Охотники за джихами

Иосифов Константин Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Охотники за джихами (Иосифов Константин)

«Ищи шпионов, Друг!»

Приготовившись влиться в море, горная речушка Псоу замедлила здесь свой бег и текла без плеска, без журчания. Далеко-далеко в горах смеялись и плакали шакалы, ухал на танцевальной площадке барабан, невидимые птицы переговаривались негромкими голосами о том, что вот-де пора лететь на север, там уж небось весна в разгаре.

Был тихий предвечерний час, когда дневные звуки прятались по норкам и щёлкам, известным только им одним, а вечерние ещё не пришли им на смену; час, когда миром владели весенние запахи. Казалось, всё сейчас затихнет и заснёт. Но вот раздались звонкие ребячьи голоса — и тишины как не бывало.

Если бы вы взяли на себя труд и незаметно, прячась за кусты ажины и эвкалипта, пробрались туда, откуда неслись эти голоса, то вы обнаружили бы, что разговор ведут два паренька. Три же остальных члена компании — совсем ещё маленькая девочка с пушистыми льняными волосами, огромная овчарка и коза в репьях — шли молча и никакого шума не производили.

Возможно, вы подумали бы: «Ну и крикуны! Уж не они ли высадили мне футбольным мячом окно вместе с рамой на прошлой неделе? И что смотрят родители!»

Но если вы принадлежите к числу тех славных людей, которые, прежде чем вынести окончательный приговор, готовы разобраться в человеке и к тому же верят, что у каждого, а тем более у ребят можно научиться многому хорошему, то вам, надо думать, захотелось бы узнать их имена, посмотреть, какие они и чем увлекаются. И тогда бы вы узнали, что одного зовут Мишей Капелюшниковым, а другого — Адгуром Джикирбой. И увидели бы, что у Миши волосы волнистые, светлые, а у Адгура — прямые и чёрные, у Миши глаза голубые, как южное море в безветренный день, а у Адгура — как то же самое море, но глубокой ночью, когда по нему бродят тревожные волны. И носы у них разные: у Адгура тонкий, прямой, с горбинкой, а у Миши одно название что нос. При виде небольшой загогулины, затерявшейся между двух его щёк, всякому невольно хотелось нажать на неё пальцем и спросить: «Хозяин дома?» Что же касается бровей, то о том, что росло над глазами Миши, даже говорить не хочется, ну, а у Адгура были такие чёрные и прямые брови, что девушки частенько мысленно примеривали их к своему лицу. Зато вот с отметками у Миши дело обстояло гораздо лучше, чем у Адгура. В его табеле всегда красовались одни пятёрки, в то время как в табеле у Адгура из ряда пятёрок нет-нет да и высовывали уродливые головы двойки, нацарапанные рукой выведенного из себя педагога.

Про сестру Миши Леночку, более известную среди ребячьего населения совхоза под именем Линючки или Липучки, многого не скажешь, и у Миши с Адгуром было одно мнение о ней — девчонка как девчонка, ничего особенного. Нос курносый, как и у брата, и больше всего на свете она любит совать этот курносый нос в дела, которые касаются её, а особенно в те, которые не касаются. Да что много говорить об этой пигалице, которую и терпят-то в мужском обществе только потому, что мама ругается, когда Миша не берёт её с собой! Впрочем, на этот раз была ещё одна причина, почему Линючка была с ребятами: коза Афродита, по своему глупому и противному обыкновению, опять сорвалась с привязи и забежала к самой реке Псоу. Поиски козы Афродиты взяли на себя Адгур и Миша, а вот доставка козы домой — это, как хотите, девчоночье дело.

Про Друга, или Дружка, вы бы сказали, пожалуй, так: «Прекрасный экземпляр восточно-европейской овчарки. Очень хороший экстерьер». Но сказать такое про Друга — это значит ничего не сказать. Мало ли овчарок с прекрасным экстерьером, а вот таких собак, как Друг, больше нет на всём белом свете. Таково было мнение Миши, Адгура и Леночки, и с этим мнением нельзя не считаться. Известно, что когда воют шакалы, то все собаки лают и неистовствуют. Один лишь Друг не лает, потому что считает ниже своего овчарочьего достоинства связываться с шакалами. Все собаки презирают и ненавидят кошек. Друг же любит и уважает Кляксу, и Кляксино потомство может сколько угодно бегать по его спине и играть его хвостом и ушами, а он будет лежать и улыбаться, как добрый человеческий дедушка. И ещё — разве другие собаки едят овощи? Друга же хлебом не корми, а дай погрызть огурец или арбузную корку. Или это оттого, что он родился и вырос в цитрусовом совхозе, где много не только лимонов и мандаринов, но и арбузов и огурцов?

Но если Друга с полным правом можно назвать положительным псом, то коза Афродита была самая отрицательная коза на свете, самая уродливая, самая упрямая, такая шкодливая и шелудивая, что и говорить о ней противно. Вот и сейчас, несмотря на то что каждый раз, как только она пыталась отклониться от своего пути, ей изрядно доставалось от Леночки хворостиной, она всё-таки умудрялась подцепить какой-нибудь особенно ценный саженец, как раз тот, который приказано было хранить пуще глаза.

Ребята гнали козу Афродиту домой, но не берегом моря, а длинным и неудобным путём — вдоль оросительного канала, где, того и гляди, налетишь на совхозного сторожа. И этот путь привлекал их отнюдь не своими красотами или, скажем, возможностью услыхать грозный окрик сторожа, а потом улепётывать во весь дух. Нет, тут дело обстояло гораздо сложнее.

Два дня назад Миша получил по почте таинственное письмо с адлерским штампом. В узком конверте с фиолетовой подкладочной лежал листки непонятной жёлтой бумаги. Неуклюжими печатными буквами на нём было написано: «Если ты можешь видеть кончик собственного носа, умеешь хранить тайну и не боишься темноты. Если ты честен, и хочешь разоблачить джихов, и у тебя есть собака, то приходи в субботу, в час, когда край солнца коснётся моря, в то самое место, где школьный огород выходит к каналу. Можешь взять с собой одного двуногого и одного четвероногого друга. Но помни: ты должен следить за кончиком собственного носа…» Подпись была совсем уж нелепая: «Охотник за джихами».

Прочитав письмо, и Адгур и Миша решили, что это скорее всего розыгрыш, хотя и не совсем обычный. Придёшь «в то самое место, где школьный огород выходит к каналу», «в час, когда край солнца коснётся моря», а с соседнего дерева посыплются на тебя опилки или выльется котелок холодной воды. Пока ты будешь отряхиваться, из канавы вылезут твои дружки и тебя же начнут высмеивать. Нет уж, спасибо!

Но, хотя Адгур и Миша твёрдо решили держаться подальше от этого опасного места, они, не сговариваясь, пошли вдоль канала именно потому, что он приведёт их к школьному огородному участку. Шагая, они взглядывали то на копчики своих носов, то на солнце, а ноги их сами собой замедляли ход, потому что солнце сегодня двигалось необычайно медленно и была опасность, что они придут на место слишком рано.

Они не говорили друг другу об этом, но прекрасно понимали, что сейчас коза Афродита и Линючка им не помеха, а скорее наоборот. Всегда можно будет сказать ребятам: «Так-то мы и поверили письму! Мы гнали козу Афродиту домой. Или, по-твоему, пусть коза поедает саженцы? Вот чудак человек!»

Друзья вели спор о том, за кем труднее охотиться — за медведем или за шпионом — и кто сильнее кого.

— И вовсе неправда, что медведь беззащитнее перед охотником! — говорил или, вернее, кричал Адгур. — Медведь как облапит тебя, так из тебя дух вон!

— А охотник его раньше из ружья пристрелит! — возражал Миша.

— А когти у медведя знаешь какие? Огромные, острые. Раз в Краснополянском заповеднике медведь егерю живот распорол.

— А у охотника кинжал! Он тоже может медведю брюхо распороть.

— А медведь… А медведь, он и задними и передними лапами работает.

— Зато медведь глупый, а охотник умный.

— Медведи знаешь какие умные!

— Так не умнее же шпиона? Небось в шпионы самых умных и хитрых берут. Представь — ты и шпион! Он умный, а ты ещё умнее! Он хитрый, а ты ещё хитрее! Он опытный, а ты ещё опытнее!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.