Тоже Дейв

Селф Уилл

Серия: Крутые-крутые игрушки для крутых-крутых мальчиков [4]
Жанр: Рассказ  Проза    2010 год   Автор: Селф Уилл   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тоже Дейв (Селф Уилл)

– Возможно… – доктор Клагфартен позволяет слову повиснуть в воздухе – есть у него такая склонность. – Возможно, именно дрозд является истинным объектом вашего сочувствия. В конце концов, он ведь не может покинуть комнату – в отличие от вас.

– Возможно. – Я не даю слову повиснуть в воздухе. Я даю ему рухнуть, врезаться в пол между нами, подобно быку на корриде – содрогающееся месиво мышц и пыли на жесткой и смертоносной земле.

Доктор Клагфартен пробует зайти с другого боку:

– Я бы хотел снова встретиться с вами сегодня вечером, по другому вопросу – если припоминаете, я вчера об этом говорил? – Как типично для него это «припоминаете».

– Да-да, конечно. – Я поднимаюсь на ноги. Во время наших сеансов я сижу напротив доктора Клагфартена в низком кресле родом откуда-то из пятидесятых – деревянные подлокотники, подушка, пристегнутая к раме резиновыми ремнями.

Доктор Клагфартен устроился чуть в стороне, за белым деревянным столиком, выполняющим функцию рабочего стола. Он худой, почти лысый человек с выразительным, чувствительным лицом. Для психиатра средних лет у него неуютно чувственные губы. Он постоянно кривит их в гримасе напряженной, эмоциональной задумчивости. Вот и сейчас он делает то же самое. Кривит губы и бросает, поднимаясь из-за стола:

– Ну, тогда увидимся сегодня в три.

Я немного сутулюсь и уже на пути к двери полуоборачиваюсь и утвердительно бормочу:

– Угу.

Чего надо доктору Клагфартену в этом его устланном коврами анклаве? Его кабинет – самый что ни на есть анклав, весь в коврах. Современная комната, стены цвета сливок, толща ковров. Толща, которая после его унылых монологов угрожает поползти вверх по стенам, изолируя, оглушая. Чего ему от меня надо? Чтобы я скользнул рукой за плотный лацкан его строгого покроя пиджака? Нежно коснулся его рубашки, расстегнул ее, согнулся, скользнул губами и языком, ища его вдавленный, потный сосок? Этого хочет доктор Клагфартен?

Сегодня утром я проснулся от бубнившего в ухо радио. Когда я один – а сейчас такое случается все чаще, – я всегда ложусь со включенным приемником, чтобы «Зарубежное вещание ВВС» вплеталось в мои сны. Тогда мне снится бунт одетых в тюрбаны клагфартенов, кидающихся камнями в израильских солдат в секторе Газа. Когда я пришел в себя, по радио давал интервью какой-то политик. «Нам необходимо определить сроки в долгосрочной перспективе», – говорил он. И еще: «Я думаю, что мне надо будет сесть и подумать об этом». Эти радиопередачи делают что-то с людьми, заставляют их повторяться. Как будто посреди фразы они забывают, кто они такие, и пытаются вспомнить, и спрашивают сами себя: «Кто я? Да кто же я такой?» И единственный ответ, который они находят – что они те, кто только что произнес: «на самом деле», или «срок», или «курс», или «без разницы», и поэтому им нужно повторить это снова. Необходимо повторить снова.

Кабинет доктора Клагфартена находится в старом административном здании – угловатой постройке из влажного бетона с квадратными зелеными окнами, выдающимися наружу – как если бы оно распухало изнутри, медленно раздувалось. Проходя по парковке, я оглядываюсь. Доктор Клагфартен смотрит на меня из окна кабинета. Он поднимает руку и осторожно вращает ею у запястья – легкий намек на прощание. И в этот же момент сгусток химической вони, вроде освежителя воздуха, возникает у меня в глотке. Я давлюсь, отворачиваюсь, иду дальше.

Дейв ждет меня в кафе – как и обещал. Он очень высокий, очень жизнерадостный человек, и я считаю его своим лучшим другом. «Привет!» – кричит он, когда я захожу внутрь. Кафе – одна длинная комната, почти туннель. В дальнем ее конце, справа, стоит кассовый аппарат, а на самом краю пыхтит и булькает кофеварка «Gaggia», выбрасывая маленькие облачка пара. Под одним из них и сидит Дейв. «Привет!» – кричит он снова. Может, думает, что я его не заметил, а может, просто напоминает себе, что он Дейв.

Я его не виню, ведь Дейв – такое распространенное имя. В кафе по утрам обычно бывают еще два Дейва. Дейв и я называем их Толстый Дейв и Старый Дейв – чтобы отличать друг от друга и от него самого. Толстый Дейв – туповатый брат владельца кафе, оперирует кофеваркой. Тело у него как бочка, а голова как ведро. Он оборачивает передник вокруг живота, обвязывает его шнурком так плотно, словно накладывает жгут, а свои огромные белые руки оставляет обнаженными. Они пребывают в постоянном движении, зачерпывают, поворачивают и дергают кофеварку. Выглядит это так, будто он умело, хотя и без особой страсти, занимается с ней любовью.

Старый Дейв – фигура гораздо более мрачная. Он сидит, уткнувшись в сводки бегов, с тощей самокруткой, прилипшей к нижней губе. Он никогда ничего не говорит. Мы знаем, как его зовут, только потому, что время от времени Толстый Дейв его упоминает: «А вот Дейв раньше…» или «А знаете, Дейв-то мог бы вам порассказать насчет…» Кажется, в этом и заключается судьба этих двух Дейвов. Существовать дуэтом, подпирая своими личностями кафе с двух сторон.

Мой Дейв поглощает полный английский завтрак. Яйца обжарили с двух сторон, так что над желтком образовалась тонкая белая пленка. Чем-то похоже на гипс, наложенный на глаз. Дейв смотрит, как я сажусь напротив, улыбается, а затем смотрит на тарелку, тычет вилкой в желток, потом в кусочек бекона, и запихивает весь комок целиком себе в рот. Он неразборчиво бормочет что-то с набитым ртом, а затем спрашивает:

– Видел ее?

Я вздыхаю.

– Нет… – Снова неразборчивое мычание. – Признавайся – видел?

Я пожимаю плечами без особого выражения:

– Ну да. Да, видел.

– И? – Теперь он жует тост.

– Она понимает… ну, более-менее. Она… понимает, что, наверное, мне нужно… – Я не могу заставить себя произнести это вслух, уж очень банально звучит. – Нужно… понять, кто я такой на самом деле. Я себя чувствую так… ну, ты понимаешь, я же рассказывал. Я себя чувствую таким аморфным, таким бесформенным, таким рыхлым. Мне кажется, что я уже не знаю, кто я. Особенно после такого утра, как сегодня, когда надо рано вставать и говорить с доктором Клагфартеном – еще не проснувшись, еще не успев, ну, вроде как загрузить свою личность, стать тем, кто я есть на самом деле…

– А, ну да, прекрасно тебя понимаю. – Дейв отложил нож и вилку, сцепил ладони – он полностью поглощен вопросом, поглощен беседой, – наверное, именно поэтому он мне так нравится. – Я и сам иногда так себя чувствую – незначительным, нестабильным, обреченным находиться где-то не периферии, человечком…

– Знающим кучу заумных слов, ха! – Мы оба смеемся – дуэтом, мой хрип как духовой аккомпанемент его ударным «хо-хо-хо». И в этот момент я чувствую единство с Дейвом, настоящее родство. Чувствую, что он и я очень похожи и что, какие бы между нами ни возникали различия, суть наша останется общей. Только с Дейвом я могу спокойно обсуждать доктора Клагфартена – или скорее обсуждать то, что Клагфартен и я обсуждаем в его кабинете.

Это странно, потому что я не люблю распространяться о лечении и о своих отношениях с доктором Клагфартеном, чье присутствие в моей жизни совсем не назовешь отдаленным или безличным – он довольно хорошо известен в тех кругах, где я вращаюсь. Но, как и следовало ожидать, в неофициальной обстановке с ним столкнулся именно Дейв. Его пригласили в Дэвихалм, на вечеринку, устроенную какими-то зоологами. По словам Дейва, доктор Клагфартен вел себя крайне жизнерадостно, пил как конь и исполнял революционные песни приятным теплым баритоном, к вящей радости всех присутствующих.

Мне сложно совместить образ поющего доктора Клагфартена с той доброжелательной жесткостью, которую он всегда демонстрирует по отношению ко мне. Мне сложно даже представить доктора Клагфартена не в роли психиатра. Как кто-то может шептать слова любви ему в ухо? Какое у него может быть ласковое прозвище? Клагги? Фарти? Страшно представить.

Алфавит

Похожие книги

Крутые-крутые игрушки для крутых-крутых мальчиков

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.