Старушка в тумане

Борминская Светлана Михайловна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Старушка в тумане (Борминская Светлана)

Светлана Борминская

СТАРУШКА В ТУМАНЕ

«Из тумана вышла старушка, убила сто человек и снова скрылась в туман».

Иван Митрофанович набил на компьютере этот текст и вздрогнул. В дверь позвонили.

Иван Митрофанович протянул ноги и долго нащупывал тапки, нащупал почему-то три, одел и пошёл открывать. На пороге стояла смерть.

— Что тт-ты про меня написал прошлый раз? Невежа! — зычно гаркнула смерть и, взяв Митрофановича за грудки, тряхнула и бросила.

— А-а-хххх! — по-заячьи вскликнул он. — Не бей, смертушка!..

И проснулся.

На него недружелюбным волком смотрела тёща.

— Тебе звонят! Из редакции! — Вручила ему трубку и быстро скрылась в анналах квартиры.

— Иван Митрофанович, — тонкий девичий голосок. — Ваши опусы не подошли ни в одну серию. Придёте забирать?

— Зайду как-нибудь, — зевнул в ответ Митрофанович. И пошёл досыпать. Было около двенадцати дня.

На небе показалась округлая в сизых пятнах луна, когда Митрофанович проснулся. Продрав глаза, Иван Митрофанович крикнул:

— Чайку давай!

Жена бросила Ивана Митрофановича пять лет назад, а тёща осталась, вместе со старыми пальто и юбками благоверной — в Бугуруслане за год до этого был смыт наводнением её дом барачной постройки. Жить на улице старухе было не с руки, и она переехала к дочери, а новый дочкин муж ей отчего-то не обрадовался. Опасности для квартиры тёща не представляла — прописки не требовала и пенсию получала через знакомую по телеграфу.

Если бы ещё не шаркала так, и не смотрела, как на блоху, и не чистила уши булавкой…

Тёща принесла чай, клюкву и половину булки. Иван Митрофанович разлил кипяток в две чашки и стал пить, похрюкивая. Потом нацепил протезы и вышел на улицу. Протезы носил его пёс — переживший то наводнение щенком, — два колеса вместо отбитых задних лап.

И этот хмурый вечер пролетел бы, как и все вечера, если бы на столбе Иван Митрофанович не прочёл объявление: «Разыскивается опасная мошенница! Обманывает, гадая по картам, ручке и восковым ошмёткам! Будьте осторожны — очень опасна! При обнаружении — срочно звонить 02. Код мошенницы — ЧКТ-991. Откликается на кличку Татьяна Чувилкина. Фото двадцатилетней давности».

Иван Митрофанович взглянул на нечёткую фотографию и похолодел — баба в надвинутом на глаза платке была похожа на его тёщу — Генриетту Ростиславовну Верёвкину, как родная мать.

И в творческой голове писателя возник хитроумный план. Ни секунды не сомневаясь в него сомнительной нужности, Иван Митрофанович взволновался только по поводу — выгорит или нет!

Придя домой, он снял с Тюбика протезы и собака, пригубив молока из миски — пошла спать, а Иван Митрофанович — решил последний раз взглянуть на тёщу, но та уже вкушала сны…

Пришлось ждать утра.

— Мама, наденьте вот этот платочек, на улице холодно, так сказать, — утром, когда Генриетта Ростиславовна с кошёлкой подошла к дверям, сбаритонил Иван Митрофанович.

Тёща покосилась, но взяла. Ей почудилось, зять издевается; но это же не смертельно, — подумала она. А Ивану Митрофановичу померещилось — из ноздрей тёщи пахнул дым с серными искрами! Она так взглянула на него, что он скуксился. Но заставил себя чмокнуть тёщу в ухо, потом подойти к окну и проводить глазами её маршрут от подъезда до соседней улочки…

— Всё, теперь я свободен, — набирая указательным пальцем 02, буркнул Иван Митрофанович, — и вакантен, как голубь в распахнутой клетке!

И надтреснутым голосом сообщил про мошенницу, которая сейчас отоваривается в отделе гастронома для ветеранов. И гневно отчитал притихшего милиционера за невозможность купить колбасы, не столкнувшись с мошенницей нос в нос прямо в очереди!

На полу в комнате тёщи лежала балалайка — всё, что она спасла от наводнения в своём доме в Бугуруслане…

Иван Митрофанович фыркнул и представил, как бабка Верёвкина проснулась по уши в воде и, схватив балалайку, прыгнула в окно! «Паспорт пусть тонет, шубы с валенками, а вот балалайку я возьму», — брезгливо сморщился писатель…

«А я коварный мужик!» — подумал про себя Иван Митрофанович и успокоился.

— Дайте отдохнуть человеку! — крикнул он, когда вечером телефон звякнул пронзительнее, чем обычно.

— Капитан Бертольд, двадцать восьмое отделение милиции, здравствуйте, вы писатель Краснецкий? — спросил его тихий милицейский голос.

— Да, я, — ответил Иван Митрофанович. — Так сказать.

— Она говорит, что ваша тёща, — сказал всё тот же голос и замолчал.

— Кто она? — устав слушать шевеление эфира в телефоне, спросил писатель.

— Веревкина… Генриетта… пятьдесят пять лет, — после долгого молчания сказал милиционер и повторил: — У вас тёща не пропала, Иван Митрофанович?

Иван Митрофанович глумливо ухмыльнулся.

— Я не женат, — голосом полным сарказма, выговорил он. — Пять лет, так сказать.

Из кухни показалась голова Тюбика, потом собака вышла и, наклонив ушастую голову, прислушалась.

Тюбик был похож на тёщу. И был привезён ею же из Бугуруслана, вместе с балалайкой.

— Что-нибудь ещё? — спросил Иван Митрофанович.

— Пока ничего не имеем, — тихо ответили ему и прервали разговор.

— Жену и тёщу сбагрил, — сдвинул брови Краснецкий. — Остались Тюбик и балалайка. Тюбик, дуй сюда! — позвал он. Но пёс Тюбик исчез.

Иван Митрофанович взял документы тёщи, балалайку, вышел из квартиры и спрятал их в пожарный гидрант этажом выше. Потом выволок Тюбика из-под ванны, вытер лужу под ним, Тюбик от унижения заскулил. Краснецкий вздохнул и повёл собаку выгуливать. Тюбика он решил оставить.

— Ты мужик и я мужик, — говорил во время прогулки псу Краснецкий. — Договоримся!..

А ночью Ивану Митрофановичу стало не по себе — как она там спит? Его тёща. Или плачет в обезьяннике?..

— А с другой стороны — я не могу с нею больше жить! — жалобно сказал Иван Митрофанович. — Мне для вдохновения нужна жена-иностранка или девочка в короткой юбочке, а не чужая тёща постороннего мужика!

— Ну и выставил бы её! — к утру стал грызть себя Иван Митрофанович. — Зачем в милицию-то сдавать?.. А она будет жить на Киевском вокзале? И приходить греться в мой подъезд — она же знает код, — Иван Митрофанович воткнул голову в подушку и снова низвергся в сон.

ЧЕТЫРЕ ДНЯ

Прошёл день, потом второй.

Митрофанович пошёл в издательство забирать собственные романы.

Он шёл и думал: «Ну почему такое несчастье? Писал, старался, ликовал и умывался слезами над каждой строкой… Не берут!!! Уже четырнадцатый отказ».

На столбах висели объявления: «Разыскивается опасная мошенница — баба в платке…»

«Что ж они ориентировки не сняли, ведь я им сдал Чувилкину-то?» — ворчливо подумал Иван Митрофанович, у которого в голове тёща смешалась с мошенницей, а мошенница — с тёщами всех времён и народов…

Издательство занимало три комнатки в здании приборостроительного завода. Ивану Митрофановичу выписали пропуск, и он прошёл внутрь, стараясь не попасть под снующий с приборами погрузчик.

На него с непонятной жалостью воззрился редактор, который прочитал романы и отказал.

«Чего смотрит?» — подумал Краснецкий, складывая романы в пакет. Ручка пакета оборвалась, Митрофанович вздохнул.

— Я универсальный писатель — пишу про жизнь и смерть одновременно, — буркнул он и покосился на редактора. — Фигурально выражаясь, — добавил Краснецкий и пошёл к дверям.

— Но почему? — поёрзав на стуле, сказал ему вслед редактор. — Иван Митрофанович, вы не хотите попробовать написать документальный детектив?

— А что? — споткнулся на пороге тот.

— Вы пишите про какие-то ужасы, выдуманные большей частью…

— Ну, да, так сказать, — Краснецкий был с этим не согласен, но виду не подал.

— Сверните с этого пути! — ласково посоветовал ему редактор и почесал нос шариковой ручкой.

— А про что?.. — начал писатель.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.