Владимир Игнатьевич Бровиков в воспоминаниях, документах, комментариях

Акулик Александр

Жанр: Прочая старинная литература  Старинная литература    Автор: Акулик Александр   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Александр АКУЛИК

ВЛАДИМИР ИГНАТЬЕВИЧ БРОВИКОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДОКУМЕНТАХ, КОММЕНТАРИЯХ

Чем больше задумываешься о жизни и смерти Владимира Бровикова, драматических, а порой и трагических изгибах его судьбы, тем явственнее чувствуешь волю, мужество и интеллект этого человека — сочетание редкостных качеств, оказавшихся, увы, не до конца востребованными в его время…

В 1974 году, когда Владимир Игнатьевич работал в аппарате ЦК КПСС, о нем было сказано: «Еще молодой, а какой настойчивый. А главное — ни под кого не подлаживается…» Тогда Бровикову было 43 года, для престарелого Политбюро возраст младенческий! Забегая вперед, замечу: такую оценку он оправдал всей своей последующей жизнью и деятельностью: всегда имел свою собственную точку зрения, даже если она отличалась от общепринятой или той, которой придерживалось начальство или большинство…

НЕ УСЛЫШАЛИ...

Особенно ярко проявилась бескомпромиссная, жесткая позиция Владимира Игнатьевича в феврале—марте 1990 года на двух состоявшихся подряд пленумах ЦК КПСС, где он, будучи членом ЦК и послом в Польше, по сути, дважды бросил вызов всей тогдашней партверхушке.

Надо вспомнить то время. Великая страна рушилась, ее экономика находилась в кризисе, полки магазинов были пусты, стремительно росли цены. На окраинах державы уже пылали кровавые конфликты. Было очевидно: нужны кардинальные перемены в деятельности партии и государства. Понимало ли это руководство страны? Безусловно, между тем острейшие проблемы замалчивались.

На февральском (1990 г.) пленуме ЦК обсуждался проект платформы к предстоящему тогда съезду партии. «Возмутителем спокойствия» стал Владимир Бровиков. Попросив слова, он подверг резкой критике проект: «В том виде, как он представлен, вряд ли приемлем и нуждается в серьезной доработке».

Владимир Игнатьевич устроил настоящий разнос этому документу: отметил его «излишнюю митинговость, некоторую крикливость, неточность содержащихся в нем оценок прошлого и особенно настоящего, идеологический эклектизм и отсутствие теоретической ясности…»

И тут же – разящая ирония: «Общество, видите ли, насытившись демократией, не лучшей жизни ждет сейчас, а буквально измаялось без поста президента». Намек был ясен: Горбачев давно уже вынашивал идею президентства, и через месяц с небольшим ему удалось, используя отработанную машину голосования выдвинутых властью депутатов, осуществить свою мечту.

А между тем, анализируя проект платформы, Бровиков продолжал препарировать ошибки и упущения руководства партии. «В документе достаточно дифирамбов в адрес перестройки, критики далекого прошлого и щедрых посулов на будущее, — говорил он в притихшем от непривычного напряжения зале, — зато практически отсутствует оценка настоящего, допущенных не когда-то, а за перестроечный период ошибок. Мы больше стали дорожить не собственными оценками нашей собственной работы, а тем, как нас оценят господа на Западе…»

Думаю, тут нужна оговорка. Пусть простит меня взыскательный читатель за обильное цитирование выступления моего героя, но ведь многие, быть может, впервые о нем слышат. А тут что ни пассаж, то не в бровь, а в глаз…

«Мы как-то стараемся все доказать, что народ за перестройку, — продолжал Бровиков. — Но позволительно спросить: за какую? Не за ту ли, которая за неполных пять лет ввергла страну в пучину кризиса, подвела ее к черте, у которой мы лицом к лицу столкнулись с разгулом анархии, деградацией экономики, гримасой всеобщей разрухи и падением нравов… Утверждать в этой ситуации, что народ «за», что все это ему по нраву, по меньшей мере, политически непорядочно, — и, апеллируя к замершему залу, добавил: — Да что тут говорить, вы и сами знаете, товарищи…»

Но «товарищи», затаив дыхание, молчали. Они и сами видели и чувствовали: оратор прав, однако у большинства из них не хватало ни смелости, ни решимости сказать об этом вслух. Бровиков между тем продолжал размышлять о «перестройке» — любимом детище Горбачева, им же заболтанном и дискредитированном: «Это понятие мы лихо ввели в оборот, но не потрудились наполнить его конкретным и ясным содержанием. Это результат нашей гипертрофированной амбициозности, личных ошибок, которые допустили руководители нашей партии и государства».

А это уже под ребро генсеку и его команде: «Мечемся, ищем панацею от всех бед, надеемся, что возведенная в абсолют демократия все расставит на свои места в политической сфере, а рынок — в экономике. Но коль все пока получается наоборот, то виноваты, видите ли, не руководители в центре, а исполнители на местах. Стало модным списывать все наши грехи на «проклятое прошлое». А мы-то уже давно расхлебываем не суточные щи вчерашнего застоя, а кашу, заваренную сегодня, из продуктов перестройки...»

Образно, ярко, глубоко! Чувствуется, что журналистское образование, работа в печати не прошли для Владимира Игнатьевича даром. Бровиков знал, перед какой аудиторией выступает: многие его коллеги грешили двуличием, но не прощали неискренности у других. Именно таким лицемерам, очевидно, адресовались слова: «Решился, товарищи, на это выступление потому, что считаю необходимым наконец-то отказаться еще от одного принесшего нам немало бед в прошлом порока, когда мы своих высших руководителей со всей смелостью и отвагой критиковали лишь после их физической или политической смерти. Почти убежден, что все, кого касается моя сегодняшняя критика, так же как и те, кто по старинке еще занимается подхалимажем, тут же отнесут меня к «бетону». У нас ведь принято уже, что в «перестройщики» зачисляются те, кто подпевает, а те, кто критикует, нарекаются консерваторами».

Владимир Игнатьевич понимал: критики недостаточно, нужно что-то предлагать… И вот конкретное предложение: «Снять из платформы положение о президенте, о председателе и заместителях в партии, так как не в этих должностях суть и не в том, какие мы кабинетные революции новые проведем. Дело в том, как будет действовать партия, какую политику она будет проводить, какие цели преследовать».

На такой высокой ноте Бровиков и закончил свое выступление на пленуме ЦК. Предложения четкие, логичные, но все понимали: все это — глас вопиющего в пустыне. Не услышали… Не захотели услышать!

ВТОРАЯ ПОПЫТКА

Да, все понимали: плетью обуха не перешибешь. Конечно, чувствовал это и Бровиков: его предложения, увы, повисли в воздухе. Вот почему на очередном пленуме ЦК, состоявшемся почти через месяц, что само по себе свидетельствовало о его чрезвычайности, он снова попросил слова…

«Долго колебался: выступать ли мне сегодня после того выступления, которое было в феврале. И все-таки озабоченность судьбой партии заставляет меня участвовать в разговоре, — на этот раз Владимир Игнатьевич для своей речи взял иной, чем прежде, ключ: как выполняются решения предыдущего, ХХVII съезда партии. — Давайте наложим то, что он решал, на то, что у нас выходит на деле. И мы легко заметим, что мы свернули с пути, начертанного съездом, получили не те результаты, которые тогда закладывали в свои планы. Вместо ускорения (а именно в этом состояла квинтэссенция съезда) идет замедление. Вместо повышения уровня жизни людей труда наблюдается его снижение. Словом, весь наш реформаторский пар уходит в гудок, в лозунги и бесконечные дебаты в этом зале и смежных с ним. Люди не понимают, что происходит… За провалы решений ХХVII съезда должны нести ответственность ЦК и его Политбюро, местные партийные органы. Должны лично отвечать не только товарищ Лигачев (именно на него обрушилось больше всего критики на пленуме. — Авт.), но и Горбачев, Медведев, Слюньков, Яковлев, Лукъянов…»

Это был шок! Никто и никогда до того времени не смел так остро ставить вопрос об ответственности членов всемогущего Политбюро. Думаю, Горбачева тогда передернуло, и он сквозь плохо скрываемую неприязнь догнал резким вопросом спускавшегося с трибуны Бровикова: «Одну минуту, какие у вас конкретные предложения? Второе выступление — очень серьезные обвинения…» Владимир Игнатьевич, судя по всему, слегка опешил, но быстро собрался с мыслями: «Я считаю, Михаил Сергеевич, что было бы не лишне, если бы члены Политбюро, кандидаты по своей компетенции отчитались за те провалы, которые допущены после ХХVII съезда». — «Это все?» — спросил Горбачев. «Ну, может быть, и все, но и этого уже достаточно…» — отвечал Бровиков.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.