Из моря в море

Куликова Даша

Жанр: Фэнтези  Фантастика  Современная проза  Проза  Сказки  Детские    Автор: Куликова Даша   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Море, твои воды и губительны, и целебны. Правой рукой ты гладишь берег, напевая ему колыбельную, а левой стискиваешь хрупкие тела моряков, лишаешь жизни и забираешь себе. И властвуешь. Сколько кораблей ушло за твой горизонт; сколько не вернулось. Что ты чувствуешь, море, когда тебя касаются босые детские ноги, когда лодки скользят по твоей спине, когда бьёшься о стойкие маяки? Сколько всего прячешь ты под толщей тёмных вод? Тебя проклинали и обожествляли, тебе поклонялись, тебя пытались смирить и подчинить. Из-за тебя рыдали и смеялись, умирали и возрождались. И ни моряки, ни поэты, ни учёные ничего так и не поняли про тебя.

Тунсон был рыбаком. Все были рыбаками. Как иначе, коль живёшь на берегу моря. Местные называли его Большим Тунцом; несмотря на брюшко, он чувствовал себя рыбой в воде, управляясь с маленькой лодкой в любую погоду. Тунец любил поспорить, и даже порою впадал в ярость, но его всегда прощали, потому что знали — человек он добрый. И сейчас он как раз спорил.

— Нет, — говорил Тунсон, для убедительности сжимая кулаки. — Ерунда! Бабьи байки. Я всю жизнь прожил — а никаких русалок и подводных змеев не видывал. Нет ничего такого! А вы говорите — океан живой, ну что за смех!

Как и сказал — засмеялся. Собеседник, Хавсон, был не местным. Он появился в Фискебиене полмесяца назад, но уже успел обрасти сплетнями. Оно и понятно: новое лицо встретишь здесь не каждый день. К тому же Хавсона не понимали горожане. По нему было невозможно сказать, сколько ему лет, хотя голову уже тронула седина. Он был высоким и широкоплечим, и обладал тем волшебным взглядом, который смотрит сквозь собеседника; или наоборот — прямо в душу, в самое нутро, и разглядывает что-то там, в глубине. Всякое говорили о пришельце. Говорили, что ни разу не видели его ни в кабаке, ни на рынке. Говорили, что и не рыбак он вовсе, и уловом не торгует, хотя и ходит в море каждый день, и пропадает до поздней ночи. И никто не мог вспомнить, как он появился, а ведь было это недавно. Недолюбливали его. Правда, было и не до того. Рыба ушла, и уже несколько недель сети приносили только водоросли, случайно попавших на глубину умирающих крабов да несерьёзную мелюзгу.

— У вас в голове, — ответил Хавсон, дождавшись, пока Тунец отсмеётся, — тоже море. Действительно: мысли — как скаты и касатки, угри и крабы плавают туда-сюда, суетятся, дерутся, едят друг друга. Почему бы морю не жить так же, как мыслям в вашей голове?

— В моей голове нет лодок и рыбаков, — едко сообщил Тунец. — Потому что они есть в море. В море они ходят и приносят улов. А в голову за уловом никто не полезет.

— Удивительно, — пробормотал Хавсон как будто себе. — Как мало может человек знать о мире, в котором признан чуть ли не лучшим. Мне говорили, — обратился он снова к Тунсону, — что вы лучший в своём деле. Не думал, что вы столь недоверчивы и черствы. В любом случае, — Хавсон махнул рукой, показывая, что тема закрыта, — в любом случае, у меня к вам другое дело.

Тунсон сжал губы, и промолчал.

— Видите ли, — продолжил пришелец, — мне рекомендовали вас, как человека, лучше всего разбирающегося в местности. Дело в том, что месяц назад я обвенчался с девушкой, по имени Юфёлгерь. Она должна жить где-то на побережье, а я, к сожалению, плохо ориентируюсь на земле, и мне нужен проводник.

— Кто же её отец? — грубым голосом поинтересовался рыбак, ещё не отошедший от незаслуженной обиды.

— Разве это имеет значение? — Хавсон удивлённо поднял бровь.

— Конечно! Откуда вы такой взялись? Все знают — чтобы найти кого-то, нужно знать, кто его отец.

— Нужно знать, кто отец, — рассеяно повторил Хавсон. — Я не знаю, кто её отец. У неё длинные тёмные волосы, и тонкие белые руки. И глаза синие, как небо перед грозой.

— Тёмная. Да, есть такая одна. Как вы странно её назвали. Она живёт в хуторе, вон за тем мысом, — Тунец выставил палец. — У неё мать ещё при родах померла, а отец год как богу душу отдал от тифа — хорошо умел байки травить. Жаль только, сказочный улов в байках и оставался.

— Да, я ищу именно её, — история про родителей, похоже, была пропущена. — Я хочу вас попросить, передайте ей этот конверт, — Хавсон протянул ему мятый незапечатанный конверт с поплывшими от влаги буквами, которые уже не читались. — Сделаете? Только надо сегодня же. Дам две кроны, — в другой руке Хавсона блеснули две незнакомые, но явно золотые монеты.

— Какие же это кроны, — проворчал Тунсон. Ему не хотелось бегать с записками к незамужней девице, но и деньги не помешали бы.

— Кроны-кроны, — улыбнулся Хавсон. Тунец решил не спорить.

— Ладно, передам, — Тунсон забрал конверт и деньги.

Распрощавшись с Хавсоном и проводив его взглядом, он, естественно, сразу заглянул в конверт. Там обнаружилась маленькая ракушка на верёвочке и листок бумаги.

— Тоже мне, свадебный подарок. Обвенчался он, — хмыкнул рыбак, разворачивая записку.

«Юфёлгерь, милая Юфёлгерь, пена морская и грозы, идущие неспешно к вам, рассказали мне, что нельзя более медлить. Я встретил китов, они беспокойны. Поминая наш последний разговор, я решил не откладывать более нашу свадьбу. Садитесь этим же вечером в чёрное судно с синей линией, которое стоит у вашего причала, и плывите к острову Буртой. Я встречу вас.»

Тунсон усмехнулся. «Неплохая история для кабака», — решил он. Положив ракушку и письмо обратно в конверт, он пошёл к дому девушки, весело позвякивая в кармане золотыми монетами.

Вечер предвещал непогоду. Дул лёгкий ветер, солнце лениво клонилось к закату, будто уползая от чёрных туч, грозивших с востока. В такой час каждый моряк видит, что скоро придёт буря. Каждый моряк в такой час поднимает парус, если ветер на его стороне, или хватает вёсла — надо на берег. Хозяйки беспокойно сидят на крыльце, поглядывая на приближающееся ненастье и переживая; лишь бы успел, поскорее бы пришёл. Дети затихают, и не убегают далеко от дома, боясь навлечь на себя гнев матерей и бабушек. Жизнь замирает. Все ждут. Ставни прикрыты, с верёвок снято бельё, с прилавков убран товар. Порывистый ветер приносит солоноватые капли, а море, чувствуя силу и свободу, бьётся в диком танце о прибрежные камни. Гром трубит в ойестадов рог; гроза приходит, падает на берег, и встречается с ним в смертельной схватке.

Вечером прочь от берега ушла одинокая лодка. Никто её не видел, и некому было её провожать. Море распахнуло ей свои объятья.

На следующий день по городу разнеслась добрая весть: вернулась рыба. Старики недоумённо разводили руками. Такого своеволия рыба ещё никогда не проявляла.

В тот же день исчез пришлый Хавсон, как будто и не было его. Кто-то даже выдумал, что рыба пришельца и испугалась. Тунсона смешила эта байка. У него снова был богатый улов, и снова он стал завсегдатаем кабака. Его история с письмом Хавсона быстро наскучила горожанам, и вскоре забылась.

Её не вспомнили даже тогда, когда волны вынесли к берегу полную воды неизвестную лодку. Удивительно, но никто не захотел забрать её себе. Так она и лежала на берегу вверх дном, перевёрнутая детьми, — чёрная лодка с синей линией.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.