Крымский Джокер

Голиков Олег Игоревич

Жанр: Крутой детектив  Детективы    2006 год   Автор: Голиков Олег Игоревич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Не случалось ещё на этом свете истории более нелепой и странной, чем та, что ещё лежит в моей памяти. И теперь, спустя несколько лет, восстанавливая все события, я и сам до конца не могу поверить, что это всё происходило на самом деле. Но со стены спальни моего дома на меня смотрят фотографии некоторых участников этих безумных дней и ночей, которые и удерживают меня от полного забвения своих воспоминаний.

Часть первая. Беглецы

«Всегда быть одному слишком много для меня»

Фридрих Ницше

…Как-то грустно было у него на душе. Наступила осень. И пора уже было подумать о том, как проводить долгие зимние вечера. Но большого разнообразия не предвиделось.

Да и не ждал он давно никаких перемен. И даже не желал их. Книги, фильмы и скука заполняли его жизнь. Всё реже и реже стал он бегать по утрам по старой дамбе. Регулярные спокойные выпивки оставляли после себя лишь ноющую боль в печени и сумбур в голове.

Необременительные обязанности мелкого предпринимателя монотонно приносили небольшой доход, который позволял содержать скромную машину, вовремя платить за телефон и за учёбу сына.

Младший его сын второй год учился в Таврическом университете на переводчика английского языка. Старший же служил в армии где-то под Харьковом, и жена раз в три месяца ездила к нему. Так всё и катилось само собой.

Не хватало в этой неплохой спокойной жизни только одного — приятных неожиданностей. Или просто неожиданностей. Ну, конечно, без совсем уж яркого отрицательного окраса. Нет, — случались, конечно, какие-то мелкие житейские неурядицы. Частенько, после буйных крымских ветров, протекала крыша гаража. Раз в два-три года ломалась стиральная машинка. Без особой вредности, но с упрямым постоянством, капризничала старенькая иномарка. Но это всё было известно и неинтересно. Крышу он накрывал рубероидом. Машинку вёз в ремонт. И всё быстро становилось на свои места.

«Как будто всё так было и будет вечно…», — подумал он, сидя на кухне поздним вечером.

Откусив слишком большой кусок от яблока, он поперхнулся. Пришлось разделить его во рту на две части. Одну он достал рукой и стал рассматривать, а вторую медленно пережёвывал, с наслаждением ощущая, как ему в нёбо прыскает сладкий сок. Потом долго смотрел на оставшийся кусочек. Есть его уже не хотелось. Он быстро швырнул остатки яблока в ведро и поднялся.

Не понимая, зачем он вообще стал грызть это яблоко, Володя Костров вышел из кухни, прошёл в спальню и лёг. Жена давно уже спала.

Прожив с Алёной двадцать лет, он всё ещё с нежностью относился к ней. Близость между ними теперь была редка, но они всегда прекрасно понимали друг друга. Он протянул руку, чтобы погладить её по щеке.

— Давай-ка поспим ещё часиков шесть, — пробормотала Алёна во сне.

— Угу, — прошептал он и с наслаждением залез под одеяло. Одеяло уже лет десять было у каждого своё. А когда-то, вдруг вспомнил он, устраиваясь поудобнее, как было классно, свернувшись ложками после весёлого изобретательного секса спать вдвоём под стареньким стеганым одеяльцем.

Когда-то… Воспоминания уже давно не тревожили его, хотя он, как и все мужчины среднего возраста помнил всех своих немногочисленных женщин. Он помнил и любил всех своих университетских друзей, разъехавшихся теперь по разным городам и странам. Он в мельчайших подробностях мог припомнить и свою службу в армии, и свою учёбу в университете. Частенько в его сновидениях возникала рабочая общага — малосемейка, где Володя прожил с женой и двумя детьми около пяти лет в маленькой комнатушке в конце грязного коридора. Иногда всплывали в памяти первые упражнения на турнике своих пацанов. Первый шах, поставленный ему младшим сыном.… Да мало ли было чего в его жизни! Многое застряло в голове и не стиралось ни временем, ни лёгкими запоями. И, конечно же, эта кличка «Толстый», которая прилепилась к нему на первом курсе. Хотя и весил он тогда не больше шестидесяти пяти…

Но сейчас, пожалуй, прозвище себя немного оправдывало. Нет — о тучности, или о висячем обезьяньем животе речи, слава богу, не шло. Но состояние своей комплекции он сам с грустным юмором определял как «весьма плотный стареющий самец». Да и выглядел сейчас Костров крепко скроенным приземистым мужчиной с крупными чертами лица, на котором юношеской живостью весело поблёскивали карие глаза. Но для старых друзей и знакомых он был Толстый уже больше двадцати лет. Но что самое любопытное, он чётко, во всех деталях, помнил то далёкое похмельное утро, когда впервые слово «толстый» приклеилось к нему навеки…

Володя повернулся на правый бок. Хотелось о чём-то подумать. Даже помечтать. Но как-то всё сводилось к какой-то нереальной сумме денег, хотя неизвестно для чего они были нужны в таком количестве.

«Да гори оно всё огнём….
- последнее, что промелькнуло в голове, — огнём…»

* * *

Утро расплывалось в окне серым пятном. Осенняя прохлада бодряще тянула из приоткрытой форточки. После душного лета было приятно ощущать ещё не вполне остывший, но уже резкий воздух с пряным привкусом опавшей листвы. Хотя природа уже миновала бабье лето, до настоящих холодов было ещё далеко. А в Крыму, где Володя Костров жил с самого рождения вот уже тридцать шесть лет, эти холода (если можно называть холодом температуру чуть ниже нуля!) могли и вовсе не наступить.

Но всё же одна несомненная роскошь в жизни Толстого была. Ему не надо было вскакивать по будильнику и, сломя голову, нестись на работу. Вот уже несколько лет в арендованном им небольшом павильончике для торговли видеодисками и кассетами движение клиентуры начиналось с десяти утра. К тому же он мог и просто никуда не поехать. Если был понедельник или день после всеобщего праздника, он так и делал.

Хотя нынешние доходы Толстого были невелики по рыночным меркам, ни о каком расширении своей маленькой кормушки Володя никогда не думал. Капает копеечка — и ладно. Да и жена его, Алёна, тоже неплохо зарабатывала. Хватало впритык, но как-то всё потихоньку устраивалось. Главное — не хлопотно. Любимым изречением Вовы последние лет пять была фраза Экклезиаста: «Лучше горсть в покое, нежели пригоршни в суете и томлении духа». Он прекрасно понимал, что это не более, чем оправдание собственной лени, но ничего не менял. И был ужасно этим доволен.

Сегодня надо было ехать на оптовый склад в областной центр, где Костров покупал новинки видеопродукции. Партии были небольшие, но Володя всегда рассчитывался наличными деньгами, что делало его весьма привлекательным клиентом. За регулярность посещений на складе его по-доброму привечали, и даже иногда угощали зелёным вьетнамским чаем.

Без особых приключений, добравшись до Симферополя, Володя припарковал свой пожилой «фольксваген» возле кинотеатра «Ракета», где находился оптовый магазин, торгующий видео продукцией.

«Всё-таки прохладно уже…надо было свитер одеть» — подумал он, запирая машину. Аккуратно спрятав ключи во внутренний карман, Костров подёргал для верности дверцу машины и поднялся по ступенькам.

— Здорово, Вовастый! — Миша-охранник, который как всегда, развалившись, стоял возле массивной железной двери, стиснул руку Толстого и улыбнулся. — Опять затариваешься барахлом всяким?

— Ну да…. Вроде того, — неуверенно промямлил Володя, протискиваясь вовнутрь.

— Ты бы лучше порнухой занимался! Там — нормальные бабки. А у тебя, поди, слёзы одни!

Миша был здоров как слон и предсказуем как сериал. Зная приветливый нрав Володи, он всегда немного потешался над ним.

Толстый же, миновав докучливое препятствие в лице охранника, стал неторопливо прохаживаться между стеллажами. В голове крутилась всякая ерунда.

«Порнухой- порнухой…под мухой…с краюхой, или с Петрухой.… Хотя с Петрухой это уже…гм…ерунда какая-то получится…»

Мысли-дурилки клеились в мозгу, пока он привычно шарил по полкам с новинками.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.