Я живу в твоем подвале!

Стайн Роберт Лоуренс

Серия: Ужастики [61]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я живу в твоем подвале! (Стайн Роберт)

1

— Не делай так. Ты себе глаз выткнешь. — Так сказала мама.

Я рассказывал об этом своему другу, Джереми Гудмэну, по дороге на игровую площадку, что расположена позади школы.

Джереми рассмеялся.

— Так прямо и сказала, Марко?

Я кивнул, и прибавил шагу, стараясь держаться наравне с Джереми, когда мы пересекали Фалтон — стрит.

— Прошлым вечером у меня была целая куча домашки, — сказал я. — Достаю, значит, три новых карандаша и начинаю их затачивать. Мама врывается в комнату и говорит: «Не делай так. Глаз выткнешь».

Джереми вновь рассмеялся.

— Чем же ты должен писать? Мелочками?

Я не смеялся. Мне — то совсем не весело. Мне 12 лет, а мама опекает меня как малыша.

Ее тревожит все,что я делаю.

«Не лезь на это дерево. Шею сломаешь».

«Не набирай ванну до краев. Утонешь!»

«Не ешь так быстро! Ты же подавишься!»

Она тревожится по любому поводу! Я все жду, когда она скажет: «Марко, не дыши так сильно — нос порвешь!»

Она доводит меня просто до белого каления. Все время находит новые способы, которыми я могу причинить себе боль или как — нибудь покалечиться.

«Сиди прямо, а то искривится спина».

«Не корчи рожу. Лицо может парализовать, и ты таким навсегда останешься».

«Не ковыряй в носу. Можно сломать палец».

А еще она мировой эксперт по микробам. Послушать маму, так все, до чего мы дотрагиваемся — или просто видим — все, все распространяет инфекцию!

«Не обнимайся с собакой. У нее микробы».

«Не откусывай от шоколадки Джереми. Микробы».

«Не суй руки в карманы. Микробы».

Мама всегда на страже. Всегда готова. Всегда найдет, о чем меня предостеречь.

Меня это малость напрягает.

Очень не любит она, когда я играю в софтбол с друзьями. Уверена, что я сломаю ногу. Это если мне повезет. Если мне не повезет — переломаю все кости.

Представляете, как это тяжело — переломать себе всекости?

Мама единственный в мире человек, думающий, что такое случается с людьми каждый день — всю неделю!

Вот я и выскользнул из дома тайком, чтобы поиграть в софтбол с Джереми и другими ребятами из школы.

Был теплый, солнечный денек. Зеленые лужайки вдоль Фалтон — стрит буквально сияли в солнечных лучах, и воздух был свеж и сладок.

И было так здорово просто шагать рядом с Джереми, беззаботно смеясь и предвкушая игру в софтбол с друзьями.

Школа рано закрылась из — за какого — то учительского собрания. Я поспешил домой и сбросил рюкзак.

Дома не было ни души, не считая Тайлера, моего пса. Он наполовину кокер — спаниель, наполовину черт знает кто.

Тайлер был счастлив видеть меня. Он облизал мне лицо.

Мама не любит, когда я позволяю Тайлеру лизать себя в лицо. Ну, вы поняли почему. Ужасное Слово на букву «М».

Мама, очевидно, ходила за покупками. Полагаю, она забыла, что я вернусь пораньше.

Благословенная передышка. Я надел драные джинсы и футболку. Схватил бейсбольную биту и поспешил к Джереми, пока мама не вернулась.

— Марко, а что тебе мама сделает, если застукает на игре в софтбол? — спросил Джереми.

— Предостережет, — ответил я. — Она никогда мне ничего не делает. Только предупреждает.

— Мои предки меня никогда ни о чем не предупреждают, — сказал Джереми.

— Это потому, что ты идеальный! — поддразнил я.

Джереми хлопнул меня по руке.

Вообще — то я не шучу. Джереми идеален. Он круглый отличник. Он классный спортсмен. Он заботится о младшей сестренке. И никогда не впутывается в неприятности.

Ему не грозят никакие микробы.

Идеальный…

Мы миновали автобусную остановку, пересекли Фэйрчайлд — Авеню. Показалась наша школа. Это длиннющее одноэтажное здание, и тянется оно чуть ли не до конца квартала.

Стены школы выкрашены в ярко — желтый цвет. Прямо как яичный желток. Мама говорит, в Родительской Ассоциации по поводу этого цвета было немало споров. Никому такой цвет не по душе.

Мы зашагали через парковку для учителей к игровому полю позади здания. Ромбовидное поле для софтбола расположено за рядами качелей.

Группка ребят уже была здесь. Я узнал Гвинни Эванс и Лео Мерфи.

Близнецы Франклины как всегда спорили; сейчас они стояли нос к носу и орали друг на друга благим матом. Они странные парни. Их лучше бы не помещать в одну команду.

— Можете начинать! — прокричал Джереми. — Все звезды здесь!

И рванул через поле. Лео и еще несколько ребят приветствовали нас криками.

Я притормозил, тяжело дыша. Джереми намного спортивнее меня.

Гвинни стояла на месте питчера, помахивая двумя битами сразу и болтая при этом с Лорен Бланк. Гвинни вечно старается доказать, что в спорте будет покруче любого мальчишки.

Она крупная и сильная. На полфута выше меня, и гораздо шире в плечах. Она постоянно расталкивает ребят, и вообще строит из себя крутую.

Ее никто не любит. Но мы всегда хотим заполучить ее в свою команду, потому что она может запулить мяч на милю. А если кто — то что — то пытается доказать, Гвинни всегда побеждает в споре, потому как орет громче.

— Давайте уже начинать, — заявил Джереми.

— Кто на боковые фланги? — спросил я. — Кто капитаны?

— Гвинни и Лорен, — ответил Лео.

Я побежал на место питчера. Гвинни швырнула одну биту наземь, и мертвой хваткой сжала вторую.

Мне вдруг показалось, что она вообще меня не видит.

Когда я пробегал мимо нее, она отвела биту назад — и со всей своей силой нанесла удар.

Я успел увидеть движение биты. Но времени пригнуться или отскочить у меня не было.

ТРАХ! Бита обрушилась мне на голову.

Сперва я ни черта не почувствовал.

Земля будто подскочила.

Но я все еще не чувствовал ничего.

А потом боль расколола голову.

Раскалывается… раскалывается… раскалывается.

Все разлетелось в ярко — красной вспышке.

Такой яркой, что хотелось закрыть глаза.

Я услышал собственный крик — пронзительный, точно лошадиное ржание. Душераздирающий вопль, таких я в жизни не слышал.

А потом земля взметнулась вверх, чтобы меня поглотить.

2

Проснувшись, я уставился в потолок.

Голубой потолочный светильник — голубой, как ясное небо — расплылся перед моими глазами, потом стал четким, опять расплылся и вновь стал четким.

В поле зрения возникло мамино лицо.

Я моргнул раз, другой. И понял, что лежу дома.

Мамины глаза были мокрые и покрасневшие. Она туго стянула волосы на затылке, но несколько прядей все равно выбились из прически и падали на лоб.

— Марко? — Ее подбородок задрожал.

Я застонал. Голова болела. Все болело.

Я это сделал, подумал я. Переломал — таки себе все косточки.

— Марко? — повторила мама шепотом. — Ты проснулся, дорогой мой?

А? — Я снова застонал.

Кто — то сидел у меня на голове. Давил со страшной тяжестью.

Тайлер? Почему собака сидит у меня на голове?

Запястья заболели, когда я медленно поднял руки к голове.

И нащупал повязку. Тяжелую повязку.

Я опустил руки. Комната завертелась. Я вцепился в диванную подушку, стараясь удержать драгоценную жизнь.

Я пялился вверх, на голубой потолочный светильник, до тех пор, пока он не вернулся в фокус. Гостиная. Я лежу на мягком диванчике в гостиной.

Снова в поле зрения возникла мама. Ее подбородок все еще дрожал. Она натянула мне одеяло до самого горла.

— Марко? Ты очнулся? Как ты себя чувствуешь?

— Чудесно, — пробормотал я.

От разговора и горло болело.

Она посмотрела на меня сверху вниз.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.