Microsoft Word - FUTU.RE by Glukhovsky - Chapter 2.docx

Glukhovskiy Dmitry

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ДМИТРИЙ ГЛУХОВСКИЙ

БУДУЩЕЕ

www.futu.re

www.vk.com/futurebook

Глава II. «Водоворот»

Мне нельзя здесь находиться.

Но я слишком взбудоражен, чтобы идти домой, а больше идти мне

некуда, поэтому я тут. В купальнях «Источник».

Отсюда, из моей чаши, кажется, что купальни занимают всю вселенную.

Сотни больших и малых бассейнов «Источника» веерными каскадами

поднимаются к теплому вечернему небу. Чаши бассейнов сообщаются

прозрачными трубами. Из помещений для переодевания подъемником

взбираешься по стометровому стеклянному стволу, на котором и зиждется

вся фантасмагорическая конструкция, на самую вершину – и попадаешь в

обширный бассейн. А из него уже можно с пенистыми ручьями сплавляться по

расходящимся в разные стороны трубам вниз, от одной чаши – к другой, пока

не найдешь такую, где захочется остаться.

Каждая чаша, заполненная морской водой, пульсирует своим цветом и в

такт той мелодии, которая играет внутри нее – но какофонии не возникает:

управляемое одним дирижером, пение тысячи чаш сливается в единый

грандиозный оркестр, выплавляющий из разноголосицы великую, неземную

симфонию. Чаши, как и трубы – прозрачны; если смотреть на них сверху, они

кажутся соцветиями на ветвях древа мироздания, если глядеть снизу –

сонмами радужных мыльных пузырей, которые ветер уносит в преднощную

синь. И многоцветное свечение этих пузырей тоже согласовано,

синхронизировано: гроздья висящих в пустоте бассейнов, перевернутых

стеклянных куполов то принимают общий оттенок, то начинают передавать

друг другу по трубам сначала один цвет, а потом другой – и словно огонь

взбегает вверх по этому удивительному хрустальному баобабу,

соединяющему небеса и земную твердь.

Стоит он посреди зеленого горного плато, окруженного заснеженными

отрогами; солнце якобы только что скрылось за самым дальним из них.

Конечно, и седые пики, и оцепленная ими равнина под мшистым ковром, и

гаснущее небо – просто проекции. Ничего этого нет, а есть только громадный

кубический бокс, в центре которого установлено невероятное сооружение из

псевдо-­-стекла, прозрачного композита.

Но подделку замечаю только я, потому что сегодня я видел настоящее

небо и настоящий горизонт. Остальных, конечно, ничто не смущает.

Разрешение и объемность у проекций таковы, что человеческий глаз

неспособен различить подделку уже с пары десятков метров. Ничего; люди

привыкли не заходить за ажурные ограждения, которыми обозначаются

пределы комфортного самообмана.

Я и сам хочу поверить в эти горы и в это небо; я пью еще, и граница

между проекцией и реальностью плавится и тает.

Словно сонные тропические рыбки в аквариумах, нежатся в чашах

бассейнов купальщики в ярких тряпках. «Источник» – пиршество для глаз,

сады свежести, красоты и желания, храм вечной юности.

Тут нет ни единого старика и ни одного ребенка: хозяева «Источника»

не хотят доставлять своим посетителям ни малейшего морального и

эстетического дискомфорта. Пусть те обитают в своих резервациях, где

никого не смущают их отклонения, а стеклянные сады открыты только для

тех, кто сохраняет свои молодость и силу.

Девушки и юноши приходят сюда и поодиночке, и парами, и большими

группами; любой, спускаясь вниз по трубам, может подобрать чашу себе по

вкусу. С музыкой, которая созвучна его настроению. С размерами,

подходящими для уединенного созерцания, или для любовного слияния, или

для дружеских игр. С соседями молчаливыми, не проявляющими к другим

никакого интереса, или с теми, кто пришел сюда за негой и приключениями и

электризует своим настроением всю чашу.

Ветви хрустального баобаба – путаный лабиринт, и в нем можно

забраться в такие уголки, в которых никто не потревожит… Но не всех

смущают чужие взгляды – некоторые, едва заискрив между собой, сплетаются

похотливым жгутом в шаге от случайных свидетелей, нечаянно касаясь их в

страстной судороге, короткими вздохами или сдавленным стоном одних

заставляя отворачиваться, других – привлекая к себе.

Для обычных людей купальни – заповедник удовольствий, аттракцион

счастья, один из самых любимых способов провождения вечности.

Но для таких, как я, они порочны – и запретны. И тем особенно сладки.

Я полулежу в небольшой чаше примерно посредине нарисованного

мира, и половина пузырей-­-бассейнов парит высоко над моей головой, в то

время как другая половина раскинулась внизу. Запах ароматических масел –

чувственный, тяжелый – пропитывает воздух. Оболочка моего бассейна

сейчас приглушенно вспыхивает фиолетовым, акустика прямо сквозь кожу

притрагивается к моим органам негромкими, но проникающими басами;

музыка спокойная и тягучая, но вместо того, чтобы убаюкивать, она

возбуждает воображение.

Сквозь стекло я вижу чашу внизу – в ней морскими звездами

раскинулись две молодые девушки, держась за руки – трогательно, лишь

указательными пальцами – они словно парят в воздухе.

У одной, смуглой, через желто-­-флюоресцирующую ткань

символического купальника проступают коричневые пятнышки сосков.

Другая, рыжая с молочно-­-белой кожей, прикрывает обнаженную грудь рукой;

длинные волосы, разметанные по воде, золотой аурой обрамляют ее узкое,

немного детское лицо. Она смотрит вверх, на поднимающиеся в небо

мерцающие стеклянные шары, и в какой-­-то миг мы встречаемся глазами. И

вместо того, чтобы отвести взгляд, она медленно улыбается мне.

Я возвращаю ей улыбку и отворачиваюсь, закрываю глаза. Течение

соленой воды чуть покачивает меня, и текила морским прибоем шумит в

ушах. Я знаю, что могу сейчас соскользнуть вниз по трубе и через несколько

мгновений тоже держать рыжеволосую девчонку за руку, знаю, что она не

откажется от своих безмолвных обещаний. Купальни – место, куда приходят

за всплеском и за выплеском; раньше с той же целью люди посещали ночные

клубы. В прозрачных чашах мы топим свое одиночество, разбавляем его

поспешными знакомствами, горячечными стремительными схватками; но

внезапная близость заставляет нас чувствовать себя неловко, и мы бежим от

этой неловкости, друг от друга – вниз, прочь по стеклянным трубам.

Мы? Я причислил себя к ним. Нет, не мы, а они.

Нам, Бессмертным, вход в купальни воспрещается кодексом чести.

Рассадник разврата – так они называются в правилах.

Дело, конечно, не в том, что мы можем оказаться подвержены

сиюминутному вертиго, дело не в коротком отчаянном сцеплении половых

органов, а в том, что может стать результатом сцепления. В конце концов,

предписание Бессмертным принимать таблетки безмятежности – пока что

лишь настоятельная рекомендация. Животная природа, которую старается

извести в нас сенатор и прочие покровители Фаланги, ими нехотя признается.

Для нас открыты спецбордели со шлюхами, умеющими выполнять спецзаказы

и оберегать спецсекреты. Однако за их пределами мы должны вести себя как

кастраты.

Я должен. Что я здесь делаю?

Брызги!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.