Тень греха

Картленд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тень греха (Картленд Барбара)

Глава первая

1821

Негромко напевая, Селеста собирала персики.

Теплица примыкала к стене старого дома из красного кирпича, построенного еще в елизаветинские времена. Теплые солнечные лучи окрашивали тонкую нежную руку девушки в золотистый цвет.

Фрукты были мелкие — весной их не проредили.

Селеста еще помнила времена, когда на одно десертное блюдо из чудесного севрского фарфора, какими всегда пользовались в Монастыре, помещалось не больше четырех плодов.

Срезая бархатистую розовую кожицу золотым десертным ножом, отец обычно говорил: «Я так полагаю, крупные берегут для праздника?» — «Конечно! — отвечала мать с другого конца стола. — Старик Блосс ужасно огорчится, если не получит свой приз».

Так было каждый год, пока мама не ушла.

Селеста вздохнула и постаралась взять себя в руки: лучше об этом не думать.

Прогнав печальные мысли, она сняла с ветки и аккуратно уложила в корзину еще пару небольших, но восхитительно пахнущих персиков. Кому бы их отдать?

Вот эти шесть — миссис Оукс, страдающей артритом старушке, она будет очень рада. Еще полдюжины — малышу Билли Айвзу, который сломал ногу две недели назад. Вдова старика Блосса, живущая в самом конце деревни, будет рада не только гостинцам, но и возможности поболтать: ей очень одиноко после смерти мужа…

А остальное, после того как они с Наной наедятся до отвала, пойдет на восхитительный персиковый джем, который превосходно готовит старая служанка.

Правда, у них еще оставалось несколько горшочков с прошлого года, но не пропадать же добру?

Привстав на цыпочки, девушка потянулась к трем почти перезрелым персикам, висевшим на самом верху, когда из-за сломанной двери раздался негромкий густой голос:

— Какая премиленькая воровка!

Селеста удивленно оглянулась.

На пороге теплицы стоял джентльмен, пожалуй, самый элегантный из всех, кого она когда-либо видела.

Он был одет по последней моде: шейный платок, короткий однобортный сюртук с закругленными, расходящимися спереди полами и обтягивающие панталоны цвета шампанского. Мужчина выглядел слишком крупным для тесной низкой теплицы.

В руке он держал высокий цилиндр, волосы его словно слегка растрепал ветер (эту моду ввел в бытность свою регентом сам король), а необыкновенно глубокие проницательные глаза казались очень темными.

Никогда еще Селеста не видела мужчину столь привлекательного, столь необычного и в то же время столь циничного.

Растерявшись, она не нашлась что ответить; незнакомец же насмешливо заметил:

— Признайтесь, я поймал вас на месте преступления. Мне бы, однако, не хотелось отдавать под суд такую хорошенькую девушку. — Он помолчал, окинув Селесту оценивающим взглядом, отметив и ее нежную белую кожу, и синие глаза, слишком большие для маленького личика в форме сердца, и изящный тонкий носик, и свежие, пухлые алые губки, и продолжал: — За кражу имущества, стоимость которого превышает пять шиллингов, вас могут повесить или же, если вы избежите виселицы, сослать в Новый Южный Уэльс[1]. Весьма незавидная участь для столь очаровательной юной особы, не так ли?

— Кто… кто вы? — пролепетала Селеста, но, прежде чем она успела закончить, незнакомец добавил:

— Думаю, вам же будет лучше, если я сам выступлю в роли судьи. А посему, моя очаровательная злоумышленница, выношу вам приговор: вы заплатите за фрукты, столь беззастенчиво у меня украденные.

— Кто вы? Что вы такое говорите? — пробормотала, ничего не понимая и запинаясь, Селеста.

— Полагаю, эти вопросы должен задавать я, — заявил странный джентльмен.

Сделав два шага, он подошел ближе и внезапно, так, что девушка не успела понять, что происходит, обнял ее одной рукой, а другой взял за подбородок.

Губы его приблизились, и Селеста задрожала от страха. Ей бы полагалось оказать сопротивление и высвободиться, но ни того ни другого она почему-то не сделала.

До сих пор никто не целовал юную леди; она и не подозревала, какой пленительной силой обладают мужские губы, и лишь смутно ощутила его сильные руки и требовательные уста; все прочее оставалось за пределами ее сознания и понимания.

Девушка уступила внезапному натиску, и рука незнакомца напряглась, он завладел ее губами с еще большей настойчивостью…

Затем он отпустил Селесту столь же внезапно, как перед этим обнял.

Она издала сдавленный звук, который мог быть криком страха, если бы не замер еще в горле.

Глаза их встретились, и Селеста, замерев на мгновение, словно зачарованная, резко повернулась и бросилась прочь.

Подобрав легкие юбки, она в панике выскочила из теплицы и скрылась через пролом в стене, который вел из нижней части сада в верхнюю. Пробежав мимо кустов крыжовника и малины, Селеста нырнула в калитку.

Не останавливаясь, она пронеслась рядом с высокими рододендронами, которые всего лишь месяц назад цвели в полную силу, и свернула на дорожку, ведущую к Садовому коттеджу.

Захлопнув за собой дверь, девушка, задыхаясь, привалилась к ней спиной. Сердце билось так, словно там, снаружи, осталось что-то грозное и опасное.

— Это вы, душечка? — крикнула из кухни Нана, и ее голос, теплый и домашний, прозвучал мягко и успокаивающе.

— Д-да… Я… — выдавила, запнувшись, Селеста.

— Ланч будет готов через несколько минут.

— Хорошо. Я… я пойду умоюсь, — пробормотала девушка и медленно, словно во сне, поднялась по узкой дубовой лестнице на второй этаж, где помещалась ее маленькая спальня, сквозь раскрытое окно которой в дом проникал запах роз и сладковатый аромат жимолости.

Селеста устало опустилась на стул перед туалетным столиком и посмотрела в зеркало.

Как же так? Как это могло случиться?

Как получилось, что какой-то незнакомец самовольно поцеловал ее, а она не сделала ровным счетом ничего, чтобы его остановить?

Глядя на себя в зеркало, Селеста вдруг поняла, что странный господин, скорее всего, ошибся, приняв ее за деревенскую девушку.

Неудивительно: все утро она работала в саду с непокрытой головой и, с растрепанными летним ветерком волосами, никак не походила на благородную барышню.

К тому же ее старое платье село и сильно полиняло от бесчисленных стирок. Ни одна леди никогда не позволила бы себе надеть нечто подобное и уж тем паче находиться без сопровождения в огромном саду, бывшем частью земельных владений Монастыря.

И тем не менее, упрямо повторила про себя Селеста, он не имел никакого права так себя вести. Абсолютно никакого!

А в голове у нее билась одна и та же предательская мысль: «Так вот что такое поцелуй…»

Она и понятия не имела, что мужчина может быть столь сильным, а мужские губы — столь властными. Поразмыслив, Селеста попыталась разозлиться.

— Да как он смел? — прошептала она возмущенно, но злость, едва полыхнув, обернулась стыдом.

Нет-нет. Как она допустила такое? Почему позволила себе такую слабость, такое безволие?

И в чем его винить? Ведь он — мужчина, а мужчины, как ей постоянно твердили, всегда ведут себя подобным образом!

А вот для юной леди такое поведение недопустимо. Уступить насильнику и не закричать при этом, поддаться ему без сопротивления, без борьбы — значит проявить слабость характера, достойную осуждения и порицания!

И этот незнакомец… Кто он такой и что здесь делает?

Вопросов набралось слишком много, и все они оставались без ответа. В конце концов она вымыла руки в фарфоровом тазу на столике, поправила волосы и спустилась вниз.

Обедали Селеста и Нана в примыкавшей к кухне столовой, которая до того, как они перебрались в Садовый коттедж, служила кладовой.

Они поставили там буфет, небольшой обеденный стол орехового дерева и четыре стула с обитыми бархатом сиденьями, после чего помещение преобразилось и выглядело вполне достойно и даже элегантно.

— А нужна ли нам столовая? — спросила девушка, когда они переехали в коттедж.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.