Ладога

Плашевский Юрий Павлович

Жанр: Историческая проза  Проза    1990 год   Автор: Плашевский Юрий Павлович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

1

Витьку ранило, когда он уже возвращался из батальона.

Утром его вызвали к майору, начальнику штаба полка. Когда он спустился и вошел в землянку, майор сидел у стены, за сбитым из досок столом, похлопывал линейкой по расстеленной карте, — ждал.

Витька доложился. Майор посмотрел на него, хмуро улыбнулся, сказал:

— Вижу, вижу, что младший лейтенант явился. Прибыл. Но где твое начальство? Ты ж помощник топографа, а мне сам полковой топограф нужен. Где лейтенант?

— Лейтенант, товарищ майор, в третий батальон пошел.

— А зачем? Зачем лейтенант в третий батальон пошел? — прищурился майор.

— Он, товарищ майор, хочет по дороге все осмотреть. С ребятами из батальона поговорить, спросить.

— Что, ну что — спросить?

— Так прошлой ночью, товарищ майор, пополнение в третий батальон, оказывается, направили. А они мимо той березки проходили, на которую лейтенант свою полевую сумку повесил. Он ее повесил, тут же рядом присел, портяночки перемотать. Только перемотал, — и вдруг его помначштаба по разведке к себе позвал. Что-то на карте уточнить. Пока уточняли — с полчаса, наверно, прошло. Тут он про сумку вспомнил, кинулся к той березке, а сумки уж и след простыл. И вокруг — никого… Да он же все вам сам докладывал, товарищ майор…

— Докладывал, докладывал…

— Ну, вот, а утром он узнал, что тогда мимо пополнение проходило. Вот он туда и пошел выяснить, не видел ли кто его сумки. А может быть, где-нибудь и подбросили ее…

— Не подбросили, а подвесили, — наставительно сказал майор.

— Как так?

— Очень просто. Только на другую березку — на ту, что у входа в мою землянку стоит.

— Неужели, товарищ майор?

— На рассвете автоматчики из комендантского взвода обход делали и разглядели: висит, милая. Да вот она сама, — майор кивнул в сторону.

Витька перевел глаза и только тут увидел: на тщательно заправленной койке майора, в углу землянки, лежала полевая сумка лейтенанта.

Витька только хотел было начать удивляться тому, как все неожиданно обернулось, но майор опять хмуро усмехнулся, сказал тихо:

— Это все голод, младший лейтенант. Голод всему виной. Кто-то на сумку польстился — думал хлеб там найти или еще что-нибудь съестное. А когда увидел, что ничего из еды в ней нет, одна бумага, да карты, — он ее тихонько обратно пристроил. Только на другую березку; к той подойти он, конечно, побоялся. В сумке, по-моему, все на месте, ничего не тронуто. А ты как, младший лейтенант, держишься?

— Держусь, товарищ майор. Пайку хлеба, то есть триста граммов, на две части делю: на утро и на обед. А сухари — сто граммов — придерживаю — чтоб вечером с ними чай попить. А днем их грызть себе не позволяю. Только все равно, товарищ майор, все время есть хочется, — смущенно признался Витька.

— Ничего, терпи, — майор нахмурился. — Вот та половина твоей хлебной пайки, что ты утром употребляешь — в городе у людей — целая дневная норма. А то и еще меньше.

— Я слышал, — прошептал Витька.

— Слышал, — сдавленным голосом повторил майор. Кажется, он хотел еще что-то сказать, но промолчал. Вздохнул тяжело и заговорил уже другим, приказывающим тоном.

— Пойдешь в первый батальон. Получишь у моего помощника, капитана Семенова, карты двадцатипятитысячного масштаба, передашь их комбату. А то они жалуются, — на пятидесятитысячных картах они, мол, ничего разобрать не могут. Отнесешь — и сразу возвращайся. Все понял?

— Так точно, товарищ майор.

— Выполняй.

Витька получил у капитана Семенова карты и отправился в батальон. Стоял сверкающий зимний морозный день. На небе — ни облачка. Все было завалено глубокими снегами — и фронт, и громадный город, сдавленный петлей блокады. То там, то здесь на переднем крае слышалась автоматная и пулеметная трескотня, кое-где изредка била артиллерия.

Чтобы добраться до первого батальона, надо было пройти около двух километров, — на правый фланг полка, — там и держал оборону первый батальон, которым командовал старший лейтенант Мешков. Высокий, чернявый, веселый комбат любил во всем, как он сам выражался, — порядочек. Чтоб все было законно и культурно. — Немцев тоже надо бить культурно, — посмеивался комбат. Его батальон еще прошлой осенью как вцепился в откос между двумя железнодорожными ветками, — так с тех пор оттуда и не сдвинулся, как ни лютовал противник.

Наезженная дорога долго тянулась вдоль насыпи. Потом Витька миновал небольшой замерзший ручей, прошел под взорванным шоссейным мостом и вышел в ложбинку, от которой до откоса рукой подать было.

Когда Витька протиснулся в землянку и доложил комбату, что он по приказанию начальника штаба полка доставил топографические карты двадцатипятитысячного масштаба, старший лейтенант встал и обнял его.

— Вот это радость, так радость, — сказал комбат. — Молодец, младший лейтенант, спасибо тебе! Теперь и воевать можно культурно. Все видно! Ну, сам посуди: на пятидесятитысячной карте один сантиметр — это целых полкилометра на местности! Разве ж тут толковое решение принять можно — как к немцам получше подобраться? А на двадцатипятитысячной — все крупно, каждый бугорок виден. Верно я говорю?

— Верно, верно ты говоришь, комбат, — тихим, приятным голосом отозвался широкоплечий лейтенант, сидевший на койке.

— Это мой адъютант, — кивнул на него комбат, — то есть, значит, начальник моего штаба. Да ты садись, младший лейтенант…

Витька сел.

— А что, — подмигнул комбат лейтенанту, — можем мы топографа угостить? Не только можем, но и должны, — ведь с нас магарыч причитается!

— Чем это угостить? — спросил Витька.

— Молчи, младший лейтенант, молчи, сейчас сам увидишь. А ну-ка, начальник штаба батальона, покажи, на что мы способны, достань пару баночек…

Лейтенант пошарил под койкой и вытащил оттуда две небольшие плотно закупоренные жестяные банки. Он поставил их на стол. Столом тут служили три пустых ящика из-под патронов, поставленных друг на друга. Появились эмалированные кружки и почему-то еще кусок бинта.

— Что это такое? — с любопытством спросил Витька.

— Ну, младший лейтенант, — засмеялся комбат, — отсталый ты человек, честное слово. Да у вас, в штабе полка, этого и нет, наверно. Этот деликатес только войскам на переднем крае дают…

Витька снял туго пригнанную крышку. В банке оказалась какая-то студенистая масса желтоватого цвета. Комбат и его адъютант внимательно следили за ним.

— Ну? Смекаешь?

Витька покачал головой.

— Это, младший лейтенант, — комбат давал пояснения, а сам тем временем выгребал ложкой из банки студенистую массу на сложенную вдвое марлю, — это, милый, — сухой спирт, предназначенный для подогрева пищи бойцами в полевых условиях. Но сейчас у нас все питаются культурно, с полевых кухонь, едят горячую пищу. Подогревать ее не надо. А сухой спирт присылают, завозят. Что с ним делать?

Он выгреб из банки все содержимое, свернул марлю и начал сжимать ее над кружкой. Потекла мутная жидкость.

— Спирт? — догадался Витька.

— Да, милый, спирт, с добавлением воска — для придания устойчивости. Чтоб не выливался в полевых условиях. А если через марлю отжать, добавить водички — пей на здоровье. Называется «витамин ж-д».

— Почему «ж-д»?

— Потому что «жми-дави». Вот только, извини, закусить нечем.

— Ничего, у меня кусочек сухаря есть.

— Вот и хорошо. У нас тоже по кусочку найдется.

Добавили в кружки снеговой водички из котелка, чокнулись и выпили. Витьку с непривычки передернуло — вкус у «витамина ж-д» был жуткий. Запах — еще ужаснее.

— Спасибо, товарищ комбат, — бодро сказал он, заедая сухариком. — Пойду я…

— Давай, иди. Еще раз спасибо, младший лейтенант, за карты.

Витька выбрался из землянки и пошел обратно. Шел быстро. Хотелось поскорее добраться к себе в штаб. Комбатовский витамин начинал, однако, постепенно действовать, — в голове слегка шумело, движения сделались какими-то особенно легкими. Шагалось ловко, приятно. Витька начал что-то напевать вполголоса.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.