Станция Мост

Борминская Светлана Михайловна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Станция Мост (Борминская Светлана)

Не относитесь к этому слишком серьёзно.

Спасибо.

Поезд гремел, стонал, вздрагивал длинным телом. Тот, кто его вёл, делал редкие остановки на неизвестных полустанках и в больших городах. И всё бы ничего, но в мире шла тысячелетняя война Добра со Злом, сильного со слабым, сытого с голодным… Головы летели — только уворачивайся! Люди делали с другими людьми всё, что им только заблагорассудится, вплоть до…

Бог, закрыв глаза руками, ушёл за горизонт и не хотел больше смотреть на Землю и думать о ней. Началась жизнь без Бога.

Сперва этого вроде и не заметили. Так, говорили некоторые… Мол, страшно что-то стало жить, вы не замечаете? Ну да, страшно, отвечали другие, но ведь живы пока…

УЛИЦА СЧАСТЬЯ

Я родилась, вышла замуж и жила на такой улице — не передать. Хотя, может, и похуже есть места, но у нас постоянно что-то шелестело, зрело, рвалось и дышало с безумным хрипом и бульканьем!.. Я не о болотных газах, а об отношениях между людьми, из которых потом естественным образом вытекает либо счастье, либо…

Наша улочка славилась кошмарами.

Я и в проводницы пошла, чтобы уехать с глаз подальше.

«Она очень хорошая», — говорила я про свекровь чистую правду.

«Чем это?» — не верили мне.

«Ей можно доверить ребёнка». Мама Лена, царствие ей небесное.

На первый взгляд мой муж выглядел, как херувим с золотыми волосами, и только прожив с ним год, я поняла, что вышла замуж за монстра.

Невозмутимый голубоглазый субъект с лицом ангела начал сдувать с меня пылинки… на пятом месяце беременности. Потом он что-то говорил о прощении…

Я не помню, было ли лето в то время?

Нет. Не было. Шла одна сплошная зима.

Я и проводницей стала в надежде уехать в другой город по пути следования, который полюблю. Но наша улица так просто никого не отпускала. Она держала нас своей гравитацией покрепче ремня безопасности в истребителе «Стеллс».

А может быть, это я себя успокаиваю, что улица виновата, а не моя непрактичность по части устройства личной жизни…

ДРАКИНО

Зелёные холмы за городом шевелились, как звёзды в вечности. Казалось, ещё не было Земли и людей, а холмы, под которыми тлели кости, были на том же самом месте.

Почти все дома в городе стоят на погребальных курганах. Как такое могло произойти? А в жизни вообще много необъяснимого.

Но вроде бы давным-давно здесь жили скифы и мы, кто живёт в этом городе, — их далёкие потомки. Хотя вы в это лучше не верьте: люди сами придумывают много сказок, а потом забывают, что придумали их.

Раньше это место называлось Капище, а Дракиным город стал всего ничего — лет сорок назад, его назвали в честь местного уроженца, который прославился на ниве дипломатической каторги.

Я после развода живу в Бочечках — микрорайоне на северо-западе, а Марина — на Святой улице почти в самом центре города.

У нас непростой городок… В придачу к погребальным курганам он стоит на тектоническом разломе, и археологические плановые экспедиции сменяются десантами любителей биолокации, которых очень легко узнать по рамкам в руках, сверкающим глазам и худобе, как всех фанатиков…

ПРО НАС

— Хелло, Мурзюкова!

— Хелло, Чаплина!

Это — мы.

Если не вглядываться — я красивая. Особенно по вечерам. Рассказывать про себя — рвать душу. Лучше я расскажу про Маринку…

«У неё что-то очень отвязное в лице», — подумала я, когда мы познакомились. А просто в тот день она застала мужа с соседкой по лестничной клетке…

«Банальный перепих», — кивнула я и закурила. А она просто заходилась, рассказывая, как это было. Эмоции выражались у неё на лице буквально багровым румянцем и вытаращенными глазами. Казалось, чуть-чуть, и она лопнет.

Может, он ей никогда раньше не изменял? Я себя так давно не мучаю. Дочку замуж отдала и живу одна.

Редкая женщина в тридцать три года выглядит как девочка. Чтобы выглядеть как девочка, нужно иметь душу девочки. А это — дар небес.

Марина в хорошие дни выглядела как девчонка. А в редкие, счастливые, напоминала Мэрилин, ту самую Монрушку, которую любил один застреленный президент… Рыжий-рыжий, конопатый…

Мы редко плакали, мы всё больше смеялись, неделями трясясь в нашем скором поезде «Адлер-Москва». Я до замужества работала лаборанткой, а Маринка — астрофизиком. И если бы не новые времена и наши разводы, я всё равно пошла бы, наверное, только в проводницы, ну надоело мне колоть мышей тоненьким шприцом в заднюю лапку, а вот Маринка… Конечно в поезде ей не место. А кому тут место? Но дракинский планетарий накрылся медным тазом ещё в девяносто шестом году, все звездочёты остались без работы.

— Марин, расскажи, — просила я, когда, устав за день, мы закрывались на ночь в проводницкой.

Поезд летел, не касаясь рельсов, в окнах сквозь ночь мелькали столбы и полустанки, а Маринка рассказывала о косморитмологии — науке о катастрофах летательных аппаратов.

Казалось бы, зачем двум проводницам рассуждать за чаем с сушками о космических магнитных полях, которые имеют обыкновение внезапно влиять на лётчика. На какого лётчика?.. А на любого! Да так, что он на несколько минут забывает всё, что умел и знал. И неуправляемый самолёт падает носом или брюхом прямо на землю или в океан…

Всего за год я выучила законы косморитмологии назубок… Ритмы, циклы, влияние даты рождения человека на его программу жизни. Ещё косморитмология прогнозирует аварии в конкретных координатах. У неё очень жёсткие законы, а меня всегда со страшной силой тянуло в оккультизм, поэтому я запоминала всё со скоростью студийного магнитофона.

Казалось бы — зачем?

На самом деле это симптоматично.

Рассуждая о неведомом, напрочь забываешь про собственную жизнь. Очень далёкую от астрофизики.

— Марин, давай откроем салон белой магии, — в сотый раз грезила я и вздыхала: — Заработаем… — И повторяла: — Денег… заработаем.

Марина молча трамбовала грязное бельё в мешки и никак не реагировала на мои слова. Она вообще часто молчала. Зато я разговаривала за нас двоих. Говорила-говорила-говорила… И с пассажирами, и с начальником поезда, и с бригадиром проводниц. У нас проводницами командовал совсем молоденький мальчик с трогательным именем Стасик. Племянник начальника одной из станций по пути следования.

Я работаю в этом поезде почти двадцать лет. Согласитесь, это немало. Лучше сказать — я живу этой работой. То, что Марина не задержится здесь, было ясно с первого дня, когда она с улыбкой Мэрилин вошла в мой прокопчённый вагон. И жизнь всё разложила по полкам с точностью ржавых весов на рынке. В итоге она ушла, а я до сих пор трясусь в своём шестом плацкартном… И уходить пока не собираюсь.

В ТОТ ВЕЧЕР

Два уйгура в переходе пели заунывное… В городе, который я воспринимала, как свой родной многие лица стали мне хотя бы шапочно знакомы… Этих двоих… я не знала. Я постояла, слушая скрипку, и вытащила мятую десятку, чтобы кинуть в малиновый живот футляра. Уйгур постарше приподнял шляпу и улыбнулся мне. Хотя… нет, всё было не так… Или — так… Я помню, как дождалась мелодию «Семь сорок», после чего вприпрыжку двинулась по переходу к остановке. Меня обогнал толстощёкий инвалид на костылях. Я обескуражено посмотрела ему вслед и помчалась ещё быстрей. Но… так и не догнала. Автобус уже тронулся, и я едва успела втиснуться в визжащие двери. Инвалид сидел на переднем сиденье и дремал. Нет — он подглядывал за мной одним глазом.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.