Один в поле…

Коршунов Олег

Жанр: Историческая проза  Проза    2001 год   Автор: Коршунов Олег   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Киевские гости возвращались с переяславского торжища после удачного дня к избе, где остановились на постой. Навстречу, развернувшись во всю ширину улицы, плотной толпой надвигались десятка два молодцов. По их залихватскому виду, по развязной походке, по заломленным набекрень шапкам было видно — драки не миновать. Сегодня на торжище одному из переяславских забияк киевляне разбили нос, да и поделом — нечего было задираться. Теперь же побитый, собрав своих дружков, решил наказать приезжих, и переяславские задиры подкараулили киевлян на улице, по которой те возвращались к своей постоялой избе. Киевляне тоже были не из пужливых и продолжали идти вперед своей дорогой, только собрались плотнее у своих возов с товарами. Так они продолжали идти навстречу друг другу, пока не сошлись на пять шагов, тут стороны остановились.

Переяславцы встали руки в боки, грудь колесом. Ихний заводила гаркнул во всю молодецкую глотку:

— Вы ча, кияне, совсем стыд потеряли?! Разгулялись тут, как дома!

Киевляне ответствовали, ничуть не смутясь:

— А ну-ка ослобони дорогу! Дай пройти, а то заденем невзначай!

— Нет, ты глянь, ты глянь! Сами рожей на кулак напирают! А ну, плати откупную за проезд!

— Чем же откупную возьмешь?

— Сгружай бочонок вина!

— Ну, вино нам самим пригодится, а вот тумаков вам отсыпем изрядно!

Возничий стеганул лошадь и направил прямо на переяславцев, те раздались в стороны, но сразу двое удальцов повисли на удилах, а остальные с криком кинулись на киевлян, которые пошли в отмах. Лупцевали друг друга от души, размашисто, с плеча, куда ни попадя. Уступать не хотел никто. Несколько человек уже отползали посторонь, не в силах подняться на ноги, чтобы совсем не зашибли. Дело дошло уже до оглобель, кто-то сгоряча вынул нож…

По улице шел человек. Ничего в его внешности не было особо примечательного: лет тридцати пяти, среднего роста, русые волосы и борода, спокойный взгляд карих глаз. По одежде не скажешь даже, какого сословия: чистая белая рубаха, по вороту, рукавам и подолу вышивка-оберег, хороший пояс, добротные крепкие сапоги — все без излишней украсы. То ли мастер-ремесленник, то ли человек торговый, то ли из небогатых бояр. Вряд ли княжеский дружинник — при нем не было никакого оружия. Под мышкой он держал куль с покупками, видно, возвращался домой с торжища. Но нечто примечательное было в его поведении: увидев драку, он ничуть не изменился в лице — ни один мускул не дрогнул, глаз не моргнул, будто бы драка — такое же обычное явление, как, скажем, мирная беседа старых знакомцев. Он как шел по середине улице, так и продолжал идти, ничуть не замедлившись, прямо на дерущихся неторопливой походкой, своей статью выдающей его телесную крепь и легкость в движениях.

Он невозмутимо вошел в этот буйный перехлест эмоций и ударов. Кто-то из переяславских налетел на него спиной и, развернувшись, по инерции уже послал руку в удар, но на полпути рука вдруг обмякла и опустилась: драчун узнал идущего. Переяславцы, завидя его, переставали драться, киевляне, ничего не понимая, с удивлением остановились тоже. А человек, продолжая идти, сказал негромко, но слышно для всех:

— Охолонь! Дурь свою скинули и будет. Миритесь теперя.

Сказал, не останавливаясь, и пошел не оглядываясь по своим делам, как ни в чем не бывало.

Драчуны стояли и глядели друг на друга, держась кто за опухшую скулу, кто за намятые бока, зажимая разбитые носы и потирая подбородки там, где вырваны клочки бороды. Продолжать никто не захотел, надо было мириться. Один из киевлян спросил у ближнего переяславца:

— Слышь, эт кто таков был? Чегой-то вы затихли все и стали как вкопанные?

— Ратияр это.

— А чего вы пужнулись, нешто он кулачный боец велик?

— Эх ты, незадача! Ратияр не дерется! Никогда!

С полуденной стороны потянулись в нежно-голубое небо сигнальные дымы — это сторожа со степного порубежья предупре-ждали: беда, пришли степняки! Ударили в набат сразу в нескольких переяславских церквах. Люди, побросав все свои дела, спешно во-оружались у кого чем было и бежали ко княжому двору, где из княжеского запаса быстро раздавали оружие и доспехи и назначали, кому где держать оборону. Дружинники поднялись на башни городской стены. Ворота сразу затворили, но их то и дело приходилось открывать, чтобы впустить селян, прибегавших укрыться за городскими стенами.

Половцы не заставили себя долго ждать, — вынеслись из-за леса, конной лавой обтекли город. Сразу сунулись было на стены — хотели наскоком взять, да не тут-то было! На стенах за заборолами их ждали переяславцы — ударили стрелами, забросали камнями, и степняки отхлынули в поле, собрались в одном месте.

К надворной башне, откуда руководил обороной города молодой князь Всеволод, подъехали половецкие послы и стали требовать откупа, иначе де город на копье возьмут. Всеволод с ними разговаривать не стал, а велел ответить своим дружинникам. Те за словом в суму не полезут. Эх, жаль только половецких слов не хватает, чтобы донести до поганых весь смысл широкого разлета русского бранного слова! Языки — что лошади: понесли — не остановишь! Оглушив ворогов бранью, забросав доверху смачными словесами (познаний в половецком языке так и не хватило — крыли уже вчистую по-нашему!), переяславцы пустили по стреле для пущей ясности. Половчины унеслись к своим. Уж чего-чего, а умения браниться у русичей не отнять! Без предварительного переругивания, задирания противника не начиналось ни одно сражение. Поэтому и ругань, и бой назывались на Руси одним словом — брань.

В этот день приступов больше не было, половцы готовились к штурму. Ночью небо озарялось сполохами огня — степняки жгли окрестные села.

— Ну, ответите мне ужо, — тихо сказал князь, глядя на зарева пожаров.

Половцев было не менее восьми тысяч конных воинов. В конной дружине князя Всеволода восемь сотен воев, также он мог вывести за стены около пяти тысяч переяславских ратников, оставив еще людей для защиты стен.

Всеволод собрал воевод и сотников.

— Ударим на рассвете. Багрян, поведешь пять сотен воев, заваришь кашу, а там и пешцы подоспеют. Три сотни в запасе при мне будут. Ратияр, тоже пока при мне будь.

Летние ночи коротки. Засветлел восток. Тихо открылись городские ворота. Дружина сразу набирала разгон. Половцы оставили у ворот своих сторожей, и хотя те и успели поднять шум, но многие степняки еще не успели вскочить в седло, когда переяславцы врубились в их расположение. Забурлила бешеная круговерть сечи. Прибежала пешая рать, в ход пошли копья и рогатины.

Три сотни конных дружинников во главе с князем Всеволодом остались у ворот, чтобы вступить в бой в решающий момент.

Ратияр был рядом с князем. Доспех Ратияра выделялся среди снаряжения других дружинников — он был более укрепленным. На голове остроконечный шлем, лицо скрыто за стальной личиной, сзади и с боков со шлема спадала кольчужная сетка — бармица, защищая шею, спереди она была застегнута вперехлест. Плотная кольчуга из мелких колец, длиной до колен, усилена стальными пластинами, оплечьем и налокотниками, предплечья защищены наручами, голени — поножами. Конь Ратияра был тоже защищен: голова — стальным налобником, бока и грудь покрыты толстой бычьей кожей со стальными же пластинами.

Вот уже совсем развиднело. Сеча в разгаре. Половцы стремились охватить переяславцев с боков, отрезать от ворот. Слева им удалось обойти. Все больше степняков оказывалось за спиной переяславской рати.

— Пора! — сказал Всеволод, коротко ширкнул меч, вынима-емый из ножен. — Други! Ударим на ворогов! Пусть половчин найдет здесь свою смерть! Ратияр! Начни!

Ратияр вылетел вперед.

— Пошли-и-и! — князь воздел меч над головой и, рассекая воздух, махнул им вперед, указав направление движения.

Лес копий дружно опустился, нацеливая смертоносные жала на врага. Дружина пошла. Князь скакал во главе дружины. А далеко впереди несся Ратияр.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.