У любви краски свои

Брыжинский Андрей

Жанр: Современная проза  Проза    2007 год   Автор: Брыжинский Андрей   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Повесть (журнальный вариант)

Иван Егорович давно уже намеревался пойти показаться в больницу, но, как всегда, дел было невпроворот: одно, другое, третье. А вот позавчера так прострелило сердце, аж дохнуть было тяжело. И сегодня то же самое. Вернулся с работы — сердце по-прежнему ноет. «Дела делами, и не заметишь, как скопытишься, — подумал Иван Егорович. — Пошаливает сердчишко…»

«Вот положат в больницу, — прикидывает про себя, — кто знает, насколько там задержишься. Надо бы успеть побывать в летнем лагере, поговорить с доярками. Показатели надоев что-то вниз покатились».

Перекусив немного, пошел в правление колхоза, здание которого недалеко от дома Паксяськиных.

Шофер Килейкин уже ждал его.

— Запряг мерина? — подошел Паксяськин к Саше, поздоровался с ним, протянув руку.

— Накормил досыта, чтобы потом не проголодался во время поездок.

— Хорошо. Сегодня нам, Саша, во многих местах надо быть. Подожди немного, скоро поедем.

И вот они уже едут по длинной, вытянутой лентой узкой дороге, вдоль которой по обеим сторонам раскинулись широкие поля, где шепчутся между собой колосья ржи. Иван Егорович радуется, глядя на хлеба: «Как вытянулись! И не заметишь — жатва начнется».

Перед глазами вдруг встали два бесхозных комбайна. Не отыскалось пока желающих работать на них. «Вновь пойти с поклоном к кому-то из трактористов, возможно, кто и согласится пересесть на комбайн…» Нерадостные это мысли. Молодежь заканчивает школу, и — в город. Ладно еще, если едут туда на учебу. Но ведь и оставшиеся здесь через год-другой намыливаются туда же. Как же быть нам, селянам? «Зря я согласился на должность председателя колхоза, — размышлял Паксяськин. — Хватило бы и ярма заведующего фермой. Дети выросли. Дочка Лида вроде с мужем ладно живет, вдвоем в соседнем селе учительствуют, внучка — веселушка, на радость всем растет. Да и сын Петр в этом году завершит учебу, любимую для себя профессию приобретет, по душе работу найдет, прокормится. Много ли нам с женой надо?.. Как только дал уговорить себя другу?! Думал, слажу, не стал перечить Серафиму Григоричу, ведь придется работать с односельчанами, здесь я всех их знаю. Но… и под гору, конечно, не скатываемся, и в то же время галопом не можем скакать. Не хватает работников. Ни уговорами, ни угрозами не можем оставить парней да девчат в селе. Ничего в голову не приходит, как их задержать здесь. А ведь многие из колхозников уж преклонного возраста. С ними много не наворочаешь. Все в город, в город…»

Саша заметил пасмурное настроение предколхоза, желая ободрить его, сказал:

— Э-эх, день сегодня какой — ни облачка на небе! В такой погожий денечек грех унывать, Иван Егорович.

— Сам знаю, что не гоже настроение портить, да куда денешься? — словно проснулся Паксяськин. — Не все в жизни радует. Вот, почитай, и днем и ночью с тобой в делах-заботах: туда-сюда, туда-сюда. И все же никак не успеваем везде. В одном месте завал, в другом… неразбериха. Кажется, всего себя отдаю делу, лада же нету.

— Не тужи, Иван Егорыч, и у предыдущих председателей колхоза не лучшим образом шли дела, если еще не хуже.

Саша по-своему понимает все. Ему до Паксяськина двух председателей колхоза пришлось возить, много своими глазами видел, что и как. Поэтому считал: никаких причин для больших огорчений нет.

— Терзаешь себя излишне, Иван Егорыч, так и здоровье подорвать можно.

— Не научился спустя рукава работать. Взялся за гуж — не говори, что не дюж. Не такими бы хотелось видеть дела «Сятко».

— Э-э, Иван Егорыч, Москва не сразу строилась. Не волнуйся, что не везде успеваешь, — тоном знатока успокоил Килейкин. — Замечаю, в последнее время частенько за сердце хватаешься, — жалеючи говорит он. — Кое-что иногда пропускай мимо души, Иван Егорыч.

— Да ладно, Саша. Захомутал я себя, придется теперь везти воз. А насчет сердца… — он правую руку приложил к груди. — Сегодня после посещения лагеря съездим с тобой в райбольницу Сурска, покажусь врачам.

Доехали до окраины леса. Паксяськин вышел из машины первым.

— Красота-то какая!

От увиденного душа полнилась тихой радостью. Ноги по колено утопают в густой зеленой траве. От дуновения ветра переговариваются между собой листочки на деревьях. Дальний пригорок кажется упирающимся в небо. Он весь порос низкорослыми деревьями, кустарником. Под горой змейкой, сверкая на солнце, течет речка Сияна, спешит, спешит куда-то в неведомую даль нести свои воды. Куда ни кинешь взор — всюду ширь полей, радующая душу колосящаяся рожь.

Сердце упивалось трелью соловья, красивым пением других птиц. Запахи трав дурманили Ивана Егоровича. Он молча вдыхал эти ароматы, вслушивался в многоголосый хор птиц. Затем спросил:

— И что за злые ветра сдувают отсюда, от такой вот красоты молодых людей? Как только силы у них находятся для расставания с родным домом? Не доходит до меня такое, никак не разумею своей башкой.

— Дали манящи. Это — закон природы, — задумчиво произносит Килейкин.

Он и сам задумывался когда-то об этих далях. Однако все же гнездо Саша свил у себя в селе: женился, ребенок есть, дом построил. Теперь нисколько не кается, что никуда не уехал. Наоборот, считает: лучше села для него ничего нет на свете. На уезжающих из родных мест молодых людей все же смотрит с грустинкой, но в то же время с гордостью: каждый находит именно свою дорогу жизни. Да, в городе, возможно, кое-кому и лучше, но ведь и здесь прикипает душа к деревенскому укладу. Он по себе это знает, и никто уж его не уговорит покинуть родные края. Парень твердо уверовал: правильный выбор сделал среди жизненных тропинок.

Летний лагерь отсюда совсем рядом, поэтому доехали до него быстро. Коров в калде не было, видимо, еще паслись где-то. Доярки мыли пустые фляги, опрокидывали их и надевали для сушки на столбушки ограды.

— Здорово, бабоньки, — обращение Паксяськина адресовалось всем.

— Здоровеньки булы, Иван Егорыч, — с улыбкой на устах ответила на приветствие немолодая доярка.

— Много сегодня надоили? Что-то не радуют показатели, — вытащил он из нагрудного кармана бумаги, стал рассматривать их.

— С этими иродами, Иван Егорович, не только молочных рек не будет, ручеечки и те, смотри, кабы не высохли, лихоманка на них, — начала, быстро выговаривая слова, пятидесятилетняя доярка Анна Праксина. — Бесстыдники, кручено-верчено, пастухи.

На самом деле, сколько раз уж ругались доярки с колхозными пастухами. Все бестолку. А с чего бы им хорошо работать, когда все равно ведь платят одинаково? Немного погоняют коров туда-сюда и быстрее — к речке, водичкой поят. Никита с Тимофеем по «лодырничанью» один другого хлеще. Загонят коров на песочек около Сияны, и день-деньской заставляют «отдыхать» их там. А зачем утруждать себя, когда зарплата утвердившаяся?

— Тэ-экс, и почему до сих пор молчите?

— А-а, — махнула рукой Праксина, — толку-то? Что, замену им найдете? Не верится. Откуда? Ломаный грош корысти от ругачки с ними.

— Погоди вот, пойду нагоняй дам им, креста на них нет, — зажигается Паксяськин. — Где пасут сегодня?

— Пастбище у них одно: под горой, а затем — к речке, ежедневно этим маршрутом ходят, и луг уже весь истоптан, — недовольно сообщает Праксина.

— Сейчас же поехали туда, Саша. Я такую взбучку им дам, до конца дней своих помнить будут.

Коров, на самом деле, заметили около Сияны. И времени было не так много, надо было еще где-то попастись скотине на травке, коровы же «отдыхали» у речки. Из пастухов находился здесь только один.

— Почему так рано загнали их сюда?! — громко закричал на пастуха председатель колхоза. — Где твой напарник?

— Корова провалилась в торфяную яму. Никита побежал туда. Кто знает, вытащит или нет. Я вот стадо караулить остался. Не успеваю туда-сюда бегать.

— Вижу, как стараетесь, олухи царя небесного. Где бродят коровы: по торфяникам, ямам — ничегошеньки не волнует вас. Вот пропадет хотя бы одна из них, все до копеечки заплатите! — И уж несколько более спокойным тоном Паксяськин спросил: — Где провалилась корова?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.