Конь в пальто

Фомин Олег Геннадьевич

Жанр: Социально-философская фантастика  Фантастика    Автор: Фомин Олег Геннадьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Конь в пальто ( Фомин Олег Геннадьевич)

Олег Фомин

Конь в пальто

Последний глюк перед вытрезвителем – меня вязали мен… копы. Фуражки, дубинки, наручники, как положено. Все бы ничего, но это были не люди, а зайцы. Лисята, слоники, кабанчики и прочая мультяшная братия. Размером с людей, на двух ногах.

Торчал ночь в камере с себе подобными, крыл матом весь свет. Вырубился. Утром башка как ядерный реактор, но верх от низа отличал.

Пахло укропом… У порога заметил банку с рассолом! Что за акция благотрави… вари…?

Что за фигня? Понюхал – да, рассол. Нормальный, никто туда не мочился… Первый глоток сомнения смыл, я разом опрокинул в себя литр. Жизнь на секунду показалась доброй девахой.

Дверной скрежет. Хорошо, успел тару поставить – иначе б выронил.

В проеме стоял заяц.

Человек в костюме зайца. Раздутое пузо, лапы как у Годзиллы, уши пальмами до потолка, голова с телевизор. На плече – здоровенная дубина в виде морковки. Фуражка, погоны, нашивки, – плюшевые, пестрые как гирлянды. За поясом надувные наручники.

– Все, б… ь, допился, – прошептал я.

– Чего скис? Пришли за тобой, радуйся! – Из прорезей под заячьей челюстью сверкнули глаза.

За дверью ждал еще один, жираф. Рогатенький, в шоколадных пятнах на золотистом бархате. Наперевес с игрушечным автоматом.

Меня повели…

Сзади стучали копыта, заячьи уши виляли опахалами. Я сутулился. Хотелось перекреститься.

Оказался в мрачной комнатушке. Там словно ничего не меняли с советских времен. Разве что лампочка энергосберегающая. На столе – картонная коробка.

Вскоре появилась лисичка: на макушке треугольнички, в ногах пушистое облако – хвост. Вжикнула «молния», и рыжая голова капюшоном откинулась назад.

– Маша?

– Влад, я все объясню по ходу. Переоденься. – Она уронила коробку на бок, оттуда вывалилась груда песочного меха…

Верблюд.

– Это типа шутка?..

– Влад, я же сказала…

Пришлось подчиниться. Пока я кряхтел, Маша рассказывала:

– Сейчас все на ушах стоят. В городе социальный эксперимент… Всю поднаготную ворошить долго, но основных условий два. Первое – граждане в течение трех дней должны вместо привычной одежды носить… вот это. Так же работать, гулять, развлекаться, но костюмы можно снимать лишь дома. На улицах, в общественных местах околачиваются ребята вроде этих…

Я вздрогнул – заяц за порогом дунул в футбольную пищалку-язык и довольно гыкнул.

Бред. Голова ехала каруселью… Интересно, чья?

– А второе?

– Второе, – Маша упаковала мои шмотки в клетчатую сумку, – автомобильное движение запрещено, пути в город перекрыты…

– Что?

– …потому что садиться за руль или переходить дорогу в этом тряпье – массовое самоубийство со спецэффектами. Машины, автобусы, – все молчит.

Я беспомощно пялился на отражение в зеркале. Шкура малость провисала, верблюжьи глаза оплыли сонливостью и беспонятием. Мои тоже.

– Засмеют. – Я опустил руки-копыта.

– И не надейся! – ухмыльнулась Маша, сумку запихнула мне в горб. Надела лисью голову. – Пошли.

– Но…

– По пути!

Она вышла, я поплелся следом.

– Ты, главное, носи это, – прогундосил жираф. – А то наши загребут и обратно.

Обнадежил…

У сестры шажочки мелкие, элегантные: бедра сшиты вместе, но под хвостом замечалось лишь вблизи. А моя одежа волочилась как кожа толстяка после липосакции.

На улицах пестрел зоопарк! Утром прохожих обычно мало, но из-за сочных красок и толстобоких нарядов, не говоря уже о головах – гири для великана, город искрился жизнью, пенился как фруктовый коктейль. Фигуры шатались, ползли, подпрыгивали, – кому что досталось.

Рекламщики в ауте: среди такой клоунской толпы ходячую пиццу или гамбургер даже не заметят.

– Чувствую себя идиотом… – пробурчал я. – А тебе, вижу, нравится.

– Подаю пример окружающим. – Маша подмигнула. – У меня было время морально подготовиться. Я волонтер проекта.

У меня челюсть отвисла.

Когда они все успели, пока я бухал, что ли? Хотел спросить у сестры, но как-то сразу расхотелось. Еще скажет, что в запое валялся неделю, а за это время в Диснейленд превратилась вся Россия вместе с СНГ и Китаем.

Люди ходили, в основном, компаниями. Понятно: сам бы в таком виде не сунулся в свет без Маши. Девушки хихикали, стараясь скрыть смущение; парни ржали. Те, кто сами по себе, тихо улыбались, а под масками прятали пунцовые щеки…

Понял, что все чувствуют примерно то же, что и я… Отхлынула горячая волна, внутри верблюда ощутился простор. Потупившийся было взгляд поднялся с тротуара, я начал смело озираться. Медведи косолапили и пыхтели, гуси шлепали важно, осанисто, чуть заваливаясь назад. Оп! Какая-то стрекоза прошмыкнула вихрем, исчезла… Некоторые откровенно радовались. Две девчонки-пчелки крутили полосатыми брюшками, хвастались медовыми полосками. Попугай с пингвином шли вразвалочку, шаг в шаг, напевали что-то из рока.

– А наш двоюродный тоже цветной и пушистый? – Я заулыбался.

– Нет. Не видать нам такого зрелища, – вздохнула Маша. – Еще перед рассветом смотался с дружками на кладбище. Мы, говорит, готы, в этой дурке скакать не собираемся.

– Ну, понять можно…

– У нас в офисе Лиля – тоже гот, и ничего. В восемь утра прилетела воробышком, довольная до ушей.

Зашли в универсам. С корзинками и тележками плюшевая живность смотрелась еще забавнее. Растопыренные копыта, когти вечно что-то роняли, хвостатые зады смахивали с прилавков товар, посетители сталкивались в проходах. Отовсюду:

– Ой, извините!

– Простите!..

– Ничего-ничего…

Труднее всего приходилось кассиршам. Румяные бедняжки кое-как принимали товар, дисконтные падали, но больше всего хлопот было с деньгами. Бумажки шуршали, монеты звенели – сыпались на пол. У кого не находилось мелочи, говорили: «Сдачи не надо» – и топали к выходу. На лицах пот, в воздухе гомон и смешки.

Маша расплатилась, я потащил пакет. При сестре не решился взять пива…

Небеса текли в молоке, солнце всплывало над городом выше и выше. По улыбающимся головам бегал смех, до крыш взлетал визг. Народ беспечно слонялся по освободившейся от машин проезжей части. Вдоль белых полос по-хозяйски расхаживал двуногий лохматый пес. Меж висячих ушей – фуражка, на поясе – громадная резиновая кость в роли дубины. Страж порядка пританцовывал под бодренький мотивчик ударных и губной гармошки, льющийся из радио.

Я прикрыл губы маской, на лицо посыпался теплый ржач.

…Наша пятиэтажка. На лестнице я рефлекторно съежился. Тут вечно бродит Кощей, кукнутый старикан, – гавкает на встречных, что «позасрали тут все, Союз развалили, сгомосятились…» ну и тэдэ…

Дома вылез из верблюда, как бабочка из куколки – насквозь мокрый, вновь родившийся. Полетел в прохладу дождя, под душ.

– Слушай, а у тебя есть другой костюм? – Я насухо вытирал волосы. – В смысле, для меня?

Сестра ходила из угла в угол, вдумчиво листала какие-то бумаги.

– М?.. А, да, за диваном. – Бумаги шлепнулись на стол, Маша исчезла в ванной, зашумела вода. Сквозь стену глухой голос: – Он и есть твой. Верблюд для нашего гота, не пропадать же добру. Хоть ты попользовался…

Я вспорол на коробке скотч. Внутри оказался…

– Ништяк! – Я визжал как мальчуган. – Машка, ты супер!

Конь. Белоснежная улыбка в полморды на зависть рекламам зубных паст, один глаз светит безумным весельем, другой хитро прищурен. Но самый шик – пальто! Широченное: из-под серой замши видны лишь копыта и хвост.

– Да, специально тебе заказала.

– Как? Там че, можно выбирать?

– Тем, кто организовывал, – да. Имеем же мы, активисты, какие-то привилегии!.. Слушай, прибери комнату в знак благодарности, а то опять смоешься, ищи тебя…

В моем логове свалка пивных банок… будто стреляные гильзы от снарядов. Под потолком развороченный патрон, в нем вместо лампочки – пустая бутылка водки. Всюду пеплом пыль. Война здесь грохотала ого-го…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.