Антикоды . Встреча с Горбачевым

Гавел Вацлав

Жанр: Поэзия  Поэзия  Биографии и мемуары  Документальная литература    2013 год   Автор: Гавел Вацлав   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Антикоды . Встреча с Горбачевым ( Гавел Вацлав)

Антикоды

Встреча с Горбачевым

Вацлав Гавел

Вступление

Сергея Скорвида

В январе 2008 года, отвечая корреспонденту чешского журнала «Тыден» на вопрос, какое определение он выбрал бы для короткой статьи о себе в каком-нибудь интернет-словаре лет через пятьдесят, Вацлав Гавел сказал: «Больше всего мне пришлось бы по душе, если бы там написали, что я — драматург, который проявлял себя как гражданин, благодаря чему в конце концов часть своей жизни провел, занимая высокий политический пост».

В России — собственно, еще в Советском Союзе — Гавел, наоборот, стал известен вначале как гражданин (в правозащитных кругах циркулировало программное заявление знаменитой «Хартии-77», к составлению которого он имел самое непосредственное отношение), а позже и как политик. Одной из первых его русскоязычных публикаций стали фрагменты книги «Заочный допрос», написанной в форме интервью с чешским журналистом К. Гвиждялой, которые — по свежим следам «бархатной революции» — вышли (в переводе И. Безруковой) в декабрьском номере «Литературной газеты» за 1989 год. То были фрагменты, касавшиеся в основном «пражской весны», грубо оборванной вторжением войск Варшавского договора в августе 1968-го, а также диссидентского движения в Чехословакии 70—80-х годов: разумеется, все эти процессы преподнесены сквозь призму личного восприятия автора, непосредственно вовлеченного в них. В публикации была и фотография Гавела, победно вскинувшего правую руку с разведенными буквой «V» пальцами на сцене легендарного пражского театра «Чиногерни клуб», где 19 ноября 1989 года возникло первое в Чехии послереволюционное политическое движение «Гражданский форум». Впрочем, с той же страницы «Литературной газеты» на читателя смотрел тогдашний первый секретарь Союза социалистической молодежи Чехословакии Васил Могорита, чей портрет еп face иллюстрировал его большую статью под заголовком «Верю в чехословацкий социализм!»

Оригинал «Заочного допроса», вышедший в тамиздате в 1986 году, прислал мне из Лондона мой польский приятель, а в начале 1990-го я ксерокопировал в Университете города Орхуса в датской Ютландии сборник пьес Гавела 1970–1976 годов, тоже тамиздатовский («Sixty-Eight Publishers», 1977); эти копии сразу же пошли в ход при подготовке первой на русском языке книги избранных произведений Гавела под названием «Трудно сосредоточиться» («Художественная литература», 1990). В качестве предисловия в ней была помещена предвыборная листовка с постскриптумом: избран президентом Чехословакии 29 декабря 1989 года. Так, с миру по нитке, собирались для публикаций тех лет оригинальные гавеловские тексты, потому что в России их тогда, как казалось, не было, да и вообще мы, становившиеся богемистами в пору советского застоя и чехословацкой «нормализации», не знали и не могли знать ни драматурга, а затем диссидента Вацлава Гавела, ни романиста, а затем учредителя упомянутого эмигрантского издательства «Sixty-Eight Publishers» Йозефа Шкворецкого, которые теперь, в конце 2011 — начале 2012-го, оба, друг за другом, ушли из жизни.

На самом деле, конечно, и тексты Гавела, по крайней мере периода «пражской весны», в России были, и знать о них мы могли бы. Передо мной литературный сборник 1967 года «Подобы» (что можно перевести словом «Облики») с такими именами уже на суперобложке, как Гавел, Гейда, Грабал, Коларж, Лингартова, Восковец, Заградничек… На титульной странице сборника — штамп «Каб. Славянской филологии МГУ» с вписанным от руки инвентарным номером книги — 63, относящийся к тем временам, когда филология в Московском университете обреталась еще на Моховой. Но студентам-славистам, воспитуемым в 70-е, разумеется, не объясняли, кто такие все эти авторы разных поколений, каждый по-своему значимый для чешской литературы второй половины XX века. Хорошо хотя бы, что не выбросили, а просто перевезли их тексты на Ленинские горы, где потом обнаружилось и еще кое-что: присланная приблизительно тогда же и долгие годы никем не востребованная хрестоматия для студентов-иностранцев, изучающих чешский, с образцами литературных произведений, призванными познакомить их с языком настоящих мастеров слова. Обычное для университетов ротапринтное издание, в котором трудные слова были снабжены цифирками, отсылавшими к объяснениям в конце, а перед каждым текстом фигурировала короткая справка об авторе и его сочинении. Есть там и Вацлав Гавел, о котором сообщается:

Заведующий литературной частью театра «На Забрадли», пишет экспериментальную, так наз. «конкретную», поэзию (сборник «Антикоды», 1964); автор двух сатир: «Праздник в саду» (сентябрь 1963) и «Уведомление» (постановка — октябрь 1965).

За этим следует фрагмент первой пьесы, который предваряет такая характеристика:

Объект этой оригинальной драмы абсурда — в прямом смысле слова мещанство как «могущественнейшая общественная сила» современности, ее строительным материалом служат абсолютизированные фразы, а по форме это сатирический гротеск. В нашем отрывке старый, но «бодрый» сотрудник абсурдной Распорядительской службы Пльзак приходит на праздник другого, столь же бессмысленного учреждения — Ликвидационного комитета, — и демонстрирует непревзойденный образчик своих способностей. Пьеса стала театральным событием года.

Полный чешский текст «Праздника в саду» и других ранних драматических произведений Гавела — кроме «Уведомления», и еще пьесы «Трудно сосредоточиться» (1968), которая дала название сборнику 90-го года, — удалось найти в официальных изданиях теперь уже полувековой давности, сохранившихся в фондах ВГБИЛ им. М. А. Рудомино. Поистине, когда ищешь (если знаешь что) — обрящешь (пусть и не вдруг).

Не знаю, как воспринимали студенты-иностранцы 60-х годов отрывок из пьесы Гавела, который им предлагался в хрестоматии, завезенной кем-то в Москву. Сам я в его текст влюбился, начиная с первого же действия «Праздника в саду», и вот уже двадцать лет цитирую эту пьесу целыми пассажами. Например, такими:

Плудек. Такты выиграл или проиграл?

Гуго. Тут выиграл, а тут проиграл.

Плудкова. То есть если ты тут выигрываешь, то тут проигрываешь?

Гуго. Да, и наоборот: если я тут проигрываю, то тут выигрываю.

Плудек. Видала, Вожена? Вместо того чтобы выиграть — так выиграть, а проиграть — так проиграть, он лучше где-то чуток выиграет, а где-то малость проиграет…

Плудкова. Такой игрок далеко пойдет!

Если и можно согласиться с тем, что главный объект сатиры в драме абсурда, с которой начинал Вацлав Гавел, — мещанство (хотя в таком определении из хрестоматии, приведенном выше, угадывается эзопов язык эпохи соцреализма), то следует добавить: во-первых, это те средние слои, для которых высшая карьера — выбиться в чиновники, в начальники, в функционеры, а во-вторых, их представители позиционируют себя как народ. То и другое «Праздник в саду» являет с самого начала, в том числе на языковом уровне. Речь всех персонажей пьесы представляет собой причудливый конгломерат забюрократизированных идеологических клише и псевдонародной фразеологии, замаскированной то под непринужденный разговорный стиль, то под фольклорное глубокомыслие. Уже один только «Праздник в саду» впору было бы растащить на пословицы, которых автор рассыпал в тексте великое множество. Кроил же он их по лекалу настоящего устного народного творчества, причем так мастерски, что составитель и редактор первого русскоязычного издания этой и еще восьми его пьес, И. М. Зимянина, рекомендовала, приступая к переводу, обратиться к сочинению Ф. Л. Челаковского «Мудрость славянских народов в пословицах» (1851)! В нем, конечно, можно было найти только образцы для конструирования русских соответствий таких авторских построений, как, например: Кормил, кормил хомяка — ан дудка в камыше и сгинь! (в оригинале — суслик…) либо Словишь зайчика — твоим станет. Пародирует Гавел и социалистический новояз со всеми его лозунгами и штампами, например: «Распорядительская служба сегодня выступает где-то как бы единым фронтом в авангарде борьбы за новый подход к человеку!»

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.