал с мужчиной, личность которого до сих пор не была установлена за недостатком примет: мужчину этого просили отклиниуться (в описании говорилось, что я лысый — полный бред; у меня, конечно, довольно высокий лоб, но, согласитесь, это не одно и то же). Ланг категорически отрицал эту встречу: да, он действительно сидел за одним столиком с мужчиной лет сорока, признался он на допросе, но человек этот ему совершенно незнаком, и они ни о чем не беседовали, разве что перекинулись парой слов о мерзкой осенней погоде и бессоннице.

Сколько себя помню, я всегда завидовал Кристиану Лангу. В тринадцать у него уже была девушка, в шестнадцать появились волосы на груди, он был капитаном двух школьных команд, хоккейной и футбольной, окончил школу с пятью отличными оценками и средним баллом выше девяти. В двадцать пять он получил штук шесть разных премий за свой первый роман, а спустя десять лет, написав еще несколько романов и сборник эссе, стал телеведущим, чья харизма собирала зрителей у телеэкранов и располагала гостей студии к острым и в то же время задушевным разговорам.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.