Неудачный день

Величковский Анатолий Евгеньевич

Жанр: Современная проза  Проза    1967 год   Автор: Величковский Анатолий Евгеньевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

А. Величковский

Неудачный день

В конце первой мировой войны Жильцов бежал из немецкого плена в Голландию, думал пробраться в Россию, но узнав что в России началась революция, передумал и остался заграницей. Из Голландии судьба занесла его в Бельгию, из Бельгии во Францию в город Лион. Здесь он и обосновался в ожидании того времени, когда ему можно будет вернуться домой, подпрапорщиком с орденами и заслугами перед родиной.

А пока что Жильцов работал на разных фабриках. Шли дни, недели, месяцы, годы. Началась безработица. На заводах пошли сокращения и Жильцова, как человека не похожего на других рабочих, уволили в первую очередь!

Живет он уже почти целый год на скудное пособие безработных. Два раза в неделю ходит отбивать карточку, раз в две недели получать деньги, остальное время коротает как может: шатается по городу, рассматривает витрины, заходит на стоянку такси, чтобы поговорить с русскими шоферами, достать у них русскую газетку. Короткий пиджачок сидит на нем так, что когда он нагибается, виден поясок защитных брюк, растоптанные туфли напоминают лапти, коричневая шляпа выцвела, и носит он ее вроде фуражки — (набекрень. На пальце правой руки у Жильцова блестит алюминиевое колечко окопного производства. Скулы у Жильцова азиатские, широкие, губы в трещинах и потому кажется, что ему всегда хочется пить.

Сегодня после долгой бессонной ночи Жильцов проснулся поздно. Умылся, оделся, перекусил чем Бог послал, и как всегда, вышел прогуляться. Солнце стоит высоко, от домов нет никакой тени. Дойдя до площади Теро, он остановился между газетной будкой и «памятником-фонтаном» и смотрит, как городские дети рассыпают на асфальте из бумажных кульков зерно кукурузы. С карнизов мэрии, с длинного черного музея срываются голуби. По горячей площади, по газетной будке, по толпе, проносятся их крылатые тени… Круг за кругом, голуби опускаются ниже и ниже. Дети жмурятся, морщат свои лица от поднятого над ними голубиными крыльями трепета и ветра, а голуби уже садятся им на плечи, на головы, бегают на красных лапках у самых ног, собирают зерно, вертятся, воркуют, перелетают друг через друга, подергивают отливающими перламутром шейками.

Жильцов постоял, посмотрел, потом подошел к бассейну и сел на его алебастровую ограду. Фонтан падает на четверку лошадей, моет почерневшую бронзу, заставляя блестеть мускулистые бока и крупы. Из ноздрей четверки текут ручейки и вздыбленные кони, с копытами тритонов, летят по воздуху над бассейном. Шумит вода, от брызг веет свежестью и прохладой. Здесь сравнительно не так жарко, делать Жильцову нечего, спешить некуда. Привыкая к окружающему и не ожидая уже увидеть что-нибудь новое на этом месте, Жильцов начинает думать о будущем.

«Прежде всего — думает он — как приеду домой попрошу у тетки Пелагеи позволенья печь баранки в ее большой печке. Люди там сильно соскучились по баранкам. В начале соседи будут покупать, а там слух пойдет: дореволюционный пекарь, довоенные баранки печет, пойдут заказы по чайным, по ресторанам. Из других сел и городов начнут брать товар у меня. Я мужиков найму за мукой ездить. У кого хорошая лошадь два раза съездит, у кого плохая — один раз. Денег соберу кучу, в Москву перееду. Конечно будут упрашивать меня: Семен Григорьич останьтесь с нами, родной, мы вас так уважаем! Но, конечно, я как подпрапорщик не захочу остаться в глуши. Угощение всем богатое сделаю. Отсюда, например, шампанское выпишу, они там и не знают, что такое шампанское. Я, конечно, посмеюсь и уеду в Москву. Жаль только, что силы не те и старость придет скоро, помирать придется…

Дойдя до этой мысли Жильцов вспомнил свои ночные думы из-за которых всю ночь не спал. Глядя на ребенка, который, сидя на корточках, пробовал поймать голубя, Жильцов сказал себе: — „Не будь этих детей было бы бессмертие: Господь сотворил человека вечным, а люди согрешили, в наказание Бог и изгнал их из рая и наказал смертью. Но без человека, без лучшего своего творения, Творец не захотел оставаться. Ему человек самое необходимое существо. Вот Он вместо бессмертия, Адама и Евы и дал им потомство. Значит теперь так: допустим люди все до одного скажут: не хотим рожать детей обреченных на смерть и откажутся иметь потомство. Что Он тогда должен сделать!? Другого выхода Ему не будет, как тем кто живет дать жизнь вечную. Только, конечно, не всем будет хорошо! Старикам, например, плохо будет: у них все болит, все им надоело, а тут живи да живи! Война если возникнет, смешно: снаряд, например, если в кого попал, а он хоть бы что, живехонек остается! Тогда и войны не будет: все равно убить никого нельзя. Только как все это сделать? Люди не согласятся! Есть ведь, которые и не верят совсем в Бога. Нужно значит партию такую образовать и власть захватить“. Все эти мысли уже приходили Жильцову в голову ночью. Но тут днем он увидел, что чем больше он думает, тем больше запутывается и тем делается все непонятнее. — „Нет, одному мне не додумать всего — подумал Жильцов — нужно бы батюшку спросить, да где его найти?“»

Подыскивая собеседника, Жильцов вспомнил про русских шоферов. Шоферы смотрели на Жильцова, как на безработного, свысока, к тому же он нечаянно скомпрометировал себя своими биографическими неточностями. Сделал он это из желания показаться более интересным, образованным, но это не вышло: его разоблачили. С тех пор и повелось в их отношениях так, что шоферы всегда принимались его разоблачать, а он продолжал подавать им повод за поводом для новых и новых разоблачений. Но теперь Жильцову показалось, что удельный вес его благодаря новым мыслям сильно вырос и потому он встал и решительно направился к угловому кафе. Перейдя улицу, Жильцов увидел играющих в кости у стойки знакомых шоферов. Войдя в кафе он заказал себе маленький стаканчик пива. Смотрит и следит за их игрой так, будто эта игра задевает его личные интересы. Бросил высокий в засаленной кепке, кубики покатились по стойке: вышло одиннадцать. Второй шофер, постарше, потолще собрал кубики в кожаный стакан, наддал плечом, помог ногой и с силой выбросил их на стойку. — Ах черт возьми! — вскрикнул он и вдруг увидел Жильцова. — А, опять ты здесь, всегда мне несчастие приносишь!

— Здравствуйте господа! — сказал Жильцов, радуясь, что наконец на него обратили внимание. Подавая всем по очереди руку, он отвечает: — Ну, что вы всегда так, я несчастия не приношу никому.

Третий шофер, коротенький, толстенький, с розовыми щеками, хлопает в ладоши и кричит: — Эй, человек, налей-ка нам пивца. — Лакей улыбается и чтобы доказать, как он хорошо научился понимать по-русски, хватает бокалы, наливает пиво, смахивает пену деревянной лопаткой. — А у меня, например, в роте солдат был, — говорит Жильцов, — конем его прозвали за то, что ржать здорово умел. — Лакей управился с бокалами, выставил их на стойку. Шоферы жадно пьют холодное пиво, а Жильцов продолжает: — Как заржет он в окопе с одного конца, а потом с другого, немцы смотрят: — никак кавалерия где-то появилась. Впереди только наши окопы, за окопами чистое поле, далеко видно. А сзади за ними лесок был. Они то вперед глядят в бинокли, то назад оглядываются. А он, наш жеребец-то, знай свое дело, ржет. Смотрим: они, давай вымещаться из окопов. Разведку в лесок посылают. Они вымещаются, а мы как хватим из пулеметов. Я приложился: ба-бац! Смотрю, один подскочил и бух на землю…

— Опять врешь! — отрываясь от пива, говорит толстый шофер. Во-первых, если все стреляют, откуда ты знаешь, что именно ты попал, а во-вторых, и слова такого нет «вымещаются».

— Как слова нет? Слово есть, — возражает Жильцов не очень уверенно.

— Ты лучше скажи, что такое кратное число? — спрашивает Жильцова проигравший, собирая кости в кожаный стакан.

— Прошлый раз я его спрашиваю, а он: то да сё и удрал!

— А зачем? — говорит Жильцов, — я же не в классе нахожусь перед доской, где мелом пишут. Здесь кабак, а в кабаке я про науку не хочу говорить.

— Кому бросать? — спрашивает шофер.

— Бросай ты, — говорит другой.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.