Записки дивеевской послушницы

Иженякова Ольга Петровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Записки дивеевской послушницы (Иженякова Ольга)

Ванино счастье

В этой семье одиночество никого не тяготило. Ни деда Петра, ни старого кота Мурыгу, ни одинокого аиста, прилетавшего каждое лето в гнездо на дворовой груше. Все свыклись со своим положением и мирно жили бок о бок.

Утрами дед поил кота Мурыгу козьим молоком, чесал его за ушами и молча на весь день уходил по своим делам. Дед работал лесником и все время жил в сторожке на краю леса, а дом, в котором прошла, почитай, вся его жизнь, оставил в деревне после смерти жены. Не смог жить в нем, свыкнуться с одиночеством посреди людей. В лесу оно, одиночество, было естественным. Так что дед отгородил полянку для коз. Рядом груша-дичка весной утопала в цветах, и дед решил сделать ей что-нибудь приятное, поставил колесо, авось прилетят аисты. Так и случилось, белоснежная пара поселилась той же весной. Впрочем, это было давно. Когда сторожка служила времянкой, а жить дед уходил в деревню. Много воды утекло с тех пор…

Нарушил устоявшийся порядок внук Ванька, которого дед взял на лето пожить у себя. Младшая дочка, не приведи Господь, такой фортель выкинула. Прошлой зимой с мужем разошлась. Что они там не поделили — неизвестно. Поняв, что ребенок страдает, дед собрался с силами, поехал в город, просить Ваньку на лето. Тишина нужна ребенку и природа, глядишь, отойдет. Чтобы потом во взрослую жизнь обиды на себе не тащить. Много думал дед о дочерином разводе: как говорили в старину, если твое дите сделало промах, стало быть, ты где-то не просчитал. Выходит, Танькина боль — его вина. Что он не так сделал? С женой жили, душа в душу, за всю жизнь он пальцем ее не тронул, троих детей вырастили, образование дали, на первых порах по хозяйству всем помогали. Уже и семьи у детей. Живи да радуйся. Ан нет, болячка-таки выскочила. Чтобы, выходит, меру знал. Без несчастья счастье неполноценное.

Ванька сразу освоился в дедовых хоромах. Козам ленточки на рога завязал, Мурыге соорудил из бересты каску. Назначил коз знаменитостями, а Мурыгу — охранником, как на концерте в Лужниках, который Ваня в городе смотрел по телевизору. Ну, а себе он отвел роль главного организатора, понятное дело. Дед глядел на Ваньку и улыбался. Даже аист на охоту не вылетал, весь день простоял в гнезде на одной ноге и удивленно глядел сверху. В конце концов Мурыге роль охранника надоела, он потерся о забор, снял каску и убежал, а Ваня до самого вечера бегал за котом, упрашивал концерт продолжить.

— Отойдет — махнул рукой дед, глядя на Ваньку, и направился коз доить.

Аист вечером бесшумно улетел на охоту, а Мурыга, наоборот, с охоты вернулся и принес Ваньке в подарок полевку.

— Ты зачем ее убил? — посмотрел мальчик в глаза коту и заплакал.

Дед взял Ваньку на руки и принялся объяснять, что Мурыга — хищник из большого семейства кошачьих, задача у него такая — мышей ловить.

— Деда, а люди тоже хищники? — неожиданно спросил Ванька.

— Это, понимаешь, Иван, кто как. Бывает, что сразу и не определишь…

На том Ванька успокоился, взял игрушечную лопатку и побежал мышку хоронить, при этом пару раз цыкнул на кота, чтобы не смел подходить к нему.

Вечером дед внука помыл и уложил спать.

— А сказу? — затребовал Иван.

— Не знаю я сказок, — сказал устало дед, — спи, давай…

— Сказу!

— Ну, тогда, слушай… Жил-был маленький мальчик, и был он вредный-превредный. Звали его, как ни странно, Иван.

— Деда, а у него родители тоже были разведены?

— О, Господи! Да что же это такое? Не знаю я про его родителей, и не про это сказка.

— А про что?

— Не знаю, спи.

— Не буду!

— Спи, а то сейчас придет бабай.

— Хорошо, деда, я спрячусь под одеяло, а ты тоже голову просунь сюда и рассказывай, чтобы бабай не слышал…

Дед рассмеялся и рассказал первое пришедшее в голову. И вскоре внук засопел.

Дед достал трубку, закурил от пламени в печке, присел. Вспомнил свою мать, родную тетку — Евдокию, та тоже воспитывала детишек одна, маялась. Дядька весной поехал на рыбалку и утонул. Горькая она доля, вдовья. А развод? Как так р-раз — и перерезал по живому? Выйдет ли еще дочка замуж? Как сложится ее судьба? А Ванькина? Будет ли чужой человек их любить? Ох, жизнь. Видать, так на роду написано…

…Когда аисты поселились на колесе, это преобразило все вокруг. Сороки в ольховнике перестали трещать, перелетела подальше сова и ночами не пугала гуканьем. Быстро исчезли ужи и гадюки, и на реку стало можно ходить босиком. Такая благодать была целое лето, к осени появились птенцы, и аисты вместе с ними улетели на юг, на другое лето дружная семья прилетела снова. На третье — аист прилетел один… Он подолгу стоял на одной ноге в гнезде и смотрел на деда, как бы изучая его. Летать теперь стал медленно, никуда не торопился, ведь каждый раз его ждало пустое гнездо, не надо было ни подругу кормить, ни потомство. Мужчина в одиночестве хиреет, когда пропитание добывать не для кого. Не зря же Господь сотворил каждой твари по паре. Дед смотрел на аиста и жалел, а вскоре сам овдовел и стал звать его братом. Братом по несчастью, так выходило.

У Мурыги была своя история. Когда жили в деревне, он каждую весну новую подругу приводил. Под окнами та-а-акие концерты устраивал, что старуха его звала жеребцом. Но когда дед поселился в лесу, кот как-то подуспокоился. Хозяин думал, что он будет в деревню бегать к кошкам, но кот ничего подобного не делал. На полевок только охотился, иногда в благодарность приносил их хозяину, и недоумевал — из-за чего же дед ругается?

Ванька проснулся рано. «Жаворонок», — заметил про себя дед и повел внука к умывальнику.

— Деда — обратился к нему пацан, — а на небе сыр есть?

— Что? Сыр на небе?

— Ну да…

— Нет, Иван Александрович, на небе сыра нету.

— Тогда почему и Солнце, и Луна на сыр похожи?

— Не знаю — ответил дед.

Ваня расплескал воду вокруг себя, быстро вытерся и побежал было к столу.

— Стоять! — скомандовал дед. — А молиться, кто будет?

— Что делать? — ребенок сделал большие глаза.

— Молиться — неспешно повторил дед.

— А это как?

— Сейчас научу.

Дед аккуратно взял Ванину ладошку в свою руку и начал осенять внука крестом. Внуку понравилось. Он вырвал ладонь из рук деда, наскоро перекрестился еще два раза и направился к столу.

— Куда пошел?

С этими словами дед удержал Ваньку и начал вслух говорить молитву, а внуку велел повторять. Внук наскоро проговорил, что запомнил, и побежал к столу. Дед пододвинул к нему вареную очищенную картошку, парное молоко и стал наблюдать, как Ваня уплетает завтрак.

— А тебе я еды не дам, — говорил Ваня Мурыге, — потому что ты не молился. Такой большой кот, а даже креститься не умеешь, вот так, руку надо на лоб, потом одно плечо, потом второе, а потом на животик…

Мурыга внимательно смотрел на маленького человека и облизывался. Ваня-таки не выдержал и отломил ему кусок картошки. Кот брезгливо отвернулся и ушел.

— Ну и не надо, — сказал обиженно внук.

После завтрака дед взял Ваньку сети проверить, которые вчера поставил по темноте. В другие дни он ставил одну сеть рядом с избой в зарослях камыша, там всегда шла щука, теперь отрядил две — вторую подле пригорка, где в иные дни бывал карась размером с котелок. Ванька надел солдатскую пилотку, найденную вчера на чердаке, и с деловым видом направился к реке, где болталась легонькая весельная лодка, привязанная к березовому колу.

— Деда, это наш корабль?

— Да.

— Деда, а можно я буду капитаном?

— Попробуй…

Дед достал «Беломорканал» и неторопливо закурил, оглядывая водную гладь. Вид темно-зеленого речного ковра одновременно бодрил и успокаивал. Вдалеке крякали утки, высиживая потомство. Вспомнился зять. Тот самый Танькин муж. «Не пьет, не курит», — сказала о нем дочь как бы между прочим. Отец ни слова не сказал, а мать проговорила: «Значит, хороший человек, должно быть, раз с молодости за здоровьем следит». — «Более того, — добавила дочка, — Саша даже кофе не пьет, говорит, что он вредный». Мать ахнула, а отец усмехнулся. Потом еще пару раз дочка с мужем приезжали, вроде счастливые. И как-то сразу после свадьбы семья младшей дочки отдалилась от родителей, какой-то чересчур официальный тон у Таньки сделался, появились слова «карьера», «планирование семьи» и еще много чего телевизорного. С другой стороны, вроде как понятно, жена, она и должна держать линию мужа, чтобы семья не распадалась. Но какая-то тяжелая политика выходила у этой семьи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.