Азбучная история

Йессен Ида

Жанр: Современная проза  Проза    2009 год   Автор: Йессен Ида   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Азбучная история (Йессен Ида)

Часть I

1

На шестидесятилетии одного из коллег Йоаким Халль угодил в скучную компанию. Гости — общим числом шестьдесят пять человек — разместились за восемью столиками, по четыре пары за каждым, и Йоаким, который был среди тех немногих, что пришли без спутника, очутился с краю, девятым за столиком на восемь персон. Он почти никого тут не знал. Несколько знакомых, товарищи по работе, сидели от него далеко, словно бы увлеченные интересными разговорами.

На закуску подали обжаренные в сухарях морские гребешки. Затем — мясное блюдо, которое соседка Йоакима есть не могла, поскольку была вегетарианкой. По крайней мере, хоть какая-то тема для разговора нашлась. Йоаким узнал, что вегетарианкой дама заделалась после того, как четырнадцатилетней девочкой стала свидетельницей забоя свиньи. С тех пор минуло много лет, ведь соседка — когда сели за стол, она представилась, но Йоаким сразу же забыл ее имя — была ровесницей юбиляра, как и большинство собравшихся.

Как только начались тосты, Йоаким обнаружил у своей дамы одну странность: сворачивая и разворачивая салфетку, она тихо, но вполне внятно прекословила каждому оратору. Если отмечали способность юбиляра быть в дружбе со многими, она, к примеру, говорила: «Ври больше!» Если Луи хвалили за тонкий юмор, бормотала: «Зануда, каких поискать». А при упоминании о его практических умениях буркнула, что не мешало бы прийти к ней домой и посмотреть, как он испакостил ее садовую плитку. Йоаким так и не уразумел, что ее раздражало — тосты или сам Луи, однако не испытывал ни малейшего желания расспрашивать, хотя, может статься, она как раз этого и ждала. Муж ее сидел напротив них, чуть наискосок, и Йоаким решил: вот пусть он и расспрашивает.

Уже за десертом гости мало-помалу начали покидать отведенные им места. Свет погасили, после чего внесли и поставили на столик посередине громадный торт из мороженого, многоярусный, сверкающий бенгальскими огнями. Народ с тарелками в руках обступил сыплющее искрами сооружение, и многие потом не стали возвращаться на прежние места. В том числе Йоакимова соседка. С одной стороны, можно облегченно вздохнуть. Но с другой стороны, его не оставляло ощущение, что он сам оказался слишком скучным кавалером, надо было потягаться с нею в колких выпадах, рассмешить ее, а так она лишь вконец разозлилась и видеть его не желает. Этот сорокалетний молчун ей не компания.

Только в половине десятого наконец отужинали. Половину столиков сдвинули в угол, включили музыку. Супружеские пары пошли танцевать, Йоаким остался на своем месте. В больших окнах напротив он видел собственное отражение. Высокий серьезный мужчина с острым подбородком. Волосы густые, темные. Вообще-то наружность у него, пожалуй, вполне привлекательная. Правда, во взгляде, как выяснилось, порой отчетливо сквозит простодушная неуверенность.

Йоаким знал, так бывает не всегда. Он прежде всего специалист, человек дела. И главное место в его мыслях занимала работа, там он чувствовал себя в своей стихии, действовал быстро и уверенно. Но ведь все время думать о работе невозможно. Нет-нет да и возникали паузы, и тогда голову поднимало частное лицо. До странности беспомощное. Ни в чем не уверенное. Его «да» могло означать «нет», и наоборот. Потому-то, когда он в кои-то веки думал не о работе, а об иных вещах, лицо его принимало наивное выражение, которое иной раз смущало людей, побуждало отворачиваться. Такие вот мысли вертелись у него в мозгу, пока он сидел тут пень пнем, совершенно никому не нужный.

Просветила его на сей счет одна из девушек-чертежниц, зимним вечером в конторе, где оба они задержались допоздна. Так прямо и сказала, без обиняков, что он человек наивный. Хотя конечно же умный, добавила она немного погодя, искоса глянув на него. Словом, занятный гибрид острого ума и наивности. Йоаким не перебивал ее, поскольку чуял, что будет дальше. Некоторые женщины, полагая, будто разобрали мужчину по косточкам, испытывали потребность собрать его заново. Может, чтобы утешить, а может, желая продемонстрировать, что им и это по плечу. Он их не разубеждал, ибо опыт показывал, что на первом этапе они использовали свои мозги, а на втором — тело. Поэтому в ходе долгого разговора, пока чертежница с удовольствием его препарировала, он и виду не подавал, что для него сейчас вся суть в том, как бы овладеть ею на письменном столе. Абсурд, конечно. Задним числом он даже не помнил, вправду ли они были близки. Помнил только одно: ее слова о его наивном и проницательном взгляде. И не оттого, что в итоге поумнел. Скорей уж, наоборот. Ее слова приобрели над ним странную власть и затягивали в отвлеченные спекуляции, которые приводили исключительно к самоуглубленности, а временами до такой степени выбивали его из колеи, что, случайно увидев собственное отражение, он опускал глаза. Ему казалось, внутри у него бездонная топь, которая его же и засасывает, и он все больше убеждался, что не выберется оттуда без помощника. Какого помощника? Женщины. Точнее он сказать не мог.

На юбилей к Луи Йоаким пошел с известной надеждой. Развлекался он нечасто. Слишком много работал, а после работы уставал. Минули те времена, когда плоть полна безумства. Безумства восемнадцати лет, двадцати семи, тридцати пяти и всех прочих возрастов. Они утонули в работе. Иной раз случались вспышки какой-то неведомой энергии, но хватало их ненадолго.

Жил он в хорошей четырехкомнатной квартире в Азбучном переулке, примыкающем к Эстерброгаде. По дороге с работы заезжал в магазин, покупал продукты. Готовил сам, причем умело. На кухне все сверкало сталью. В кухонных шкафах стоял дизайнерский набор стаканов для бара на двадцать четыре персоны. Йоаким баловал себя. И на привычках своих не экономил. Все только самое лучшее, будь то одежда, мебель или еда. На холодильнике он поставил маленький транзистор и, занимаясь хозяйством, слушал новости со всего света. После ужина — мытье посуды. Бумаги из конторы. Стопки книг, которые он намеревался прочесть. Красивые, глянцевитые томики на тумбочке у кровати. Открывая их, он чувствовал себя богачом, хотя редко осиливал больше десятка страниц — засыпал.

Был у Йоакима и летний домик в Тисвилле-Хайне, в глубине елового леса, куда он ездил на выходные и в отпуск. Дел там всегда хватало. Вычистить кровельный желоб. Ликвидировать засор в канализационном стоке. Сколотить скрипучие половицы. Истребить мох, которым зарастали по краям оконные стекла. Спилить лиственницы. Иной раз лес целыми днями гудел от воя его электропилы. И дровяную печь протопить не мешает. Все это дарило ему ощущение смысла, будто он трудился ради кого-то. В жаркие дни он садился на старый велосипед, стоявший под свесом крыши, и ехал на пляж. Путь лежал через благоухающий хвоей лес, где песчаная почва, проплетенная корнями деревьев, глухо гудела под колесами. Стволы сочились смолой. И тишина кругом — лучше не бывает! Потом пейзаж менялся. Впереди открывалось море. При каждом шаге ноги вязли в песке. Сложив одежду аккуратной кучкой, он решительно заходил в воду. Заплыв на пятьсот гребков — двести пятьдесят гуда, двести пятьдесят обратно, — а затем вон из воды. Фигура у него всегда была стройная. Волосы темным нихром падали на лоб. Наверху, в дюнах, стояли шлюхи, пялили глаза. Толпы полуголых девиц. Йоаким чувствовал их взгляды. В лесу, в домишках-курятниках, у них припрятаны презервативы. Он одевался и катил восвояси.

Однако, видит Бог, ему хотелось чего-то надежного, долговечного. А это куда больше, нежели он сам. Он сам мог исчезнуть. И что останется? Стальной холодильник, дизайнерские стаканы, транзистор, изящные стопки книг, зеленый домик в лесу. Тишина. Его мучило сознание, что они переживут его и ничуть не изменятся, что его тишина не превосходит их тишину, не отличается от нее. Он уйдет, и все это останется, словно его вообще никогда и не было. Ну а до тех пор необходимо производить некоторый шум. Не станет он просто смиренным помощником тишины. Мелким прислужником великого, чистого Ничто. Это не для него. Страха он не испытывал. Только некое замешательство. И вот теперь отправился на юбилей.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.