Кровопускатель

Штробль Карл Ганс

Жанр: Мистика  Фантастика  Ужасы и мистика    Автор: Штробль Карл Ганс   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Подбитые гвоздями подошвы с хрустом давили осколки стекла, которыми предусмотрительный могильщик утыкал кладбищенскую ограду. Трое парней вскарабкались сюда по приставной лестнице, и тени их плясали в лунном свете, высекавшем зеленые искры из бутылочных осколков. Потом один из мужчин протянул руки и помог появиться из-за края стены напудренному парику, под которым пыхтел почтенный ученый муж, доктор Эузебиус Хофмайер. Поверх панталон, шелковых чулок и туфель с пряжками он натянул широченные ботфорты, и его худые голени торчали из них, будто пестик из ступки. Теперь доктор ковылял, поддерживаемый мрачным типом, который, ворча из-за трусости своего подопечного, вышагивал по гребню стены так же спокойно, как если бы шел по проезжей дороге.

Другие два парня спрыгнули со стены прямо в заросли ежевики, которая раскинула вокруг свои усики и сотней колючек вцепилась в штаны напрошенных гостей. За невысоким лесом крестов виднелась черная крыша сторожки могильщика и колокольня маленькой церквушки тянулась шпилем к серебристому облачку, как будто хотела его проткнуть. Над дверью хибарки мерцал огонек оловянной лампадки — защита от духов и призраков — и беспокойный свет отбрасывал трепещущие тени людей на могилы, мешая с растрепанным кустарником. Эузебиус Хофмайер, спотыкаясь, брел за своими провожатыми, одолевавшими мрак уверенной походкой ночных хищников. Постепенно из царства самых древних надгробий они попали в более поздние владения смерти и наконец очутились среди захоронений последних дней, где рыхлость земли выдавала свежую боль утраты.

— Это должно быть здесь, — вполголоса уронил доктор и ткнул носком ботфорта ограду. Однако троица, располагавшая более точными сведениями, повлекла его дальше в темноту, к следующему холмику под густыми ветвями старой туи. Сталь чиркнула о камень, вспыхнула искра и зажегся маленький фонарик. Трое мужчин принялись, кряхтя, разрывать могилу, пока доктор в сердцах проклинал звон заступов, которые словно жались друг к другу в ужасе перед ночью и зловещим ремеслом своих хозяев.

— Славная была девушка эта Вероника Хюбер, — проворчал один из парней, глубоко втыкая заступ в мягкую землю. — Пригожая и добрая. Жених ее на войну собрался. Мать, известно, убивается, да он так исстрадался, что и жизнь не мила. Доктор нервно щелкнул крышкой серебряной табакерки. Эузебиус Хофмайер начал выказывать нетерпение, поскольку работа продвигалась слишком медленно. Деревья вокруг недовольно роптали, и кроны их отбрасывали трепещущие тени, похожие на черных птиц, пытающихся погасить свет своими крыльями. Рассеянный блеск луны с трудом пробивался через вязкий слой облаков, словно кто-то незримый глядел на землю сквозь узкие прорези в маске, а посреди пустого неба, прямо над колокольней, повисла изящная ладья, посеребренная лучами укрывшегося на западе светила. Эта маленькая тучка казалась доктору груженой серебром испанской галерой, терпящей крушение в открытом море. Потом его мысли снова обратились к реальности. Парни перешептывались и не двигались с места.

— Но, дорогие мои, что за недопустимое промедление! Вы попусту растрачиваете драгоценные минуты! Боже мой, Михель, не хотите же вы, чтобы нас всех здесь поймали? Тогда нечего стоять истуканами и поплевывать на руки! Да если бы я нанял для этого дела трех кротов — и то успел бы больше, чем с вашей медлительностью! Это все же…

— Ennuyant — какая скука! — уронил чей-то голос рядом с Эузебиусом Хофмайером. Доктор почувствовал, как страх холодной змеей пополз у него по спине и обвился кольцом вокруг шеи, а голенища ботфорт прилипли к тощим ногам. Трое парней от неожиданности выронили из грязных рук лопаты, в то время как незнакомец улыбнулся, показав два ряда острых зубов, похожих на зубья пилы-ножовки. — Не беспокойтесь, mon cher! Я рад видеть, что вы также интересуетесь свежими захоронениями, и достаточно бескорыстен, чтобы пожелать вам успеха.

— Вы очень любезны, — пробормотал доктор, не в силах оторвать глаз от спины незнакомца, отбрасывавшей на землю две острых, зубчатых тени, как будто за плечами у него были крылья.

— Отошедшая в вечность девица Хюбер, несомненно, обладает множеством ценных качеств. Но я уступаю ее вам. Наука, мой дорогой, прежде всего! Ваше усердие заслуживает всяческой поддержки, и близорукость властей в этом вопросе — самое большое препятствие для серьезных занятий анатомией.

— Вы слишком добры. Так, значит, мы — коллеги?

— До некоторой степени… — под шлафроком незнакомца что-то закряхтело — будто пришел в действие ржавый часовой механизм — и он снова продемонстрировал два ряда сверкающих зубьев пилы. — Однако власти оберегают разложение, мой дорогой. Они прячут мертвецов в земле и чинят препятствия науке, которая им докучает. Но я не хочу составлять вам конкуренцию. Девица Хюбер — ваша.

— Весьма любезно с вашей стороны, и я вам искренне благодарен. Но могу ли я спросить…

Тут перед лицом доктора возникла рука, и пять черных когтей, скрючившись, прикрыли дерзкий рот.

— О нет, мой дорогой, спрашивать не разрешается! Конечно, обычай всякого серьезного ученого — повсюду ставить вопросы, однако на кладбище подобное любопытство неуместно. Вы же видите: я вопросов не задаю.

Тем временем луна одолела, наконец, слой облаков, прорвав его у горизонта. Мрак рассеялся, и серебряная галера над колокольней плыла по ужасающе пустому зеленому небу без руля и без ветрил. Мужчины взглянули друг на друга, и у доктора Хофмайера зубы застучали во рту, когда он увидел сверкающие зубья пилы незнакомца и с ужасом обнаружил, что между ними и глазными впадинами, казалось, лишенными всякого блеска, сидит вздернутый нос летучей мыши. Череп у его странного незнакомца был совершенно голый — если не считать венчика желтых волос — и можно было различить зубчатые швы, указывающие места соединения костей.

Незнакомец сделал движение, как будто приглашал троих парней продолжить работу, и они схватили лопаты, но под шлафроком снова заскрипел ржавый смех.

— Нет, нет, ваш метод, и в самом деле, слишком скучен. Я покажу вам, как обычно управляюсь с такими вещами, но прежде вы должны обещать, что компенсируете мои труды.

На душе у доктора полегчало, и чувства его пришли в норму. Все ясно: перед ним заурядный мошенник, желающий получить плату за свое молчание, человек, умеющий воспользоваться случаем, чтобы заработать деньги. Он уже открыл рот, дабы внести окончательную ясность, но господин в шлафроке его упредил.

— Нет, нет, я верю, что ваша честность не откажет мне в ответной услуге. Мы заключим договор, и вы увидите, что выгода на вашей стороне. А теперь — за дело!

Из рукавов шлафрока появились две руки, десять черных когтей потянулись к могиле — и, казалось, будто холмик пришел в движение под действием некой странной силы; повинуясь ей, комья земли поднимались из ямы, почва по краям вспучивалась и бурлила, словно кипящая жидкость, образуя пузыри, которые росли и набухали. Вся эта масса ожила, вытолкнув на поверхность трех парней, вздыбилась, вздулась, как под натиском газов, распирающих свое вместилище, выгнулась горбом и с треском лопнула. Могила разверзлась, и на дне ее, под кучей раздавленных венков и цветов стоял гроб упокоившейся девицы Вероники Хюбер.

Тут трое парней бросили заступы и с воплями кинулись в кусты, в ужасе позабыв про заработок. Доктор мысленно последовал за ними. Язык его внезапно сделался липким и тяжелым, не способным произнести ни слова, а мозг буравил вопрос: "Что это за ответная услуга…"

— Вы не должны ни о чем спрашивать, mon cher. Дальнейшее мы обсудим в вашей лаборатории. А теперь спокойно идите домой. Я буду ждать вас вместе с покойной девицей Хюбер. Ступайте же!

Незнакомец отвесил учтивый поклон и жестом поманил доктора под туи; они прошли рядом между могилами, и зубчатые тени трепетали у него за спиной, а кисточки халата волочились по дорожке, будто кровавые следы. Внезапно обуявший доктора страх был вытеснен еще большим: господин в шлафроке исчез. Вместо него, в стороне, освещенный луной, темнел старый могильный камень, высокий и узкий, точно надгробное слово Ужасу, и перепуганный доктор прочел на нем имя давно упокоившегося шевалье де Сен-Симона. Словно в жутком сне, он пустился бежать в своих тяжелых ботфортах, позволяя ветвям хлестать себя, а осколкам ранить… Опомнился он уже перед своим домом. Длинная, узкая улочка, казалось, таила в складках темноты за высокими фронтонами какую-то угрозу. Между тенями свет умирающей луны глубоко вгрызался в сонные лица домов. На карнизе, среди перепутанных усиков плюща, захлопала крыльями стая каменных птиц, а стоявший на окне кабинета кувшинчик с маслом толкнул пестик фаянсовой ступки. Ученость, обитавшая в этом доме в лице длинного ряда владельцев, заканчивавшегося доктором Эузебиусом Хофмайером, скрывалась от любопытных взглядов улицы благодаря немного гротескному и склонному ко всяческим причудам гению архитектора. Доктор по-птичьи склонил голову набок и поднял глаза к окну. Кувшинчик с маслом чинно стоял на подоконнике, и тусклый свет просачивался сквозь круглое стекло. Ключ помедлил у скважины украшенной сценами кабаньей охоты двери и обнаружил запертый замок. Немного успокоившись и отогнав навязчивый страх, доктор поднялся к себе в кабинет. На прозекторском столе лежало нагое тело девицы Хюбер, а в его кресле, вцепившись в поручни черными когтистыми лапами и откинув на спинку лысый череп, устроился господин в шлафроке. В углу были свалены черные доски.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.