Монтаж

Матесон Ричард

Жанр: Научная фантастика  Фантастика  Современная проза  Проза    2011 год   Автор: Матесон Ричард   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Монтаж ( Матесон Ричард)

ЗАТЕМНЕНИЕ.

Старик скончался. С кинонебес пел заоблачный хор. Среди клубящихся розовых облаков раздавалось: «Мгновенье или вечность…» Так и назывался фильм. Зажгли свет. Хор внезапно умолк, занавес опустился, от стен кинотеатра отражалось эхо: теперь «Мгновенье или вечность» пел квартет, запись студии «Декка». Продается по восемьсот тысяч копий в месяц.

Оуэн Кроули сидел, обмякнув, на своем месте, ноги скрещены, руки безвольно сложены. Он смотрел на занавес. Люди вокруг вставали, потягивались, зевали, болтали, смеялись. Оуэн сидел на месте и смотрел. Кэрол поднялась и натянула свой замшевый жакет. Она тихонько подпевала:

— «Ты сам часы, которые идут мгновенье или вечность».

Она замолкла.

— Милый?

Он пробурчал что-то.

— Ты идешь?

— Придется, — вздохнул Оуэн.

Он надел пиджак и двинулся вслед за ней к проходу, под ногами хрустели зернышки попкорна и обертки от конфет. Они вышли в проход, и Кэрол взяла его за руку.

— Ну? — произнесла она. — Что думаешь?

У Оуэна возникло тяжкое ощущение, будто она задавала ему этот вопрос уже миллион раз, что все их отношения состоят в бесконечном хождении по кинотеатрам и больше ни в чем. Неужели прошло всего два года с тех пор, как они познакомились, пять месяцев с тех пор, как они объявили о помолвке? На миг ему показалось, что прошли уже миллиарды лет.

— А чего тут думать? — сказал он. — Просто очередное кино.

Они вышли из зала. Это был последний сеанс. Огни в буфете уже погасли, автомат с содовой перестал мигать разноцветными лампочками. Единственным звуком был шорох их обуви по ковру, сменившийся топотом по полу фойе.

— В чем дело, Оуэн? — спросила Кэрол, когда он прошел квартал, не произнеся ни слова.

— Они меня сводят с ума.

— Кто?

— Эти тупые людишки, которые делают эти тупые фильмы.

— Почему это?

— Потому что они все искажают и приукрашивают.

— В каком смысле?

— Ну, вот этот писатель из фильма, — сказал Оуэн. — Он очень похож на меня, талантливый и крайне увлеченный. Однако же у него уходит почти десять лет на то, чтобы как-то заявить о себе. Десять лет! И во что же их превращает это дурацкое кино? Сводит до нескольких минут. Пара сцен, где он сидит за письменным столом и глядит угрюмым взглядом, пара ударов часов, несколько пепельниц с окурками, несколько пустых чашек из-под кофе, кипа бумаги. Лысые издатели с сигарами, которые отрицательно качают ему головой, ноги, шагающие по дорожке, и все. Десять лет тяжкого труда. С ума сойти.

— Но так и надо делать, Оуэн, — возразила Кэрол. — Это же единственный способ передать все это в кино.

— Тогда и жизнь должна быть как кино, — заявил он.

— О, ну тебе бы это вряд ли понравилось.

— Ошибаешься. Еще как бы понравилось. К чему мне бороться десять лет или даже больше? Почему не покончить со всем за пару минут?

— Это же совсем другое.

— Вот уж точно.

Полтора часа спустя Оуэн сидел на кровати в своей меблированной комнате, глядя на стол, где находилась печатная машинка и наполовину завершенная рукопись его третьего романа «А теперь Гоморра».

Почему, в самом деле, нет? Определенно привлекательная идея. Он знал, что в один прекрасный день добьется успеха. Так должно было быть. Иначе зачем он так много работает? Вот если бы можно было проскочить это разом. Незаметный переход от борьбы к успеху. Как было бы чудесно, если, бы эта часть могла уменьшиться, сжаться.

Сократиться.

— Ты же знаешь, чего я хочу? — спросил он у сосредоточенного молодого человека в зеркале.

— Нет, а чего? — спросил молодой человек.

— Я хочу, — сказал Оуэн Кроули, — чтобы жизнь стала простой, как кино. Вся тяжкая работа свелась бы к нескольким кадрам: усталый взгляд, разочарование на лице, кофейные чашки, ночные бдения за письменным столом, полные пепельницы, отказы и бредущие по дорожке ноги. А почему бы нет?

На бюро что-то щелкнуло. Оуэн посмотрел на часы. Было уже два сорок три ночи.

Ну ладно. Он пожал плечами и отправился спать. Завтра будут очередные пять страниц, очередная смена на игрушечной фабрике.

Минуло год и семь месяцев, и ничего не происходило. Но однажды утром Оуэн проснулся, вышел к почтовому ящику, и вот оно.

«Мы счастливы сообщить вам, что хотим опубликовать роман „Сон во сне“».

— Кэрол! Кэрол! — Он заколотил в дверь ее квартиры, после пятиминутной пробежки от метро и прыжков вверх по ступенькам сердце бухало как барабан. — Кэрол!

Она рывком распахнула дверь, на лице отражалась тревога.

— Оуэн, что?.. — начала она, потом взвизгнула от неожиданности, когда он оторвал ее от пола и закружил так, что подол ночной рубашки захлопал шелковыми краями. — Оуэн, что случилось?

— Смотри! Смотри! — Он опустил ее на кушетку и, встав рядом на колени, протянул ей смятое письмо.

— Ах, Оуэн!

Они обнялись, и Кэрол смеялась и плакала. Он ощущал сквозь тонкий шелк, как она мягко прижимается к нему, чувствовал влажное прикосновение ее губ к щеке, ее теплые слезы, текущие по его лицу.

— Ах, Оуэн, милый!

Она взяла его голову обеими руками и поцеловала, потом прошептала:

— А ты переживал.

— Уже нет. Больше уже нет!

Издательский дом горделиво возвышался над городом, внутри: драпировки, панели, тишина.

— Будьте добры, подпишите здесь, — показал редактор.

Оуэн взял ручку.

— Ур-ра! Привет! — Он отплясывал польку среди коктейльных бокалов, оливок, тарелок с закусками и гостей.

Кто-то хлопал в ладоши и орал, воздвигая в сердцах соседей монументы богиням мести. Кто-то толкал речь, рассыпаясь смехом, который звучными ртутными шариками раскатывался по комнатам и коридору квартиры Кэрол. Кто-то угощался за троих. Кто-то извергал ниагары отторгнутого телом алкоголя. Кто-то выдувал клубы никотина. Кто-то пытался увеличить население страны в темной, заваленной многочисленными пальто спальне.

Оуэн вскочил с места и заорал.

— Я краснокожий! — Он схватил Кэрол за растрепанные волосы. — Я краснокожий, я хочу твой скальп! Нет, не хочу, хочу тебя поцеловать! — И он сделал это под дикие аплодисменты и улюлюканье. Она повисла на нем, их тела слились. Аплодисменты становились все жарче. — И на бис! — объявил он.

Смех. Одобрительные крики. Грохочущая музыка. Кладбище пустых бутылок в раковине. Шум и бьющая энергия. Коллективное пение. Кавардак. Полицейский у двери.

— Входи, входи, защитник порядка!

— Так, прекращайте безобразие, люди в доме хотят спать!

Тишина среди бедлама. Они вместе сидят на кушетке, наблюдая, как свет зари разливается по подоконнику. Кэрол в ночной рубашке жмется к нему, полусонная, Оуэн прижимается губами к ее теплой шее и ощущает пульсацию крови под атласной кожей.

— Я люблю тебя, — шепчет Кэрол.

Ее губы, его губы. Жаждущие, они находят друг друга. Он вздрагивает от удара электричества, скопившегося на ее шуршащей рубашке. Он тянет за лямки и смотрит, как они соскальзывают с бледных круглых плеч.

— Кэрол, Кэрол.

Ее пальцы кошачьими коготками впиваются ему в спину.

Телефон звонит, звонит. Оуэн открыл один глаз. В веко будто воткнули раскаленные вилы. А когда веко поднялось, эти вилы прошли прямо в мозг.

— О-о-о! — Он зажмурил глаза, и комната исчезла. — Хватит уже, — пробормотал он несмолкаемому телефону и гоблинам в железных башмаках, которые плясали кадриль в его голове.

Где-то на другом конце вселенной открылась дверь, и звон прекратился. Оуэн вздохнул.

— Алло? — произнесла Кэрол. — О. Да, он здесь.

Он услышал шуршание ночной рубашки, ощутил прикосновенье ее пальцев к плечу.

— Оуэн. Проснись, дорогой.

Он видел только глубокую ложбинку между холмами розовой плоти под полупрозрачным шелком. Он потянулся к ней, но она уже уходила. Его рука схватила ее и притянула ближе.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.