Генрик Сенкевич. Собрание сочинений. Том 6-7

Сенкевич Генрик

Серия: Собрание сочинений в девяти томах [6]
Жанр: Историческая проза  Проза    1985 год   Автор: Сенкевич Генрик   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Генрик Сенкевич. Собрание сочинений. Том 6-7 (Сенкевич Генрик)

Annotation

В шестой и седьмой тома Собрания сочинений Генрика Сенкевича (1846—1916) входят социально-психологические романы «Без догмата» (1890) и «Семья Поланецких» (1894).

ГЕНРИК СЕНКЕВИЧ

Том  шестой

Том седьмой

 ГЛАВА I

 ГЛАВА II

 ГЛАВА III

 ГЛАВА IV

 ГЛАВА V

 ГЛАВА VI

 ГЛАВА VII

 ГЛАВА VIII

 ГЛАВА IX

 ГЛАВА X

 ГЛАВА XI

 ГЛАВА XII

 ГЛАВА XIII

 ГЛАВА XIV

 ГЛАВА XV

 ГЛАВА XVI

 ГЛАВА XVII

 ГЛАВА XVIII

 ГЛАВА XIX

 ГЛАВА XX

 ГЛАВА XXI

 ГЛАВА XXII

 ГЛАВА XXIII

 ГЛАВА XXIV

 ГЛАВА XXV

 ГЛАВА XXVI

 ГЛАВА XXVII

 ГЛАВА XXVIII

 ГЛАВА XXIX

 ГЛАВА XXX

 ГЛАВА XXXI

 ГЛАВА XXXII

 ГЛАВА XXXIII

 ГЛАВА XXXIV

 ГЛАВА XXXV

 ГЛАВА XXXVI

 ГЛАВА XXXVII

 ГЛАВА XXXVIII

 ГЛАВА XXXIX

 ГЛАВА XL

 ГЛАВА XLI

 ГЛАВА XLII

 ГЛАВА XLIII

 ГЛАВА XLIV

 ГЛАВА XLV

 ГЛАВА XLVI

 ГЛАВА XLVII

 ГЛАВА XLVIII

 ГЛАВА XLIX

 ГЛАВА L

 ГЛАВА LI

 ГЛАВА LII

 ГЛАВА LIII

 ГЛАВА LIV

 ГЛАВА LV

 ГЛАВА LVI

 ГЛАВА LVII

 ГЛАВА LVIII

 ГЛАВА LIX

 ГЛАВА LX

 ГЛАВА LXI

 ГЛАВА LXII

 ГЛАВА LXIII

 ГЛАВА LXIV

 ГЛАВА LXV

 ГЛАВА LXVI

 ГЛАВА LXVII

 ГЛАВА LXVIII

 ГЛАВА LXIX

 ГЛАВА LXX

 ПРИМЕЧАНИЯ

 СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ РОМАНЫ СЕНКЕВИЧА

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

ГЕНРИК СЕНКЕВИЧ

Собрание сочинений

Тома шестой и седьмой 

Том  шестой

БЕЗ ДОГМАТА

Роман

  Рим, 9 января 1833 г.

Несколько месяцев назад я встретился с моим другом, Юзефом Снятынским, который в последнее время занял видное место среди польских писателей. Мы беседовали о литературе, и Снятынский сказал, что он придает величайшее значение всяким мемуарам. По его мнению, человек, оставивший после себя дневник, как бы он ни был написан, хорошо или плохо, лишь бы искренне, передает будущим психологам и писателям не только картину своей эпохи, но и правдивый человеческий документ, единственный, которому можно верить. Снятынский утверждает, что в будущем дневники и мемуары станут главнейшей формой повествования, что вести дневник — заслуга перед обществом, и человек, который трудится таким образом для общества, имеет право на его признательность.

И вот, так как я дожил до тридцати пяти лет, но не помню, чтобы до сих пор сделал что-нибудь для нашего общества (хотя бы уже потому, что по окончании университета почти постоянно, с небольшими только перерывами, жил за границей), и так как — хотя говорю я об этом в тоне юмористическом и, как губка, весь пропитан скептицизмом — в сознании своей бесполезности есть немало горечи, я решил вести дневник. Если это и в самом деле труд для общества и заслуга перед ним, — пусть я хоть таким путем буду ему полезен.

Хочу, однако, быть до конца искренним: за дневник я принимаюсь не только из таких соображений, но и потому, что идея эта меня занимает. Снятынский уверяет, что, когда заведешь привычку записывать свои мысли и впечатления, это становится любимейшим делом в жизни. Если со мной произойдет обратное, то бог с ним, с дневником! Не буду обманывать себя — я уже предвижу, что тогда дело лопнет, как слишком туго натянутая струна. Для общества я готов на многое, но скучать ради него — ну, нет, на это я не способен.

Впрочем, я решил не пугаться первых трудностей. Постараюсь привыкнуть и войти во вкус этого занятия. Снятынский во время наших бесед беспрестанно твердил мне: «Только не гонись за стилем! не пиши литературно». Легко сказать! Я хорошо знаю, что чем писатель талантливее, тем меньше в его писаниях «литературности». Но я-то — дилетант и не владею формой. Знаю по собственному опыту: человеку, который много думает и сильно чувствует, часто кажется, что стоит только попросту записать свои мысли, и получится нечто незаурядное. А между тем, как только за ото примешься, невольно начинаешь подражать каким-либо стилистическим образцам, и хотя бы человек писал только для себя, он безотчетно принимает какую-то позу и ударяется в банальное фразерство. Мысли его не желают переходить на бумагу, и, можно сказать, не голова управляет пером, а перо — головой, и притом с пера текут такие плоские, пустые, фальшивые слова! Этого-то я и боюсь. Боюсь главным образом потому, что если мне не хватает навыков, красноречия, настоящей художественной простоты и так далее, то вкуса у меня, во всяком случае, достаточно, и стиль моего писания может опротиветь мне до такой степени, что писать станет просто невозможно. Ну, да там видно будет! А пока я хочу сделать краткое вступление к своему будущему дневнику — сообщить кое-что о себе.

Зовут меня Леон Плошовский, и мне, как я уже упоминал, тридцать пять лет. Я — из довольно богатого рода, сохранившего до последнего времени состояние далеко не среднее. Я же, несомненно, фамильного состояния не умножу, но зато и не промотаю его. Положение мое в обществе таково, что мне нет надобности карабкаться вверх или покупать себе какие-то привилегии. Ну, а разорительные и разрушительные наслаждения… Я ведь скептик и знаю всему истинную цену, вернее говоря, — знаю, что все в жизни ни черта не стоит.

Мать моя умерла через неделю после моего рождения. Отец любил ее больше жизни, и после ее кончины у него часто бывали приступы тяжкой меланхолии. Излечившись от нее в Вене, он не захотел вернуться в свое родовое поместье, где воспоминания разрывали ему сердце. Он отдал Плошов своей сестре, моей тетушке, а сам в 1848 году поселился в Риме и безвыездно живет в этом городе больше тридцати лет, не желая расставаться с могилой моей матери. (Я забыл упомянуть, что он перевез гроб с ее телом из Польши в Рим и похоронил ее на Кампо Санто.)

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.