Есть нечего!

Немирович-Данченко Василий Иванович

Жанр: Русская классическая проза  Проза  Прочие приключения  Приключения    Автор: Немирович-Данченко Василий Иванович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Положение Самурского укрепления с каждым днём становилось всё ужаснее и ужаснее. Дошло до того, что комендант должен был собрать вечером у себя офицеров.

Все были покалечены. Роговой едва вошёл и тотчас же должен был опуститься в кресло. После раны его мучила лихорадка, рука была перебита у плеча. Пуля ещё сидела в левой ноге, и он ходил, опираясь на костыль… Незамай-Козёл, весь в шрамах и царапинах, угрюмо ждал коменданта… Шашка взбалмошного лезгина украсила потомка славных запорожцев неопасною, но громадною раной через весь лоб… Кнаус тоже был молчаливее обыкновенного… Сюда же пригласили и Хаби-Мехтулина, как уже представленного за отличие в прапорщики…

Брызгалов вышел суровый и молчаливый…

Он долго сидел без слова, потом, точно опомнившись, скороговоркой произнёс:

— Извините, господа, — не предлагаю вам ничего… У нас нет ни крохи…

И опять смолк.

Кнаус кашлянул. Брызгалов поднял на него вопрошающий взгляд и тотчас же опустил его… Странно было видеть выражение непреклонной решимости на этих измученных истомлённых лицах.

— Господа! — наконец, начал комендант. — Я вас пригласил на военный советь… Наше положение безвыходно… Есть нечего… Люди утомлены и голодны… Завтра Шамиль набросится на нас со всеми своими силами…

Такая тишина стояла кругом, что можно было слышать пение цикад в вершине чинары…

— Я получил уже сведения об этом… На утро — с восходом солнца — он назначил общий штурм крепости. Костры их придвинулись. Отдельные отряды почти у стен… Они уже не считают нужным бояться нас. Кабардинцы раскинулись ближе пушечного выстрела и бесцеремонно зажгли огни. С юга на нас идут хунзахцы и дидойцы. Их тоже придвинули так, что наши часовые на башне слышат их разговоры, разбирают отдельные слова…

Он утомлённо опустил голову… Видимо, собирался с силами…

— Речи о сдаче не должно быть… Мы все умрём, как приличествует воинам Российские державы… Итак сдачи не может быть!.. Я не допущу её, хотя вместе с нами (у него дрогнул голос) погибнет и моя дочь… Но драться мы тоже её в состоянии. У многих солдат ружья валятся из рук. Нет силы ни у кого… Что нам делать? Хаби-Мехтулин как младший, с вас начинаю, что вы скажете?..

— Я буду драться…

— Хорошо… А вы, Роговой?..

— Умрём, Степан Фёдорович, и только… О чём же толковать?..

И он устало опустился опять…

— Штабс-капитан?..

Незамай-Козёл приподнялся.

— По моему мнению… следовало бы выйти всем и постараться пробиться через них, паршивцев.

— Пробиться нельзя… — коротко ответил Брызгалов. — Лезгинцы перехватают нас руками как кур. Мы не далеко уйдём. Пробиться нельзя. Теперь их здесь более 18.000… А нас слишком мало — раз, и мы истощены голодом — два…

— Всё одно… Они нас и в крепости перехватают…

— Я имею план… Вы, господа, решились умереть и не сдаваться?..

— Неслыханное дело, класть оружие перед горцами.

— Ну так вот… Мы отступаем к пороховому погребу… В ту минуту, когда неприятель ворвётся; — мы отбиваемся около погреба… сколько можем, чтобы в наше бедное Самурское укрепление набралось побольше врагов… Я буду в погребе и…

— Ура! — крикнул Незамай-Козёл, да так, что забывшаяся было в тяжёлой дрёме Нина, рядом, вздрогнула и широко открыла впалые глаза…

Но там было опять тихо, и только ровный медленный голос отца её раздавался среди общего молчания… Нина взглянула в окно. Широко и ровно струился в комнату лунный свет, рисуя параллелограммы окон на полу. Вон в одном чёрною тенью отразилась какая-то ветка и колышется в окне, и на полу колышется. Тёмное пятно проплыло по полу… Должно быть, между луною и окнами пролетела сова…

— Вы меня поняли, господа?.. Приготовьтесь к смерти!.. Мы не сдаём крепости… Я в последний момент взорву её вместе с оставшимися в живых нашими товарищами и массами ворвавшихся горцев. Нам остаётся теперь одно — слава в потомстве и молитвы в настоящую минуту… Прощайте, господа!

И, не подав никому руки, такой же суровый и решительный он повернулся и пошёл к Нине…

— Ты не спишь, голубка?

— Нет…

— Прости меня… Я погубил тебя… Я не должен был вызывать тебя сюда…

И он устало опустил голову на руки.

— О чём ты, папа? Как тебе не стыдно!.. Разве я не должна быть там, где ты?..

— Нам надежды не осталось вовсе… Завтра последний день… Приготовься!..

— К чему?.. — Нина приподнялась в постели на локте и обернула бледное лицо к лунному свету.

— К чему?.. Завтра горцы ворвутся сюда… И… мы решились умереть…

Лицо её хранило задумчивое выражение…

— Ты это скрывал от меня, папа?

— Да!

— Напрасно… Я не боюсь… Я давно готова…

Только одна слезинка покатилась по её впалой щеке на подушку.

— Я пугалась одного… Попасть в плен к ним… Этот Хатхуа такими глазами смотрел на меня… А умереть — что ж… Бог нас ждёт там… И мама тоже… Я её теперь часто вижу во сне. Она такая счастливая, радостная… Я спокойна, папа… Мне не страшно…

Брызгалов взялся за голову… Точно она у него болела. Потом быстро наклонился, поцеловал Нину и, благословив её, вышел вон…

Ночь была тепла и тиха…

Луна, уже на ущербе, всё ещё сияла ярко… В серебряном блеске словно очарованные стояли горные вершины… Цикады громко пели в листве чинары… Их не испугала боевая тревога. Тени ложились черно и резко… Издали слышался гул… Брызгалов печально улыбнулся… Он понял — Шамиль придвигает остальные отряды…

— Последняя ночь жизни… Жена моя милая! Теперь уже скоро… Завтра встретимся… И дочь свою я приведу с собою…

И вдруг ни с того, ни с сего тихо, чуть слышно он запел:

«Во блаженном успении вечный покой — новопреставившимся рабам Твоим подаждь, Господи!»

1902

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.