Пепельные цветы

Притуляк Алексей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пепельные цветы (Притуляк Алексей)

Часть I

1. День первый. Беатрис

Паром тащился уныло и медленно, надрезая морскую гладь, рассекая неказистым телом штиль. Как можно ползать с такой скоростью, когда смерть наступает на пятки!

Она посмотрела вокруг: на серое море, на серое небо, на серые лица пяти-шести человек, сидящих на скамьях. Все они смотрели перед собой, держась прямо и недвижимо, как манекены. Никто не встретил взгляда Беатрис, хотя все его прекрасно заметили и почувствовали.

И только один из них — седоватый мужчина лет шестидесяти, выжженный солнцем до полного иссушения, вдруг повернулся:

- На Грасхольм?

- Что?
- Беатрис вздрогнула от неожиданности.
- А-а, нет. Нет.

- Не хочешь — не говори, - пожал он плечами.
- Мне-то что.

Голос у него тоже был выжженный солнцем — сухой и ломкий, как у человека, который пытается говорить во время приступа кашля.

- Да нет, я действительно не на Грасхольм, - зачем-то принялась оправдываться Беатрис. А зачем, спрашивается? Не всё ли ей равно, что он подумает?
- Я — на Гир.

- На Гир, так на Гир, - кивнул мужчина.
- Мне-то что.

Беатрис демонстративно отвернулась от него, встала со своего чемодана, отошла к ограждению. Тебе ничего, а мне и подавно.

Долго созерцала кипение воды за бортом, пока не закружилась голова. Тогда подняла глаза и принялась смотреть в небо. Но это было зрелище не из весёлых. С тех пор как началась война, небо перестало радовать. Оно стало опасным и грозило бедой. Оно не давало никаких эмоций, кроме страха и тоскливого ожидания: вот сейчас вывалится из серой шапки облаков длинное бревно ракеты и полетит прямо в тебя, чтобы изжарить, испепелить, испарить, чтобы стереть с лица земли и саму память о тебе.

Кто-то где-то включил радио. На полную мощность.

«Привет, ребята!
- заголосил диктор, и его голос жизнерадостного идиота долетел, кажется, до самого Пембрукширского побережья.
- Вы слушаете радио «Дредноут». Сегодня тринадцатое июня две тысячи сорок седьмого года, местное время восемнадцать часов, и с вами я – Кевин Джонс. За окном, я смотрю, прекрасная погода, на море штиль, прекрасный вечер, прекрасная жизнь и плевать нам на азиатов — всяких там китайцев, корейцев, русских, индусов и прочее дерьмо которое, как обычно, норовит всплыть на поверхность. Как говорил мой дедушка Алберт: «На то оно и дерьмо, чтобы вонять».

Ладно, оставим пока лирику и перейдём к главным новостям сегодняшнего дня, только сначала намотаем себе на ус, что самые дешёвые цены на пиво «Честер» мы найдём в супермаркете «Галлахер».

В эти самые минуты в Кардиффе подходит к концу очередной, семнадцатый, гей-парад, посвящённый дню Солидарности. В параде принимает участие известная поп-звезда Майк Сьюзи... Вау! Вы там были, ребята? Кто был, обязательно дозвонитесь к нам в студию и расскажите, как всё прошло. А я расскажу вам, где можно недорого купить новый диск Майка Сьюзи «Давай, давай!»

Вот ещё славная новость, ребята: наши надавали «Пенинхауэру», счёт: два — один. У нас отличились Майнон и Уэлш. У них... у них облажались все, кроме Бартона, который как-то умудрился доползти до наших ворот, пока защитники гоняли косячок.

Та-ак... Что там у нас ещё...

На восточном фронте без перемен. Китайцы добивают чехов. Вы знаете, кто это — чехи? Нет? Это, ребята, такая народность, проживающая в стране Чехии. Ну да, чехи – Чехия, Чехия – чехи. Только их больше нет, так что знать про них теперь уже совсем не обязательно. Ха-ха, шутка.

Президент Соединённых Штатов сегодня встретился с представителем китайского императора Фу Жэнь... э-э... Фу Чжэнь... В общем, они встретились и поговорили. Президент США был настроен решительно, он заявил, что...»

Радио умолкло так же неожиданно, как и заорало. Видимо, самому старшему моряку не понравилось про Чехию. Или про Майка Сьюзи. Беатрис тоже его не любила. Она вообще не любила всех мужчин, которые хоть в чём-нибудь стараются уподобиться женщинам.

Тот, которому всё равно, сипло и с бульканьем закашлялся — раскуривал старую пенковую трубку. Поплыл над палубой запах плохого табака.

- Совсем не могу курить, - пожаловался старик Беатрис.

- Так не кур ите.

- Не могу, - покачал головой, утирая выбитую кашлем соплю — утирая по-деревенски просто — пятернёй.

Беатрис пожала плечами.

- Мне-то что, - произнесла она, наслаждаясь этой маленькой безвредной местью.

- Х-ха!
- довольно всхрапнул собеседник и кивнул.
- Угу.

Остальные как сидели, так и сидят с ничего не выражающими лицами, погружённые то ли в свои безрадостные мысли, то ли в дремоту с открытыми глазами.

- Меня Диланом зовут, - он вопросительно уставился на Беатрис, выпуская из носа две струйки колючего дыма.

- Мне-то что, - повторила она уже настырно.

- Ну, так это... А тебя?

- Беатрис.

Он покивал безразлично: «Беатрис, так Беатрис». Ну и ладно, а зачем тогда спрашивал?

- На Грасхольм плыву, - вздохнул.
- Племянница у меня там бытует. Думаю, может примет. Муж-то на войне. А мужчина в доме нужен. Я хоть и стар, да руки не отсохли пока... А ты, стало быть, на Гир.

- На Гир.

- Живёшь там? Или тоже к родне бежишь?

- Там гостиница, - неохотно отозвалась Беатрис. Ну, чего привязался старый? Лучше бы не трогала тебя. Даже взглядом.

- Из Кармартена?

- Почти. А вы откуда знаете?

- Выговор у тебя. Гостиница — это хорошо. Да только свой дом — лучше.

- Кто ж этого не знает.

- Угу, - покивал старик.
- Угу. Когда всё это кончится?

Беатрис развела руками: я ж не китайский император.

С моря налетел ветер. Бросил в лицо водяной пылью — то ли с моря насобирал, то ли дождь на подходе...

Гарри не пришёл к парому. Что бы это значило?

Она давно уже подозревала, что он ищет случая избавиться от неё. Может быть, это как раз тот самый случай? Сплавил и радуется сейчас. Сидит в офисе, довольный, с секретаршей на коленях, и рассказывает ей очередной свой дурацкий анекдот. Беатрис за всю жизнь не слышала столько тупых и не смешных анекдотов, сколько за год знакомства с Гарри. Сам он их выдумывает, что ли? Ну, вообще, судя по его безликому чувству юмора, такой вариант не исключён.

Да и ладно. Мне-то что. Правда ведь, господин Мне-то-что?

Старик вопросительно посмотрел на неё:

- А?

- Я ничего не сказала.

Он не буркнул «Да мне-то что», а только кивнул и принялся выбивать трубку. Сидящая рядом чопорная дама лет сорока осуждающе на него покосилась, когда ветер бросил пыльцу пепла на её чёрный чулок. Покосилась, но ничего не сказала. И даже ногой не дёрнула, чтобы пепел смахнуть. Какие они все тут...

Плохо ли, что Гарри не пришёл к парому?

С одной стороны — плохо. За год она успела к нему привязаться. Нет, ни о какой такой любви речи, конечно, не шло, но этот белобрысый гигант успел занять свою нишу в её мире — уютную такую нишу, в которую почти не задувают ветра плохого настроения, в которую не попадает дождь беспричинной грусти. Если сейчас выставить Гарри из его уютного уголка, завернуть в старый ковёр и утащить на свалку, в интерьере будет чего-то не хватать. Это временно, конечно; ко всему привыкаешь. Со временем опустевший уголок заполнится какой-нибудь уютной ерундой вроде цветочной стойки, книжных полок или Роберта из аналитического отдела, чьё пивное пузцо давно скучает по шейпингу и шопингу.

С другой стороны — Гарри сделал ей неожиданный подарок, избавив от необходимости самой наконец-то взяться за редизайн затянувшихся отношений, в которых перспектива чего бы то ни было, кроме традиционного торопливого «Ты кончила?», уходила всё дальше за горизонт неопределённости. Да и была ли она вообще, эта перспектива?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.