Эффект «домино»

Замятин Леонид Алексеевич

Жанр: Полицейские детективы  Детективы    2001 год   Автор: Замятин Леонид Алексеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пальцы шарили по шее, выискивая место, где проходила сонная артерия.

— Пульса нет, — констатировал несколько испуганный голос.

— Кажись, переусердствовали, — над телом склонился еще один человек.

— Что делать будем? — спросил все тот же испуганный голос.

В небольшой комнате с зашторенным окном, где из мебели — две пары стульев да стол с недопитой бутылкой водки, стаканами и закуской в газете, на какое-то время воцарилось молчание.

— Надо подумать, — прозвучало в ответ после паузы.

— И зачем мы их сюда притащили? Шли себе мужики, не задирались. И чего нам в них не понравилось? — каялся испуганный голос.

— По ориентировке они напоминали налетчиков, взявших кассу продуктового магазина, — последовало напоминание.

— Ну, выяснили же, что не они, надо было бы отпустить.

— Так они тебе и признались. Таких ох как долго мытарить надобно, чтобы они первые показания дали. Да и повели они себя слишком заносчиво, вроде мы и на самом деле мусор какой-то.

— Вот и домытарили.

— Не скули. Сегодня выходной, в отделе, кроме дежурных, никого. Тебя они видели, меня — нет. Выйдешь тем же макаром, а я, как и сюда заходил, через черный ход. Но сначала поможешь его вынести, — говоривший коснулся ногой безжизненного тела. — Загрузим в машину и отвезем на какой-нибудь пустырь. Основное: чтоб без свидетелей. Но еще одна закавыка осталась: как быть с его дружком, связанным в соседней комнате?

— Отпустить. Пригрозить и отпустить, — незамедлительно последовало предложение.

Звякнули, соприкоснувшись, бутылка со стаканом.

— Отпустить, говоришь? Так он же завтра у прокурора нарисуется. И выпишут нам с тобой путевочки в санаторий усиленного режима лет этак на пятнадцать, а то и более. Ну, я человек холостой, может, этот курортный сезон и переживу, а вот тебе-то, семейному, каково будет.

— Ты что, предлагаешь и его тоже? — в голосе, звучавшем испуганно, проявилось отчаяние, как у человека, попавшего не по своей воле в щекотливую ситуацию.

— Судьба ему уж выпала такая, — в комнате раздался зловещий нервный смешок. — И нам на попятную вроде поздновато, перестарались мы с тобой. Это, видимо, ты так ловко засандалил ему ногой в висок.

— Я… Я слегка и в плечо, кажется.

— Не будем скромничать и разбираться, от чьего удара он испустил дух, времени в обрез, а нам надо сделать выбор, и он у нас не ахти какой богатый. Лишь бы никто не заметил. Этого, — последовал кивок в сторону лежавшего на полу тела, — затолкаем в багажник, ну а его дружка донесешь на плечах, и последи, чтобы рот оставался скотчем заклеен. Затем вернешься, закроешь черный ход и выйдешь через главный, чтобы дежурный видел, а впрочем, специально можешь не рисоваться перед ним. Уяснил?

Говоривший выдвинул ящик стола и вытащил оттуда самодельный мелкокалиберный пистолет. Поворошив бумаги, отыскал к нему патрон. Зарядил.

— Как игрушечка? — самоделка, перевернувшись в воздухе, вновь оказалась в широкой ладони. — Изъял у одного чадушки из приличного семейства. Ну, а за то, что уголовное дельце не завели, родители его теперь ко мне с большим материальным почтением относятся. Почти бесшумная вещица, — и пистолет, подвластный руке, совершил еще один переворот в воздухе.

Заполночь возле одного из коммерческих магазинов, расположенных чуть в стороне от жилых домов, остановилась машина с выключенными фарами. Из нее вышли двое и заозирались по сторонам. Обошли вокруг торговой точки.

— Порядок, — произнес полушепотом один из них и приказал: — Тащи его сюда.

Мужчину в светлой рубашке с расползшимися темными пятнами подтащили к входной двери магазина. Развязали. В руки сунули небольшой ломик.

— Ломай дверь, — последовал приказ.

Мужчина пытался что-то сказать, но рот был заклеен лентой и не получилось даже протестующего мычания. Тогда он помотал головой.

— Ломай, это твой шанс. Сделаешь — отпустим, — и его, развернув, подтолкнули.

Ломик вонзился меж двух половинок двери. Нечеловеческое усилие рвущегося на свободу. Дверь поддалась и тотчас сработала сигнализация, будя жителей окрестных домов. Мужчина в растерянности выронил орудие взлома.

— Беги, чего стоишь, — последовал новый приказ.

Два раза повторять не пришлось. Но тут же грозный окрик превзошел по силе звонок сработавшей сигнализации:

— Стой! Стрелять буду!

Последовал выстрел в воздух, два других по цели.

— Порядок, прямо в голову, — констатировал один, извлекая из-за пояса самодельный пистолет. Отведя руку в сторону, нажал на спусковой крючок. Раздался негромкий хлопок. Стрелявший тщательно протер рукоятку носовым платком и, присев, вложил оружие в еще не закоченевшие руки убитого мужчины.

— Ну, вот и все. А теперь вызывай оперативную группу, — обратился он к напарнику, явно обескураженному таким поворотом событий. — А пока они будут ехать, коротенько обговорим правила поведения в прокуратуре.

I

На улице середина лета. Жара. Постоянно хочется чего-то холодненького. Завидуешь тем, кто сейчас за городом или на реке. Они-то имеют возможность распоряжаться своим временем, как заблагорассудится, а тут — вечный пленник: не я диктую ему условия, а оно мне. В голове — предстоящие оперативки, допросы, встречи, обязательные телефонные разговоры.

Юрку Алешина я заметил издалека. Усталая старческая походка, поникшая голова говорили о том, что его донимали какие-то серьезные проблемы. Пришлось трижды окликнуть, прежде чем он повернулся в мою сторону. Протянули друг другу руки для приветствия, но крепкого пожатия, к которому приготовился, не ощутил.

— Лучшему следователю прокуратуры, — все же счел нужным я поддеть его фразой, регулярно звучавшей при наших встречах.

Он ответил не менее заезженной:

— Лучшему сыскарю города и его окрестностей, — провел пальцем по своим знаменитым, пшеничного отлива усам.

— Что-то тебя ни погода, ни девушки не радуют? — попытался я в шутливой форме вызнать причину его озабоченного состояния.

— У кого жена красавица, тот на других не пялится, — ответил он как-то невесело.

— Из надежных источников известно: красавица — в отпуске и сейчас греет свой животик где-то на черноморском побережье, а вот муж, не успев проводить, исходит ревностью и выглядит задумчивее древнего мыслителя, пытавшегося постичь тайны бытия.

— Ох, Вадя, мне бы твои заботы, — он по-отечески похлопал меня по плечу. Еще бы, Юрка на полголовы выше меня и шире в плечах, а при таких габаритах можно посчитать себя если и не мудрым, то умудренным, хотя мы с Алешиным ровесники и готовились разменять четвертый десяток.

На веранде пивного бара он поведал о причине своего угрюмого состояния.

— Ментяры ваши мужика завалили, слышал?

— В курсе, — кивнул я. — Оба из Зареченского уголовного розыска. Что еще? Ах, да! Там же Пашка Чегин, дружок твой, замешан. Вот где собака-то зарыта.

— Не в том суть дела, что друг, — махнул Алешин рукой.

— А в чем же?

— Картина паскудная вырисовывается, — Алешин проницательно посмотрел на меня.

— Юрок, ты что, стал сомневаться во мне? Могила! Под пыткой не расколюсь, — и я для убедительности провел себе пальцем по шее.

— Все это пока на уровне домыслов и делать окончательные выводы рановато, но с тобой поделюсь.

— Принял это дело к производству, что ли? — наконец-то дошло до меня.

— Приказали.

— И что ж, намерен намалевать мрачную картину? Или уже поступило распоряжение: больше белой краски?

— Пока работаю без понуканий, без подсказок и без нажима.

— Ну и слава Богу. Тогда чего угрюмиться, не понимаю? Все не можешь определиться с правомерностью применения оружия? Ну, прихватили наши мужичка-разбойничка на месте преступления. Тот отстреливаться начал. Наши тоже не лыком шиты: предупредительный в воздух и… по нему. Тут, кажется, все ясно: ребят надо к награде, а не под уголовную статью.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.