Море, солнце и…

Басаргин Дмитрий

Жанр: Современные любовные романы  Любовные романы    2006 год   Автор: Басаргин Дмитрий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Что обычно люди делают летом? Пьют много жидкости — читай пива, едят много мороженого, пялятся на полуобнаженных представителей противоположного пола. И, конечно, изнывают от жары. Это еще хорошо, что прогресс дал нам кондиционеры и морозильники, полные льда. Но ни холодный воздух, ни холодный коктейль не спасают надолго, ведь как ни крути, прохлада их искусственна. Есть только одно место с естественной прохладой, место, куда стремится всяк от мала до велика, о котором мы мечтаем душными ночами и на «головомойках» у босса. И думаем мы: «Вот брошу все и уеду на…»

Море! Какое счастье, что есть оно! И как счастливы те, для кого оно есть. Только здесь летом жизнь, в остальных местах — существование с мечтой о ней. Только здесь человек оживает, воскресая, как птица Феникс из полурасплавленного состояния. Только здесь он спокойно и величаво лежит на пляже, подставляя солнцу трудовую мозоль живота. Ведь всего два шага и весь его лишний вес — тьфу, и нет его. И плещется наш толстяк, и резвится безумным дельфином. Только здесь детишки не куксятся, не действуют на нервы родителям, а барахтаются себе по колено в прибое голышом. Барахтайтесь-барахтайтесь, милые! Когда еще придется поплавать в водоеме без ничего. А эти возгласы:

– Мидии, рапаны!

– Копченый катран!

— Пахлава, пахлава!

Они словно часть горячего воздуха, часть всего… этого… Такая же неотделимая, как шум ракушки, рокот прибоя, пронзительный писк чаек. В общем, суета, веселье, матрасы, шезлонги…

Эх, меня там нет!

* * *

«Нет, все-таки спать днем здесь — самоубийство», — Виктор, молодой человек лет 27–28 («Родители скрыли от меня точную дату рождения»), проснулся в тесной комнатенке с окнами во двор. Точнее, не с окнами, а проемами, затянутыми сеткой от комаров. Еще точнее, не проснулся, а обалдело щурит глаза, одной частью мозга еще следя за улетающим сновидением, другой пытаясь понять, что же его разбудило. А разбудил его дикий вопль, сравниться с которым мог бы, пожалуй, хохот гиены, нашедшей в ночи раненую добычу. Фу, как мрачно, не буду так. На самом деле у мальчика Гоши, сына семьи, проживающей в соседней точно такой же комнате, отобрал машинку мальчик Кирилл, ребенок семьи, проживающей в последней комнате этого чудного здания. Номера разные, жизненное пространство одно, как ни крути. Также, как и кухня, холодильник, душ и, пардон, М (Мадам)/Ж (Жентельмен). Коммуналка, но… в двух шагах от моря. И этим все сказано.

«Спать днем — самоубийство. Са-мо-убий-ство. А ночью — работа. Да-а. Хотя кому-то может показаться, что это способ приятно провести время. Что может быть лучше — бацай себе песни латино в окружении бухих грингос, которые еще и деньги отстегивают. Но никогда, слышите вы, никогда профессия тапера на Руси не была ни престижной, ни денежной. Да-с. Чего ж мне снилось? О-о! Какие-то стройные загорелые ноги, оч-чень влекуще. Правильно, что может сниться после недели воздержания…». Незаметно для себя, как все спящие днем, он встал слегка чумной, застелил постель линялым коричневым покрывалом, немного поработал суставами, попрыгал слегка и сдернул с окна другое линялое покрывало, висевшее там вместо шторы. В комнату сразу хлынуло разящее Светило, заполнив ее всю собой — великим. Горячий ветер принес солоноватый запах моря и многих людей, сходивших по-малому в одном месте сразу. Виктор вышел во двор к ревущему Гоше.

— Салют, Георгий. Че орем?

Гоша, успев уже схватиться врукопашную с Кириллом и проиграв, но еще не успев озадачить своим конфликтом родителей, продолжал безутешно стенать. Кирилл, что характерно, нагло играл здесь же отобранной машинкой. Не обращая никакого внимания на побежденную сторону.

— Мафынка-а-а! — показывая пальцем на Кирилла, вопил Гоша, второй рукой усиленно добывая слезы из глаз. Дополнения тут были излишни. Виктор, несильно дернув, отнял машинку у Кирилла. Причем недавний агрессор вдруг на себе ощутил всю горечь поражения и замигал глазами, скорчив рот подковой. Вот-вот…

— Ага, заори еще. Мать придет, всыпет сразу и за Гошку, и за то, что после обеда поспать не дал. Еще раз отберешь, получишь болючий щелбан. На, — он протянул машинку довольному Георгию.

Таким образом, были восстановлены тишина и статус кво еще до вмешательства родителей и соответственно более глобального развития конфликта, перехода на личности, разрыва дипломатических отношений… Да много чего могло еще быть.

Виктор наскоро умылся, и вот он уже идет в шортах и сланцах по плохо асфальтированной извилистой улочке вниз. Туда, откуда слышится шум прибоя, крики чаек и отдыхающих, терзаемых аттракционами.

«Так, первым делом — искупаться. Потом купить чебурек, отстояв километровую очередь — забытое совьетико. Еще бутылку пива. Что еще надо для счастья? Надо бы, правда, купить че-нибудь на обед-ужин, питаться в кафе ни здоровья, ни денег нет. Можно даже успеть сварить, если керогаз не займут. Какой-нибудь, блин, кашей для Гоши. А потом работа, растопыривай кошельки, грингос, маэстро в ударе. Это вам не попса, это фламенко. От Сантьяго Бриса. Придумал же я себе фамилию… Да, вина жрать надо меньше. Вкусно, конечно, но ведь и здесь химия. „Новый урожай“. Он еще на лозах висит, новый их урожай, а вину играть надо месяц…».

Солнце продолжало запекать на медленном огне селение и жителей, а Виктор, еще раз повернув вместе с улочкой, увидел его. Море. Преодолев в первый день ощущение огромного бассейна с соленой водой и того, что все вокруг кажется декорациями — и горы, и Крепость, и само небо, на второй и третий день воспринимаешь море как должное. Да, так и должно быть. Я здесь и море здесь. И только в самом уголке сознания в каждом из нас, да, я уверен, в каждом прячется детская радость обладания липким сахарным леденцом, который никому не отнять. Море! У меня есть Море!

Немой восторг.

Но восторг, и немой в том числе, не мешает действовать. Сбросить сланцы и шорты — дело секунд, пробежать по горячей полосе пляжа, забежать по пояс хотя бы и ныр-рну-уть… Ныр-нуть. И никакой усталости, никакого недосыпа, что вы! Вынырнуть и на спине подальше, подальше от этих водных мотоциклов, моторок с прицепленными на тросе орудиями инквизиции, за буйки к манящей и невидимой в мерцании линии горизонта. А-х-ха-ха… Все ерунда, все. И ночная жизнь, и ноющие пальцы, и неизбежное пьянство — все. Не это главное. Вот море — это не ерунда.

Однако, как ни хорошо на поверхности, но нас зовет подводный мир. Когда ныряешь без маски, море — как огромная линза. Приближает предметы и искажает их. Вот, к примеру, пустые раковины мидий, лежащие на дне. Как звезды величиной с кулак, и, кажется, руку протяни — достанешь, а не тут-то было, сначала донырни, потом окажется, что она с рубль, а не с кулак. Или вот эти загорелые ноги. Кажется, их хозяйка сейчас по голове тебе проплывет, в панике всплываешь, а до нее еще грести и грести. Ничего ноги, кстати.

Хорошо, наверное, быть японцем-ныряльщиком. То ли у Кусто, то ли еще где-то показывали, толстые такие японцы, ловцы жемчуга, ныряли на глубину до тридцати метров. Без всего — без акваланга, без костюма. Наоравшись, правда, предварительно, чтобы легкие разработать. Мы, конечно, не в Японии, нам и на три метра — достижение. Хорошо, наверное, собирать эти мидии. Как говорится, уж плавки полные, а жемчуга все нет. И, выходя на берег, хотя и без жемчуга, Виктор чувствовал себя бесстрашным ныряльщиком. Как те японцы — героическим, но и безумным в то же время.

— Пф-ф! — какая-то девчонка в шезлонге прыснула со смеху, отводя взгляд от его плавок. Девчонка смуглая и черноглазая. Не обращая внимания, ну почти не обращая внимания на этот взгляд, герой-ныряльщик упал на покрывало возле своих шорт. Да-да, все то же линялое покрывало-штора, оно же пляжное полотенце. Выгреб ракушки из плавок. Мелочь пузатая были они при жизни, зато как их тут было много. А сейчас где, уплыли в теплые края? Эх, хорошо-то как! Купить мидий-рапанов, что ли, на старости лет? Для мужской силы полезно, говорят. Как там у классика: «Сейчас бы с красивой солдаткой завесть хорошо роман…» С солдаткой, допустим, ни к чему…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.