…И смерть, и слезы, и любовь

Джебар Ассия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
…И смерть, и слезы, и любовь (Джебар Ассия)

Я клятва тем могильным плитам,

Я лист в предутренней росе,

Я ласточка с крылом подбитым,

Я женщина как ты, как все.

Ассия Джебар [1]

В литературе на французском языке имя Ассии Джебар ярко звучит вот уже три с лишним десятилетия. То есть по времени его можно смело назвать и среди имен корифеев той новой алжирской словесности, которая сформировалась на изломе эпох — колониальной и Освобождения, начавшегося вместе с войной за независимость в 1954 г.

Из тех, кто был в ряду первых писателей нового Алжира, остались немногие. Таких, как М. Фераун, М. Хаддад, М. Маммери, Катеб Ясин, уже нет. В живых «классиках» сейчас, пожалуй, только двое, величин, значимых и сегодня, постоянно работающих в литературе: Мохаммед Диб и Ассия Джебар. А ведь ей красивой, энергичной женщине, широко известной повсюду и как прозаик, и как поэт, и драматург, и сценарист, и исследователь-филолог, еще совсем немного лет (она родилась в 1936 г.), и называть ее, как и Диба, «корифеем» как-то даже и неловко… Но Ассия Джебар ровесница алжирского Пробуждения, на ее долю выпала судьба, равная судьбе ее страны, а потому в ее жизни и успело уместиться столь многое, и успелось так много, и столь ранним было возмужание в ней и художника, и гражданина.

Но Ассия Джебар прежде всего женщина, и, может быть, именно это для мировой литературы, в общем-то, уже обычное явление привлекает особое внимание к ее творчеству. Ведь ее голос — еще пока редкий и для Алжира, и для всего арабского мира. И ее пример неординарный во всем: у Джебар не только непохожий на многих алжирок жизненный путь, но и особый талант, сумевший запечатлеть на страницах книг мир, который был всегда закрытой зоной, запретной темой в литературе ее страны.

Впрочем, нельзя сказать, чтобы о Любви здесь не писали вовсе. Уж кто-кто, а арабские поэты, да и прозаики (мужчины, конечно), как в прошлом, так и в настоящем, воспевали это чувство и были замечательными мастерами-лириками. И устремлялось это чувство к Прекрасной Возлюбленной-и земной, и небесной… Но мир женской души, взгляд самой женщины на мир, ее окружающий, но суть осознания женщиной своего присутствия в этом мире, своей роли, своей судьбы, но то, что ведомо одной только женщине, что и как видится и чувствуется ей в этом многоликом мире, — только ей одной может быть доверено описать на страницах книг, как бы ни был велик талант писателя-мужчины…

Ну а если женщина к тому же истинный художник, обладающий даром письма, то творчество ее — бесценное свидетельство и самой эпохи, в которую родился этот талант, и самой жизни, ибо ее, эту жизнь, никому и никогда до конца не понять, не пропущенную и через призму женского взгляда, не прочувствованную и женским сердцем…

А для мусульманского мира «женское сознание» в литературе — в некотором роде особо важное обстоятельство, ведь опыт женской жизни, запечатленный в художественном произведении, — это и жизнь «дважды угнетенного существа» в колониальную эпоху, и символ самой угнетенной в прошлом страны, и метафора освобождения Человека из плена-чадры, неволи, молчания, метафора «взятия слова», выхода в мир, «открытия» своего лица и души…

Может быть, именно поэтому так много в названиях книг Ассии Джебар как бы прорвавшегося наружу долго сдерживаемого чувства («Жажда», «Нетерпеливые»), столько очевидного желания писать о Любви, о Рассвете, о страстно ожидаемой Весне новой жизни («Дети нового мира», «Наивные жаворонки», «Алая заря», «Любовь и фантазия»).

Но, наверное, если бы только одни чувства владели пером Ассии Джебар, так и остаться бы ее книгам отмеченными лишь печатью «женского рукоделия», так и не быть бы им причисленными строгими критиками (и алжирскими, и французскими) к «большой литературе», и не наградили бы ее романы и поэзию престижными литературными премиями, и не написал бы о ней, тогда еще совсем юной писательнице, один из ведущих историков мировой литературы, Р. Альберес, сразу приметивший ее «Жажду» (1957), такие серьезные слова: «Редко случается, чтобы психологический роман обладал бы столь мощной силой убедительности и одновременно столь изящной простотой… Прекрасное начало литературного пути».

Дебютантке шел всего лишь двадцать первый год. До этого она окончила французский лицей в маленьком провинциальном городке Алжира, затем известный парижский институт-Эколь Нормаль. На родине уже бушевала война. Ассия Джебар уехала преподавать в Марокко, потом в Тунис там в то время жило много алжирских эмигрантов и беженцев. И только в 1962 году, после провозглашения независимости Алжира, ей снова удалось вернуться в свою страну. Она проведет еще несколько лет на преподавательской работе в столичном университете, читая курс истории и географии на филологическом факультете, а потом целиком уйдет в творчество…

Но молодую преподавательницу уже и тогда все знали как автора нашумевших романов-«Жажды», «Нетерпеливых» (1958) и «Детей нового мира» (опубликован в год переезда Джебар в Алжир в 1962 г.).

С тех пор литературная работа не прерывалась, но даже и тогда, когда читатели уже привыкли к имени Ассии Джебар и когда разных имен в алжирской литературе стало множество (и тех, кто писал и по-французски, и по-арабски), писательница не могла не привлекать к себе внимания, всякий раз поражая читателей абсолютной своей непохожестью на других, своей особой манерой, вобравшей в себя и лирическую камерность, и эпическую полноту одновременно.

Могут заметить, что для этого у Ассии Джебар были прекрасные «ориентиры» и во французской литературе-от знаменитых предшественниц до знаменитых современниц (к примеру, от Колетт до Саган) — и что осваивать алжирскую действительность ей помогли ее не менее знаменитые соотечественники — и Диб, и Катеб, и Хаддад. В таком случае Ассия Джебар — талантливая наследница и ученица, вобравшая в себя все лучшее, что могла дать прекрасная «школа».

Но, видимо, нельзя отказать ей и в самобытности ее таланта, в смелости выбора основных тем, в свободе владения палитрой психологических красок, в глубине и ясности понимания своей эпохи, в оригинальном умении написать и дать читателю «услышать» текст как музыкальную партитуру, где каждая часть развертывается в своем «темпо» и где каждый «голос», каждая мелодия человеческой души, не теряя своей самостоятельности, вместе звучат как единое целое. Ну, и главное: мир, который рисует нам Ассия Джебар, не описал никто.

Я не случайно обмолвилась об «эпической полноте» ее книг. Казалось бы, что может в неприхотливой, почти дневниковой прозе первого, маленького романа навести на такие выводы? Ведь и место действия (курортный пригород, морское побережье, комфортабельные виллы), и характер его (любовные коллизии четырех персонажей), и преднамеренность авторской «установки» на модные в то время экзистенциальные мотивы «разочарования», «скуки», «тоски», «усталости» — все будто бы скомпоновано в «Жажде» так, что внешнего, уже воюющего Алжира как бы и нет так, какие-то отдельные намеки, случайно брошенные фразы о необходимости «острой национальной политической прессы»… Да и развязка романа такая на первый взгляд банальная: после всех терзаний и самоутверждений героиня предпочтет семейный очаг, надежную любовь сильного и уверенного в себе мужчины и останется в том извечном человеческом круге — родного Дома и нравственного Долга. — который был очерчен задолго до нее для всех ее «соплеменниц»…

Попутно надо сказать, что в творчестве Ассии Джебар эта проблема выбора женщиной своего пути, ее колебаний между «свободной дорогой», открытой «всем ветрам», и «узкой тропинкой» (эти символы очевидно присутствуют в романе), ведущей лишь к Дому, в тишину уединения, в «спасительную сень», под надежный кров устоявшихся традиций или привычных устоев женской жизни, никогда не представала как некая антагонистическая альтернатива. Все героини Джебар так или иначе знали и сладость «вольного полета», и опасность его, и томление, и даже смерть в теснине домашнего плена — «малой тюрьмы», но так или иначе испытывали не только подавляющую власть традиций, но и тягу к тому, что составляло в традиционности несомненную основу жизни, прочную ее опору, надежное убежище.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.