Три портрета

Верейская Елена Николаевна

Жанр: Детская проза  Детские    1956 год   Автор: Верейская Елена Николаевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Три портрета ( Верейская Елена Николаевна)

Меня зовут Олег Яковенко. Я учусь в десятом классе. Мой любимый предмет — литература, и моя заветная мечта — стать писателем. Недавно наш руководитель литературного кружка посоветовал мне записать то событие, которое произошло со мной, когда я был в шестом классе. Я постарался припомнить всё как можно подробнее, и не без волнения сажусь писать.

Отец и мать мои погибли, защищая Ленинград от фашистских захватчиков. Теперь я живу с дедушкой — отцом папы — и старой, старой няней. Дедушке за шестьдесят лет, няне — много за семьдесят. Она вынянчила сначала дедушку, потом папу, потом меня. Она очень хорошая — моя няня, только немножко ворчунья.

Над письменным столом дедушки висит большой портрет пожилого человека в косоворотке и поддевке, какие когда-то носили купцы. У него густые черные брови и такие же ресницы, в иссиня-черных волосах сильная проседь, а глаза голубые, совсем светлые. Лицо суровое, строгое и решительное. Это мой прадед, отец деда.

В раннем детстве я страшно боялся этого портрета. Когда я капризничал, нянька всегда говорила:

— А погляди-ко, как старик смотрит на тебя! Он — ой-ой-ой какой, он тебе спуску не даст!

Я с опаской оглядывался на портрет и с ревом прятал лицо на груди у няни.

Помню — мне было лет семь, — я как-то уже лежа в кровати услышал, как няня говорила деду:

— И до чего же ваша яковенская порода живучая! Погляди-ко. Олежка-то весь в старика. Упрямый, настойчивый, — сладу нет. И лицом — патрет, и характером — патрет!

Дед ответил:

— Что же, это хорошо, если Олежка вырастет энергичным, в прадеда. Только, няня, время другое, — пусть Олежкина энергия на хорошее направлена будет…

Помню, на следующий день я пробрался в комнату деда и остановился перед портретом. Строгие глаза прадеда так и впились в меня. Мне показалось, «старик» сейчас заговорит… Первым моим движением было бежать. Но я всё-таки заставил себя не двинуться с места и продолжал смотреть в страшные глаза. И тут я вдруг впервые заметил, что я действительно похож на прадеда! Такие же у меня черные волосы, брови и ресницы и такие же светлоголубые глаза. Помню, я оглянулся на зеркало и рассмеялся. С этого дня я перестал бояться «старика».

Еще одно детское воспоминание. Помню, я как-то неожиданно вбежал в комнату деда. Дед сидел за столом. Он держал в руках большую фотографическую карточку. Когда я вбежал, он поспешно бросил ее в ящик стола и захлопнул его, но я успел заметить, что это был портрет ребенка, очень похожего на меня.

— Деда, покажи, — закричал я, подбегая, — это я?!

— Нет, не ты, — строго сказал дед, — иди играй.

Я тогда сразу забыл этот случай и вспомнил о нем только тогда, когда произошло то, о чем я собираюсь рассказать.

* * *

Началось всё очень просто. В самый первый день зимних каникул мы ехали с моим другом Глебом на Невский покупать крепление для лыж. Трамвай был битком набит. Прямо перед нами стояли две девочки, обе чуть повыше нас. У одной очень смешно торчал из воротника кончик черной косички. Глеб прошептал мне на ухо:

— До чего же хочется дернуть за этот хвостик!

Девочка услыхала.

— Только попробуй! — сказала она не оглядываясь.

— А вот и попробую! — начал задирать Глеб.

— А ну попробуй! — девочка засмеялась и на одно мгновение оглянулась на нас. Я сам не понял, что именно, но что-то в ее лице поразило меня.

— Олежка! — удивленно вскрикнул Глеб, но тут какой-то огромный дяденька, рвавшийся к выходу, растолкал нас всех и разъединил. Трамвай остановился. Я увидел, как обе девочки вместе с другими пассажирами сошли с трамвая и быстро побежали через улицу.

— Олежка, — сказал Глеб, когда мы на следующей остановке соскакивали с площадки, — ну до чего же эта девочка похожа на тебя!

Я даже остановился.

— Верно! — воскликнул я. — Верно!..

* * *

В тот же день, когда мы с дедушкой уже легли в постели, я рассказал об этой встрече. Дед вдруг поднял голову.

— Говоришь, на тебя похожа?.. — тихо спросил он.

— Как две капли воды, дедушка! Глебка даже вскрикнул от удивления! Правда, странно?

Дед резким движением сбросил одеяло и сел в постели, спустив ноги на пол.

— И ты не знаешь, кто она?

— Откуда же мне знать, дедушка? Я видел ее одну секунду. Но… что с тобой, дедушка?..

Дед — высокий, худой, в длинной ночной рубашке — быстро подошел ко мне и сел на край кровати.

— Что с тобой, дедушка?.. — повторил я.

Я видел, что он чем-то глубоко взволнован, но спрашивать больше не решался.

— «Ваша яковенская порода живучая», нянька говорит, — тихо произнес дед, словно разговаривая сам с собой, и снова умолк. Молчал и я, не спуская с него глаз.

— Олежка, — начал он, наконец, — ведь тебе уже четырнадцатый год, почти взрослый мальчик… Тебе уже… можно всё рассказать.

— О чем рассказать, дедушка? — я тоже сел в постели и обхватил руками колени. От любопытства и какой-то странной тревоги у меня сильно забилось сердце.

— О чем?.. — дед усмехнулся и тяжело вздохнул. — Ну, слушай… Ты, вероятно, не раз слышал от няньки, каким властным и своенравным человеком был мой отец. Трудно мне приходилось в детстве… Когда я кончил гимназию в нашем маленьком городке и уезжал в университет в Москву, он в своем напутственном слове строго-настрого приказывал мне ничего не предпринимать без его ведома и согласия, иначе грозил проклясть меня. А я был молодым, горячим, увлекающимся и, вырвавшись на свободу, сразу же — без его ведома и согласия — с головой ушел в революционную работу и на первом же курсе женился на любимой девушке, такой же молоденькой, каким был я. Отец ничего не знал… Когда я впервые поехал в свой далекий город повидаться с ним, у меня уже была двухлетняя дочка… Машенька… — Дед замолчал. Мне казалось, что всё это он не мне рассказывает, а творит сам с собой. «А ведь ему же холодно, наверно», — подумал я, соскочил с постели и накинул ему на плечи пиджак, а ноги закутал пледом. Он этого, кажется, даже не заметил. Я снова уселся в постели и тихо попросил:

— Дедушка! Дальше!..

— Да, дальше, — словно проснулся он, — да, слушай дальше. Я ехал к отцу с твердым решением рассказать ему всё. Жена и Машенька оставались в Москве… Но рассказать ему я ничего не успел. Я приехал первого мая и как раз попал на загородную рабочую маевку. Там я выступил. Среди нас оказался предатель. Полиция была предупреждена о маевке. Нас окружили и всех арестовали. Оказалось, за мной еще в Москве была слежка, и вслед за мной приехал шпион. Меня увезли в тюрьму. Я не мог ничего дать знать о себе ни отцу, ни жене… А она ждала моих писем, сходила с ума… Наконец не выдержала и написала моему отцу, спрашивала, что со мной. Отец прочел письмо и успел только крикнуть: «Нянька, надо сейчас же…» — и упал без сознания. Это был удар. Вечером он умер, не приходя в чувство… Так мы и не узнали, что он хотел сказать… В суете с похоронами письмо моей жены затерялось. Никто не знал ее адреса, фамилии. Ответа она не получила, Олежка, и она подумала… она подумала, что я бросил ее с ребенком… — Дед закрыл глаза. Я видел, как на его лбу легла глубокая морщина. Я сидел не шевелясь и молча ждал.

— Так вот, Олежка, — дед передохнул и продолжал, — она думала, что я уехал совсем… бросил семью… В Москве у нее никого не было. Она уехала на Украину к старушке-родственнице. В дороге заразилась сыпным тифом и… приехав, вскоре умерла. Умирала, думая, что я… — дед зажмурился и тряхнул головой.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.