. Матери, воспитывающие сыновей

Латта Найджел

Жанр: Психология  Научно-образовательная    2012 год   Автор: Латта Найджел   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
. Матери, воспитывающие сыновей ( Латта Найджел)

Предисловие

Крутая публика

Сейчас около восьми утра, и я — первый акт в одноактной пьесе. Я собираюсь выступить перед тремя сотнями мальчиков-подростков от тринадцати до пятнадцати лет и их отцами на ежегодном утреннике в мужской средней школе. Конкретных указаний мне не дали, сказали только, что нельзя ругаться и нужно всех развлечь. То, что ругаться нельзя, несколько усложнило дело. Если бы я вышел на сцену и сказал: «Почему это мероприятие начинается так чертовски рано?», — они сразу были бы у меня в руках.

Придется использовать план Б.

Неторопливо заполняющие зал подростки похожи на бизонов, спускающихся к водопою после восхода солнца, выпускающих клубы белого пара в свежий утренний воздух. Шумные и полные надежд.

Непростая аудитория.

Я вижу здесь самые разные типы мальчишек. Вот всеобщий любимчик, спортсмен-мачо, высокий, симпатичный, окруженный друзьями. А вот его подражатель, который не слишком хорошо справляется со своей ролью и чересчур молод, чтобы понять, насколько все это неважно. Есть здесь и шут — он быстро соображает, но еще не осознает ценности спокойствия и преимуществ молчания. Когда-нибудь он перестанет их бояться, но пока спокойствие и молчание его нервируют, и он заглушает их шумом и болтовней. Я вижу неформалов, тех, кто не вписывается в стандарты, музыкантов, любителей посидеть в библиотеке, тощих «ботаников» в очках, которым неведомо, что именно они чаще всего добиваются успеха и влияния. То тут, то там я вижу независимых мальчиков, не желающих играть в глупые стадные игры. Они не популярны, но и не стремятся к этому. Встречаются и хулиганы: я замечаю несколько человек с кучкой прихвостней.

Здесь есть все разновидности мальчиков любых форм и размеров.

Они входят в зал, толкаясь и пихаясь, смех и веселье для них столь же естественны, как дыхание. Именно так мальчики ведут себя в любых группах, больших и маленьких. Локтями в ребра, кулаком в плечо — словно военный ансамбль, держащий ритм. Никто из учителей не обращает внимания на гул, а если и обращает, то давно привык к нему.

Когда все рассаживаются, встает директор, и в зале воцаряется вежливая тишина. «Доброе утро, мальчики, — говорит он, и мне кажется, что они ответят, однако директор продолжает: — В этом году на утреннике отцов и сыновей мы рады приветствовать мистера Латту, который сейчас выступит перед нами».

Секунду-другую я ощущаю на себе многочисленные и не слишком заинтересованные взгляды, потом внимание зала возвращается к директору.

— Мистер Латта — психолог. Он работает с молодыми людьми и их семьями, много лет занимается психологией преступников. Уверен, что его выступление будет интересным и полезным. А теперь давайте поприветствуем мистера Латту, как это у нас принято.

Триста мальчиков начинают аплодировать, и в их аплодисментах слышится нечто среднее между первым раскатом далекого грома и издевкой. Я просил директора упомянуть мою работу с преступниками, решив, что это может их заинтересовать. Жаль, что он сделал это так, походя. Слова о том, что мое выступление будет интересным и полезным, были явно неудачными. Я тоже когда-то учился в школе, и к нам на утренники приходило множество взрослых с рассказами о самых разных вещах. Обычно эти истории бывали довольно скучными. Если бы наш директор заявил, что они будут увлекательными, я бы периодически отключался, только чтобы доказать, что он неправ.

И вот настал момент сделать глубокий вдох и шагнуть в неизвестность.

— Итак, — говорю я, подойдя к краю сцены. — Кто из вас считает, что его мама слишком капает вам на мозги?

Они молчат и переглядываются.

— Давайте, грамотеи, — продолжаю я. — Мне не нужны имена, и я ничего не скажу вашим мамам. Просто поднимите руку: кто считает, что его мама слишком капает на мозги?

Клянусь Богом, руки подняли девяносто пять процентов мальчишек. И даже некоторые папы.

— Хорошо, теперь такой вопрос: чей папа складывает коврик для ванной так, как ему велит мама?

В воздух взметнулось примерно семьдесят пять процентов рук.

— А кто считает, что его папа слишком легко уступает маме, хотя на самом деле он должен топнуть ногой и сказать, что будет складывать коврик так, как ему хочется?

Поднялось девяносто пять процентов рук.

— Кто из вас уверен, что когда вы вырастете и женитесь или станете жить с какой-нибудь девушкой, то будете складывать коврик не так, как хочет она, а только так, как хотите вы?

В воздух решительно взметнулось почти сто процентов сильных молодых рук.

Я расхохотался вместе с сидевшими в зале отцами.

— О, мои юные принцы, — произнес я. — Вам еще столько предстоит узнать о жизни.

Они меня не поняли, но в этом не было ничего удивительного. Молодые люди начинали свой жизненный путь, и им только предстояло узнать, что все мы будем складывать коврик для ванной так, как этого хочет она. Не потому, что мы заботимся о коврике, и не потому, что считаем, что она права, — мы не считаем. Мы делаем это потому, что так проще.

Эти молодые люди встретятся с самыми разными испытаниями и злоключениями. Их ожидают решения, великие и банальные. О чем-то они уже начали задумываться, о чем-то пока не имеют представления. Кто-то достигнет подлинного величия, но большинство проживет вполне обыкновенную жизнь. Один или двое могут оказаться в тюрьме. Жизнь — штука сложная и опасная, но все, так или иначе, найдут свое место. Для кого-то жизненный путь будет прямым и понятным; путь других окажется менее гладким.

Мне нравится общаться с такими группами, поскольку лежащие перед этими детьми возможности столь замечательны, что даже в нашем старом, усталом мире нельзя не почувствовать надежду на лучшее.

Когда все посмеялись, я рассказал несколько забавных историй о глупых преступниках, встреченных мной во время путешествий. Поняв, что завтрак начинает интересовать их больше, чем мои истории, я задал последний вопрос: «Чьи мамы раздражаются из-за того, что вы, ребята, оставляете на полу туалета капли мочи?»

Рук никто не поднял, но все засмеялись.

— Я говорю о тех липких каплях, которые обнаруживаешь, только когда в них наступаешь.

Смех громче, но рук не видно.

— Кто считает, что его мама придает этому слишком большое значение?

На этот раз руки подняли примерно восемьдесят процентов присутствующих.

— Значит, по-вашему, у мамы нет причин раздражаться из-за мочи на полу, когда рядом есть замечательный туалет?

Все энергично кивнули, проиллюстрировав всю разницу между миром мальчиков и миром их матерей. Они действительно не обращали внимания на капли мочи. Надеюсь, прочитав эту книгу, вы поймете почему. А пока вам может понравиться, как я попрощался с подростками, завершив выступление следующим образом:

— Будьте вежливы с мамой, убирайте с пола носки и время от времени заваривайте ей чай. На самом деле она не ворчунья — просто именно так и ведут себя хорошие матери. Другой у вас не будет, поэтому заботьтесь о ней.

Введение

Почему я не придумал более драматичного названия

Нет ничего лучше, чем быть мальчиком, — для этого не требуется опыт; однако, чтобы быть хорошим мальчиком, нужна практика.

Чарльз Дадли (1829–1900)

Работая над этой книгой, мне бы следовало использовать весь драматизм, который нагнетается вокруг мальчиков, поскольку страх — лучший стимул для покупки. Если бы я назвал книгу «Конец света, или Как спасти вашего сына от современной чумы, которая вот-вот его погубит», или «Почему мальчики терпят неудачи, ошибаются и выходят из-под контроля и как сделать их счастливыми и совершенными», или даже «Мальчики: новые прокаженные. Как уберечь сына от распада», тиражи значительно выросли бы. А назови я ее «Три вещи, которые надо знать, чтобы ваш сын не стал наркоманом и преступником», она бы наверняка попала в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.