Пруссия без легенд

Хаффнер Себастьян

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пруссия без легенд (Хаффнер Себастьян)

Предисловие

Большинство стран Европы может похвалиться тысячелетней историей — и по праву, если не подходить к этому слишком скрупулезно. Не так обстоит дело с Пруссией. Пруссия поздно появилась на европейском государственном небосклоне и сошла с него, как метеор.

После окончания великого переселения народов, когда очертания уже почти всех современных европейских государств начали отчетливо вырисовываться, о будущей Пруссии нет еще никаких упоминаний. Они возникают лишь после второго малого переселения народов, немецкой колонизации Востока в 12 и в 13 веках, с которых началась всего только предыстория Пруссии.

Предыстория, а вовсе еще не история. Ведь почтенная Асканийская колония на Шпрее и Хавеле и еще более почтенная духовная республика Немецкого Рыцарского Ордена на Висле в конце концов пришли в упадок. Во время Реформации из прежнего Орденского государства возникло незначительное государство-придаток Польши; а Бранденбургская Марка все еще — или снова — наибеднейшее и самое отсталое из немецких курфюршеств, пресловутый рай рыцарей-разбойников. Никто не мог и представить тогда, что из двух далеко друг от друга отстоящих разоренных колоний однажды возникнет новехонькая европейская великая держава. Однако это также продолжалось лишь пару столетий, и в этом было много случайностей, как мы увидим. Даже еще в 1701 году было почти шуткой то, что курфюрст Бранденбурга теперь называется королем "в" Пруссии ( in Preussen).

Но теперь события развиваются быстро: полстолетия спустя уже существует король Пруссии ( "von" Preussen), которого его современники называют "Великим". Он принуждает три великие европейские державы к борьбе и противостоит им. Прусская звезда тогда высоко стоит в небе, искрясь и сверкая.

Еще каких-то полстолетия, и она снова готова погаснуть. Но нет, видна, снова видна, и вот она вернулась! В 1815 году сияет она — лишь незадолго до того появившаяся из небытия и почти сразу же погрузившаяся в забвение как государство, — и принята, наряду с Англией, Францией, Австрией и Россией в эксклюзивный клуб европейских великих держав; правда, разумеется как наименьшая из них. И вновь — через полстолетия это государство неожиданно становится самой великой державой. Король Пруссии — отныне император Германии.

И в это мгновение своего величайшего триумфа — тогда этого не видел никто, а ныне может увидеть каждый — Пруссия начинает умирать. Она покорила Германию; теперь же она порабощается Германией. Основание империи, несмотря на все меры предосторожности Бисмарка, оказалось (если смотреть на это событие из Пруссии) величественной формой устранения от дел.

Можно спорить о том, что считать датой смерти Пруссии: 1871 год, когда она отказалась от контроля над своей внешней политикой в пользу новой Германской Империи; 1890 год, когда баденский князь принял управление Министерством иностранных дел; 1894 год, когда баварский князь стал премьер-министром Пруссии; 1918 год, когда исчезло прусское королевство; 1920-й, когда прусская армия вошла в состав рейхсвера; 1932 год, когда рейхскомиссар сместил прусское правительство; или же лишь только 1945 год, когда бегство и изгнание из прусских ключевых провинций опустошили их. Пруссия умерла самое позднее в это время. Постановление держав-победительниц, которые в 1947 году ко всему прочему объявили о ликвидации прусского государства, было лишь погребением тела Пруссии.

Было бы преувеличением говорить, что никто не оплакивает покойной Пруссии. Скорбь изгнанных о потерянной родине не следует, разумеется, смешивать с печалью о прусском государстве — наоборот, примечательно (и удивительно) то, как легко и безропотно нашли они себя в своих новых отношениях с государством и обществом. Однако несомненно в Германии после 1945 года было (и до сих пор есть) еще много экс-пруссаков — не только изгнанных с родины — которым остро не хватало многого характерного для их бывшего государства: в Федеративной Республике Германия сильного прусского порядка и добросовестности, в ранней ГДР чистой прусской либеральности и свободомыслия. Однако: никто не может даже при самой бурной фантазии представить себе такое положение, в котором Пруссия могла бы снова возродиться к жизни, и никто не может поэтому желать возрождения Пруссии столь же искренне, как многие желали воссоединения Германии. Воссоединение можно было представить, даже когда оно порой казалось недостижимым, но возрождение Пруссии — нет. Пруссия мертва, а мертвых нельзя вернуть к жизни.

Вместо этого мы можем сегодня нечто другое. Мы можем с расстояния лучше познать особенности, да и своеобразие этого ушедшего государства (которое было искусственным образованием, можно также сказать: произведением искусства), как например оно вообще могло стать возможным в свое время. Мы можем теперь его историю, которая завершена и находится перед нами, освободить от легенд, созданных самим же государством еще при его жизни: от позолоченной легенды о Пруссии, которая для объединения Германии всегда несла бремя своей миссии, и этой миссии всегда сознательно служили прусские короли и, пожалуй, и бранденбургские курфюрсты; и равным образом от черных прусских легенд, в которых Пруссия изображалась не иначе, как грабительское милитаристское государство, а во Фридрихе и в Бисмарке видели не кого иного, как предшественников Гитлера. Оба взгляда являются чистой пропагандой. Один был пропагандой националистов 19 века, которые хотели приспособить Пруссию для своих целей; другой — уже в 18 веке — пропагандой соседей Пруссии, которые находили в этом зловещем новичке угрозу своему спокойствию или даже своему существованию.

Сейчас, поскольку от Пруссии больше никто ничего не ожидает и не боится ее, наступило время освободиться от этих пережитков прошлого. У Пруссии не было никакой германской миссии; наоборот, распад Империи был временем подъема Пруссии; а непосредственной причиной смерти Пруссии было то, что ей была навязана германская миссия. Что долгое время вызывало беспокойство и ощущение опасности у ее соседей, так это в меньшей степени ее милитаризм, а в большей степени качество ее государственности: ее неподкупные власти и независимая юстиция, ее религиозная терпимость и просвещенное образование. В своей классической эпохе, 18 столетии, Пруссия была не только новейшим, но и современнейшим государством Европы. Её кризис начался тогда, когда французская революция обогнала ее в современности. С этого времени проявляются слабости прусской государственной конструкции и начались поиски новой легитимности, которые в конце концов окончились триумфальным самоубийством.

Прусская история — интересная история, еще и сегодня и именно сегодня, поскольку мы знаем ее конец. Она медленно разворачивается, происходит её медленное становление, и она медленно завершается продолжительным умиранием. Но между этими вехами лежит великая драма; если угодно, великая трагедия — трагедия государства чистого разума.

Глава 1. Долгое становление

Три модели восточной колонизации Политика царствующего дома Гогенцоллернов Трагедия Великого Курфюрста Как Пруссия получила свое имя

Предыстория Пруссии долгая, много столетий, и она гораздо дольше, чем ее история. Где же ее начало? Лучше всего, пожалуй, начать с наименования "Пруссия", которое дважды претерпело поразительные изменения значения.

Сначала это было название небольшого языческого народа у Балтийского моря, о происхождении и истории которого почти ничего не известно; затем, после того как этот несчастный народ весьма насильственными методами был обращен в христианство Немецким Рыцарским Орденом, и в процессе этого его численность уменьшилась во много раз, завоеватели присвоили себе имя покоренных — необычное, редкое в истории явление. Орденское государство стало известно под именем "Пруссия", а немецкие и славянские колонисты, которых Орден приводил в страну и которые постепенно смешивались с остатками прежних пруссов, стали называть сами себя пруссами: Восточные пруссы или Западные пруссы, в зависимости от того, проживали ли они к востоку или к западу от устья Вислы. А Восточная и Западная Пруссия оставались известными вплоть до 20 века в качестве названий двух самых северо-восточных провинций Германской империи. Вместе они образовывали собственно Пруссию.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.