Маленькие радости Элоизы. Маленький трактат о дурном поведении

Барош Кристиана

Жанр: Современная проза  Проза    2004 год   Автор: Барош Кристиана   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Маленькие радости Элоизы. Маленький трактат о дурном поведении (Барош Кристиана)

Маленькие радости Элоизы

Les petits bonheurs d’H'elo"ise

(пер. Н. Васильковой)

Шарлотте и Жюльену, Валентине, Жермену, Тимоти, Жофруа и Мари, Клеманс, Тимоти, тем маленьким Гашо, что еще появятся, и маленьким Тьефинам, уже родившимся. Дельфине и Эмили, малышам Давида, Андре, Абнера Аму, наконец, всем остальным детям — «уже готовеньким» — тем, что существуют в моей жизни, с любовью.

1

Элоиза идет в школу…

Мама, у которой слеза повисла на кончике носа, утром вошла в комнату Элоизы, причитая: «О-о, моя бе-едная девочка, теперь уже и ты-ы», щелкнул выключатель, вспыхнул свет. А Элоиза-то уже давно встала и стояла теперь в чистом комбинезончике, под которым была майка с надписью «Я непослушная», в кедах, попой кверху, стараясь просунуть шнурки в дырочки. Увидела маму и как закричит: «Эй, мы идем или нет?»

Если кто и плакал по дороге в школу, так это вовсе даже мама: «Вот увидишь, там хорошо обращаются с детишками, не хуже, чем со своими родными, пусть вместо мамы и учительница. Недаром она и называется „материнская школа“». [1]

Элоиза молчала, и взгляд ее туманился. Это все у мамы из-за живота: толстый стал живот — с тех пор и текут слезы прямо рекой, без остановки, тут никаких платков не хватит. Элоиза давно это заметила, но она-то «скушает» все, что ей только ни преподнесут при таких-то обстоятельствах. Хотя, вообще, если уж говорить о том, кто любит конфеты, то никак не она, это, наоборот, мама их обожает.

Ох, не надо было мне бросать их в ванну, думала Элоиза, правда, не стоило, тем более что бабуля Камилла, которая и вообще-то купается раз в году (вот счастливица!), заметила, что вода в кране стала какая-то липкая и вязкая; впрочем, ведь и мама заподозрила что-то, когда на Камиллу набросились осы, а полотенце, которое повесили сушиться под навесом, оказалось все засиженным мухами.

Нет, не надо так думать; Элоиза, вообще-то, не прочь помыться, но она терпеть не может киснуть в ванне, и чтобы всякие там уточки плавали, и мыла она не любит, и варежки этой махровой, бр-р, мокрой и сопливой, прямо как будто маринуют тебя, нетушки, никаких ванн. Это не она придумала про «маринуют», это Дедуля так сказал, он-то что зимой, что летом обливается водой из крана во дворе и растирается чуть не докрасна, и еще напевает при этом: «Солдатик, побудка, побудка, вставай!» А мама больше и не может ничего — засунет Элоизу в ванну и уйдет, сказав: «Не забудь, что надо потом как следует ополоснуться», и все. А Элоиза тогда первым делом хватает жесткую щетку, ту, что с длинной такой ручкой, и трет себя изо всех сил. А когда мама возвращается, чтобы одеть ее, Элоиза уже вся красная, как тот лангуст, которого они ели в прошлое воскресенье, ну, тот, которого вроде бы долго слишком варили, и мама начинает причитать: вот какая, дескать, нежная кожа у нашей малышки, как пойдем в следующим раз в аптеку, надо, стало быть, миндального мыла купить. «Прямо вся в меня», — это бабуля Камилла подхватывает, еще бы ей не подхватывать, ей главное — напомнить, что она тут самая-самая, и всякое такое…

Элоизе ужасно смешно: это у бабули-то Камиллы кожа нежная? Да ее «нежная кожа» никакого мыла не признает вообще! Но мама уже ворчит:

— Может, помолчишь лучше?

— Ма-ам, ну, ма-ам, это же не я, это Дедуля сказал!

— Какая разница, — цедит сквозь зубы мама. Ох, боится она всяких дипломатических, так это называется, осложнений хуже чумы, даже если и считает, что дедушка совершенно прав.

Нет, просто кошмар какой-то с этими родителями! Скажут что-нибудь ужасно забавное, а тебе и повторить нельзя — разве ж это нормально? Папа, он, стоит только разозлиться, сразу же пыхтеть начинает: «Не твоего ума дело, мала еще, мала еще…» Вот в школе все по-другому будет, уж конечно, в школе Элоиза что захочет, то и скажет, там каждый имеет право на собственное мнение, точно-точно, без шуток!

Перед самыми воротами мама присаживается на корточки, ну, не на корточки, нет, просто… то ли наклоняется, то ли присаживается, как может — чтобы не прижать братца. Стоп, поосторожнее! Она притягивает к себе Элоизу:

— Только не надо плакать, малышка, не будешь плакать, котик мой?

«Котик» в ответ только плечами пожимает:

— Я, что ли, плачу? Это ты — рёва-корова, — бормочет себе под нос. Не все можно сказать этим взрослым, возьмут и рассердятся, да еще и закричат: «Ты такая, ты сякая, ты какая-то нечеловечная девчонка!..» Нет: «бес-че-ло-веч-на-я»… да! Или как, «не» или «бес»? Бабуля Камилла, как разозлится, всегда Элоизе такое слово кричит, только у нее не разберешь, что это она там блеет, прямо, как коза.

Мама поднимается, постанывая. Так я и знала, прижала-таки она братишку, думает Элоиза.

На той неделе сын сторожа — ему семь лет — стал насмехаться над Элоизой: «Эй ты, старуха, мамаша-то твоя арбуз проглотила!» Элоиза тогда ущипнула его — почти что до крови, ну, пускай только до синяка — подумаешь, Бабуля всегда щиплется, когда на Дедулю разозлится, а Элоиза под руку подвернется, — так вот она его ущипнула, а потом сразу давай у него же и выяснять, что это такое — «арбуз проглотила»?

— А вот что, зараза ты этакая: твоя мама скоро родит писклю, который потом станет таскать у тебя игрушки!..

Потом целых три дня Элоиза буквально в час по чайной ложке вытаскивала из Дедули сведения. «Пискля» — это ребенок, да? Мальчик? А как мама его родит? Снесет, как курица яйцо? Дедуля только смеялся, даже и не стал объяснять ничего. Молчание, мол, золото! А от папы вообще никогда ничего не добьешься, он назло все наоборот скажет! Хочет быть не как все! «Ай-ай-ай, мой бедный сыночек», — повторяет на все лады Дедуля, от которого то и дело что-то скрывают! Вот только Элоиза-то поняла, что маме теперь нельзя наклоняться, совсем нельзя, даже — чтобы поцеловать дочку. Потому что вдруг расколется скорлупа? И что из этого получится — тогда весь братишка по земле растечется! Фу, даже думать противно!

В классе тетенька стала помогать им раздеться, особенно — самым младшим. Но Элоизе уже три года, и она умеет все надевать и снимать с себя сама, вот только шнурки завязывать не всегда получается. Она целых два раза подряд сказала об этом тетеньке, но та вроде как не поняла и все старалась стащить с нее кофту. Нет, эти взрослые никогда ничего не слушают, прямо беда с ними!

— Дорогие мои малыши! Меня зовут Жюльетта, но надо меня называть «мадемуазель» или «госпожа учительница». Как только вы снимете с себя вещички, мы быстренько пойдем все вместе в одно местечко, чтобы сделать пи-пи, а потом, тоже, конечно, все вместе, пойдем баиньки…

Ни фига себе, подумала Элоиза, вот те на: если ты встаешь из кровати только ради того, чтобы тебя туда отправили почти сразу же снова, стоило ли трудиться? И вообще… Тут просто птичий двор какой-то: цып-цып-цып… Прямо, как когда Бабуля своим курам зернышки насыпает…

Вот! Вот! Леденцы раздают! Пока другие ребята с ума сходят от радости, Жюльетта наклоняется к Элоизе:

— Тебе какую дать конфетку — лимонную или апельсиновую?

— Никакую, — отрезает Элоиза, — я вообще не люблю сладкого!

Ладно…

Дедуля давно ждет ее за порогом. Хочет знать, как все было.

— Никак не было, — возмущается Элоиза, — только и делали, что отдыхали да отдыхали! Нетушки, если эта школа такая, лучше уж я буду дома сидеть!

— Подожди решать, первый день ничего не значит… Он просто — чтобы осмотреться, привыкнуть…

Элоиза пристально смотрит на деда:

— Привыкнуть? К чему?

Дед вздыхает:

— Вот посмотришь — все будет хорошо…

Элоиза начинает дуться: бывают такие дни, когда все наперекосяк. Дедуля, которого она любит больше всех на свете, Дедуля, который рассказывает до того смешные истории, что Бабуля даже орет на него, когда, например, он про войну рассказывает, так вот этот самый Дедуля вдруг становится таким же глупым, как все остальные. «Посмотришь, все будет хорошо!» Нет, вы только подумайте! Он сегодня — вылитый папа: папу спросишь, почему, а он только и буркнет: «Потому!» или «Нипочему!», что на самом деле одно и то же…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.