Оснований для паники нет

Карташов Алексей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Оснований для паники нет (Карташов Алексей)

— Слушай, — спросил я, — как называется такой рубанок, на букву «ш»? Друг Илюша глянул через плечо озабоченно:

— Как рубанок может быть на букву «ш»? Рубанок и есть рубанок.

— Ну как же?! Есть, например, фуганок, помнишь? Ты инженер или кто?

Илюша развернулся в кресле:

— Фуганок есть. Но я вообще-то инженер-механик, при чем тут рубанки? Только не говори мне, — он протестующе выставил ладонь вперед, — что инженер должен знать все. Я не Сайрус Смит [1] . Ты, кстати, тоже.

— А жаль.

Он покачал головой, отвернулся к своему дурацкому экрану и застучал.

— А много твой Сайрус Смит в автокаде бы наработал? — раздался ядовитый голос минуты через полторы. — А в матлабе?

— Ну…

— А может, он схему процессора умел строить? — Илюша мотнул головой в сторону некрасиво распяленной на экране микросхемы, помолчал. — И вообще, что ты о Гугле слышал?

Я не то чтобы обиделся. Такие разговоры про Сайруса Смита были у нас чуть не каждую неделю. Особенно с тех пор, как мы получили от федералов заказ на новые анализаторы. Дело, конечно, важное, безопасность полетов и тому подобное. Но… Только один принцип работы, жесткие параметры, многие, на мой взгляд, бессмысленные. Я слегка отупел за год аврала, вот даже простые слова стал забывать. А может, это уже склероз?

Гугл — оно конечно… Но неспортивно! Эдак мы вообще по-русски говорить разучимся, если все в Гугле смотреть. Да как же его? Что-то вроде шуршавчика. И на фельдфебеля тоже похоже. Или нет? М-да… не клюет. Хорошо, решил я, сейчас мы его загоним в подкорку, пускай там поварится в собственном соку. Всплывет, куда оно денется. И без всяких Гуглов.

Вечером, подъезжая к дому, я забеспокоился. Почему не горит свет? Ах, да. Машка же уехала утром к сыну! Решила не дожидаться выходных — нам обещали ураган.

Я включил свет в прихожей, снял куртку и ботинки, выключил свет, потом включил свет в гостиной, включил телевизор — пусть поворчит, потом зажег лампочку на кухне и стал шарить в холодильнике. Машка, может, и права — много на электричестве не сэкономишь, а ботинки не грязнее тапочек. Но должен же быть порядок. По телевизору опять какую-то чушь передают… Рубанок, рубанок… простое же слово!

После ужина я сдался и открыл Гугл. Так, «рубанок», 823 тысячи раз. Большой рубанок. «Рубанок ш»… хм… рубанок шлифовальный… рубанок широкий…. Ширази Хафиз, рубаи… что за бред они предлагают! Я плюнул, подошел к книжному шкафу. Не понимаю я эти новомодные электронные книжки. Книга должна пахнуть. Сначала типографской краской, потом желтеющей бумагой, потом старым столярным клеем и пылью… Книгу нужно листать! А не тыкать бессмысленно пальцем в кнопки.

Я вытащил потрепанный томик «Золотого осла» и уже добрался до похождений проныры Диофана, как вдруг меня осенило. Господи, ну конечно же! Шерхебель! Такие хорошие слова: шерхебель, зензубель, фальцгебель, шпунтубель! Я вспомнил нашего учителя труда, в потертом берете и синем халате, и запах свежих стружек.

Перед сном я, проверяя в последний раз почту, заодно набрал в Гугле «шерхебель». Ответ был мгновенным: «Ваш поиск — шерхебель — не соответствует ни одному документу».

Я тупо уставился в экран. Ну хорошо, а Яндекс? Который «все найдется»?

Яндекс ответил примерно так же. Я спустился вниз, на кухню, налил себе рюмку коньяку. Посмотрел на часы. Полпервого. Пора спать, хватит ерундой заниматься.

Во сне Аристомен с Диофаном, оба в синих беретах, учили меня работать на токарном станке в школьной мастерской. Я остро ощущал запах нагретого дерева и проснулся в задумчивости.

Назавтра я выехал из дома пораньше: пятница, хотелось поскорее закончить дела на работе и засветло уехать к своим. Не повезло — я наглухо застрял на железнодорожном переезде. Сначала электричка проползала невыносимо медленно, потом скорый на Нью-Йорк, потом какой-то допотопный маневровый тепловозик суетливо ездил туда-сюда. Я и не знал, что тут остались такие. Наконец, загорелся зеленый, и все с облегчением рванули вперед.

Бестолково как сделано, думал я с раздражением! И главное, светофор поставили, а этого нет… Господи, да как же его? Полосатая такая палка! Черт, да что это такое со мной! Спросить, что ли, у кого?

У меня в отделе русских шестеро из восьми. Крис и Дэвид называют себя угнетенным меньшинством. Спрашивай — не хочу, но я побоялся, ведь на смех поднимут, старый, скажут, склеротик. Поэтому сначала я решил похвастаться Илье вчерашним достижением.

— Илюша! Шерхебель! — торжественно провозгласил я, войдя в офис.

Он повернулся ко мне и вопросительно поднял брови. Что же он такой бестолковый, забыл, о чем мы говорили?

— Шерхебель! Вспомнил?

— Прости, ты о чем?

— Ну, рубанок на букву «ш», вчера говорили! Он помотал головой, подумал:

— Не знаю такого слова.

— Я тоже не знаю, — отозвался из-за загородки техник Володя.

— Дай-ка посмотрим! — Илья повернулся к экрану.

— Погоди! Не смотри, его в Гугле нет почему-то, — смутился я.

— Что ты мне голову морочишь? Если нет в Гугле — значит, нет такого слова. — Илюша раздраженно развернулся обратно к экрану и надолго замолчал. Решил, наверное, что я его разыгрываю. Н-да. Спрашивать про полосатую палку было явно не ко времени…

С самого утра навалились срочные неотложные дела

— перед выходными так всегда бывает, а тут еще ураган приближался. Какие-то встречи, передача проекта, потом я готовил отчет шефу, он после обеда летел в Вашингтон докладывать.

Только в час я наконец сделал себе вторую чашку кофе. Открыл Википедию, «железные дороги». Добросовестно прочитал статью и не нашел ничего похожего. Неужели нельзя в такой статье описать, как выглядит железнодорожный переезд? Так, посмотрим на «переезд». Ничего.

Меня охватило неприятное беспокойство. С некоторым колебанием я набрал номер жены. Путано объяснил, чего я хочу.

— Полосатая палка? Опиши, пожалуйста, подробнее. Да, вот именно так и сказала. Она психолог. Пришлось

себя сдержать, уж очень хотелось избавиться от смутного ощущения непорядка.

— Ну Маш, как описать-то? Палка такая, брус скорее даже. Длинная. Она опускается и перекрывает дорогу, когда приближается поезд. А когда пройдет, поднимается, и можно ехать.

— Разумно, — одобрила Машка. — А в каком смысле она полосатая?

— Черно-белые полоски. Поперечные.

— Тоже разумно! Это тревожная окраска, — пояснила она.

Потом задумалась еще и вдруг спросила вкрадчиво:

— Так когда можно ехать, по правилам?

— Когда шлагбаум поднят, — ответил я, не раздумывая. — О! Спасибо, золотко! Видишь, как было просто! Сам вспомнил!

— Ну и хорошо! — обрадовалась Машка. — Ладно, извини, мы тут с Олегом фрикасе делаем! Вечером договорим, целую!

Я с минуту сидел перед экраном, потом набрал слово «шлагбаум» и закрыл окно с раздражением. «Ни один запрос не соответствует»… Ну-ну. Черт бы побрал онлайновые эти словари для дебилов. Слово «фрикасе» смотреть даже не стал.

По дороге домой я вспоминал самые разные слова, стараясь докопаться до давно забытых. Озеленение, спартакиада, звеньевой, ударник… Ну хорошо, не было особой нужды их употреблять, умерло так умерло. А вот то, что я забываю всякие технические термины, это уже хуже. Читать надо больше, читать! А то уши шерстью зарастут.

Но я понимал, что просто уговариваю себя и боюсь совсем не склероза.

В три последующие дня события разворачивались все быстрее и быстрее. Я спешу записать их ход, хотя не уверен, что это кому-нибудь может понадобиться и что хоть кто-то сумеет прочитать мои записи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.