Метасюжет в театре Островского

Андреев Михаил Леонидович

Жанр: Литературоведение  Научно-образовательная    1995 год   Автор: Андреев Михаил Леонидович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

М. Л. Андреев

Метасюжет в театре Островского

Однообразен или разнообразен театр Островского? Поначалу сам этот вопрос представляется нелепым и ответ очевидным: казалось бы, одним из наиболее ярких отличительных признаков этого театра является огромное разнообразие художественных форм. Но так обстоит дело лишь в первом приближении. При более внимательном анализе оказывается, что всё это разнообразие основано на эксплуатации одной и той же, всегда в принципе равной себе, жанровой формы. При сплошном чтении Островского нельзя не обратить внимания на повторяемость, если не идентичность, некоторых ситуаций, сюжетных ходов, типов и амплуа. Более того: каким бы еретическим не представлялось на первый взгляд утверждение, что в театре Островского всё может быть сопоставлено (и в пределе уравнено) со всем, оно не далеко уклоняется от истины.

Тут, разумеется, необходимы некоторые оговорки. Под общее уравнение не подходят ни исторические хроники, ни исторические комедии, ни «Снегурочка» — по слишком понятным причинам (это, действительно, другие, хотя и разные жанры). Не подходят или не полностью подходят и ранние драматические эскизы, почти скетчи («Семейная картина», «Утро молодого человека», «Неожиданный случай») — по причине иной, но также вполне очевидной (искомая формула в них просто еще не выработалась). Остается, впрочем, не так мало: около сорока пьес.

Общеизвестно, что тематика всех пьес Островского (за исключением исторических хроник) (строго держится семейно–бытовой сферы. Редукция, на которую мы решаемся и которая, разумеется, уничтожает всё своеобразие театра Островского (состоящее именно в контрасте между традиционностью схемы и нетрадиционностью ее реализации), ограничивает это общее пространство сферой любовных коллизий. Никакой натяжки тут нет: во всех пьесах Островского эта тематика присутствует и во всех (с учетом указанных ограничений) она на переднем плане (за редчайшими исключениями, вроде «Леса», где главный герой причастен к любовному сюжету не в качестве прямого участника, а в качестве медиатора). Это единственная постоянная величина, к переменным относится всё остальное, как бы оно само по себе ни было важно: характеры действующих лиц, их социальное, имущественное, семейное положение, их взаимные отношения, мотивировки их действий (в том числе существенно причастные к развертыванию любовной коллизии), наличие или отсутствие персонажей сопровождения (прежде всего, родителей или лиц, перенимающих их авторитарные функции, а также различного рода медиаторов, в роли которых могут выступать свахи, слуги, квартирные хозяйки, стряпчие, актеры и пр.), не говоря уж о персонажах фона. При соблюдении этих условий можно говорить о всех пьесах Островского как об одной комедии.

Начнем с первой его полномасштабной драмы — «Свои люди — сочтемся!». Начинать с начала предпочтительнее хотя бы потому, что хронологический принцип позволяет избежать упрека в искусственности дальнейших классификаций, — в принципе же начинать можно откуда угодно. Итак, богатое купеческое семейство в поисках жениха для дочери, дочь мечтает о женихе «из благородных» (и таковой уже появляется где-то за сценой), но тем временем в качестве «богатой невесты» становится предметом матримониальных планов со стороны отцовского приказчика, который, в итоге, овладевает не только дочерью хозяина, но и всем его состоянием. В дочке, которая поначалу шла на союз с низшим по положению, уступая отцовскому принуждению, он находит родственную душу, и последний акт являет нам картину счастливого брака, которую никак не омрачает пребывание отца новобрачной в долговой яме.

У «Бедной невесты» (мы продолжаем следовать хронологии творчества) с предыдущей пьесой, казалось бы, очень мало общего, и операцию по их приведению к общему знаменателю трудно сколько-нибудь убедительно обосновать. Это вполне объяснимо: во–первых, двух фраз всегда мало для реконструкции всей грамматической системы, а во–вторых, в начале своего творческого пути Островский, действительно, дает несколько довольно далеко отстоящих друг от друга вариантов «метасюжета», связанных либо отношением дополнительности, либо поставленных в прямую оппозицию («богатая/бедная невеста»). Всё это, однако, не отменяет наличия общего схематизма. В «Бедной невесте» меняется социальная среда (вместо купеческой — чиновничья), меняются характеры, амплуа, мотивировки, отношения. Невеста из «богатой» становится «бедной», но понижению ее имущественного уровня сопутствует повышение уровня культурного и нравственного (тогда как мать осталась на уровне бытового практицизма и культурной неразвитости). Ее возлюбленный, равный ей по положению и воспитанию (но не равный по нравственным качествам), являет собой тип легкомысленного и пустого молодого человека (который Островский в дальнейшем будет всячески варьировать, но которому в первой пьесе никто не соответствует). Жених, которому Марья Андреевна дает согласие, уступая экономическим обстоятельствам и воле матери, ниже ее по развитию, но обеспечен материально (тип грубого и нечистого на руку чиновника). Перспектива, открываемая этим браком, — самая беспросветная.

«Не в свои сани не садись» — и вновь купеческое семейство (но на этот раз патриархально идеализированное). Дочь, как и в «Бедной невесте», увлечена недостойным предметом (здесь как бы, наконец, воплощается жених «из благородных», предмет мечтаний дочки из «Свои люди — сочтемся!» — тип разорившегося помещика, охотящегося за приданым). У Авдотьи Максимовны есть еще один поклонник, не встретивший с ее стороны взаимности, — молодой купец, равный ей состоянием, воспитанием и нравственными качествами. Он и принимает ее, отвергнутую «благородным женихом», и в нем она находит надежду воскреснуть в новой любви.

Можно уже сейчас отметить, что во всех трех случаях отсутствует взаимность любовных чувств, мотивом согласия на брак или стремления к нему является, как правило, принуждение или расчет. Кроме того, в большинстве случаев возможного жениха и возможную невесту что-то разделяет, между ними есть некое неравенство — материальное, культурное, нравственное, даже сословное (в случае Вихорева из «Не в свои сани не садись»). Единственная пара, отмеченная полным равенством, — Бородкин и Авдотья Максимовна (из той же пьесы), что и открывает перспективу благополучной развязки.

«Бедность не порок» в отношении расстановки действующих лиц является почти дословной репликой первой пьесы: богатое купеческое семейство с дочкой на выданье; жених, выбранный отцом, соответствует своим «барским» обычаем «благородному» жениху (который в «Свои люди — сочтемся!» так и не появился на сцене), возлюбленный Любовь Гордеевны — приказчик ее отца, как Подхалюзин. Иначе говоря, перед нами точное воспроизведение схемы «богатой невесты» и разница в том, что при сохранении образовательных и имущественных признаков меняются нравственные характеристики героев: и Митя, и Любовь Гордеевна — чистые души, и их чувства друг к другу — взаимны (впервые у Островского). Следует отметить, что в досюжетном прошлом у Коршунова (жениха по принуждению) была история по типу «бедной невесты»: женитьба на красивой бесприданнице, которую он свел в могилу своей ревностью.

В момент кризиса Митя предлагал Любовь Гордеевне венчаться без согласия отца — один из вариантов развития событий по этому (отвергнутому Любовь Гордеевной) сценарию предлагает «народная драма» «Не так живи, как хочется»: брак по любви, но без родительского благословения в досюжетное время, быстрое охлаждение мужа, его увлеченность другим предметом, его моральное перерождение, приводящее его на грань преступления и гибели. Причиной семейной катастрофы является не материальное неравенство, разделявшее супругов в прошлом (вариант «бедной невесты»), а именно нарушение этических ограничений (брак без благословения), влекущее за собой очевидное возмездие. Вообще, как мы убедимся в дальнейшем, изображение у Островского послесвадебного периода любовных отношений всегда сопряжено с идеей возмездия (и так было уже в последнем акте «Свои люди — сочтемся!» — явной его жертвой оказывался Большов).

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.