Швейцарский гористый ландшафт

Гроссман Давид

Жанр: Современная проза  Проза    2003 год   Автор: Гроссман Давид   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Гиди весело мчался вплоть до самого въезда в деревню, там он замедлил бег своего постанывающего тендера марки «пежо» и въехал на центральную улицу в степенном, полном достоинства темпе.

Был полдень, и на улице ему встречались лишь одинокие жители деревни, кивавшие в знак приветствия с некоторой настороженностью. Гиди был слегка разочарован, он ожидал, что они сильнее обрадуются его возвращению: шесть недель как его здесь не было. Однако он полагал, что они выжидают и хотят прежде узнать, что сулят им его длительное отсутствие и нынешнее внезапное появление.

Он затормозил у магазинчика Альсаиди, привычным движением ощупал пистолет, планшет с картами, сдвинул солнечные очки на пышный чуб надо лбом, запер и потянул для проверки дверцу — все эти действия наполнили его силой и удовлетворением.

«Абу-Дани! Ахалан, абу-Дани! [1] — воскликнул, выходя навстречу, хозяин магазинчика, маленький и услужливый, и сразу потянул за собой внутрь, предлагая табурет. — Садитесь, садитесь. Долго-онько мы вас не видали!» Он щелкнул пальцами, и маленький босоногий подросток юркнул за грязную занавеску приготовить кофе.

Гиди оглядел полки, улыбнулся Альсаиди: «как идут дела?»

«Альхамду-лла. [2] А где вы были, йа абу-Дани? Целый месяц, наверное, мы не видели абу-Дани».

«Работа».

Торговец обнажил желтые зубы и заговорщически хохотнул, словно его связывала с Гиди некая темная тайна:

«Ваша работа — тут я ни о чем не спрашиваю!»

Подали кофе, они молча пили.

Он не хотел здесь задерживаться, у Альсаиди, в темной лавчонке. Он был слишком счастлив, чтобы здесь засиживаться, ему хотелось быть на свету, на вершине, на открытом пространстве. Ему было что рассказать и хотелось прокричать это всему свету. Во всяком случае начинать тут, у Альсаиди, ему не хотелось. Не то, чтобы его сильно заботило, что и этот в конце концов обо всем узнает, ведь все узнают, но что-то у него в сердце сжималось, стоило лишь представить себе, что он расскажет Альсаиди первому. И ведь именно к нему Гиди испытывал приязнь и благодарность, оттого что этом маленький и хитрый торговец первым отважился предложить Гиди чашечку кофе, когда тот прибыл в эту деревню после войны, по назначению.

Тогда Гиди был молод и неопытен. Он окончил ускоренный курс, потому что этого потребовала неожиданно грянувшая война, и был брошен в воду, то есть в эту деревню, и тогда, шесть лет назад, в конце 1967, его мускулы были сплошным застывшим комком от страха и напряжения. Он заметил свое отражение в стекле «Пежо» и увидел, что плечи его подняты едва не до самых ушей. Жители деревни следили за ним напряженно, но не враждебно. По походке поняли, что он собой представляет. У них за плечами было немало лет иорданской оккупации, и самовольство чиновников его ранга им знакомо; он легко занял освободившееся в их душах место, отведенное страху и самоуничижению.

Он сказал им, что его зовут «отец Дани», и так они и называли его с тех пор. Порой они передавали привет его Дани, а он улыбался в ответ и призывал Аллаха осенить благословением их детей. Со временем он познакомился со всеми: с ними, с их детьми, внуками и правнуками. Проходя по улицам своей деревни он испытывал легкое бюрократическое довольство, которого не знал прежде, — подобно торговцу, окидывающему взглядом свой товар.

Работа была тяжела, и некому было помочь или поделиться опытом: все начальство его части, все инструкторы с курса были в те дни заняты сбором и обработкой бесконечного потока информации, который обрушился на них после победы. Документы и люди, подозрительные типы и коллаборационисты, города и деревни, в которые следовало проникнуть до самых глубин, разгадать коды людских связей, союзов и взаимных обязательств, кто предводитель, кто чей родственник — огромный кроссворд, интенсивное, ничем не сдерживаемое расследование, ведь в знании — сила.

Следовало как можно скорее извлечь все на свет, не дать людям опомниться и обрести уверенность, пока не нашелся лидер сопротивления; следовало извлечь из потемков семейные отношения, дружбы и товарищества, интимные связи, любые тайные грехи — в те дни Гиди работал, не зная усталости, лихорадочно потрошил и выворачивал нутро деревни, подставлял солнечному свету самые скрытые его уголки, зная, что надо спешить, надо поскорее увековечить представшее глазу, прежде чем солнце выцветит нежные и постыдные очертания обнаруженной им фрески.

Шесть лет. Три тысячи человек. И он знает, как зовут полным именем почти каждого мужчину. Он скажет, если разбудить посреди ночи, сколько детей у Хашама-аль-мицри, и назовет имена всех должников Фаада абу Салимана; теперь ему почти не приходится тратить усилий на работу здесь, теперь под его началом еще три деревни, но он хранит в сердце тепло к этой, своей первой. Факт: сюда он приехал, едва окончился отпуск. Здесь ему хочется впервые рассказать о своих новостях. Просто из благодарности, хотя это немножко глупо, но как раз эта-то наивная, такая непрофессиональная глупость возбуждает его.

Тихая деревня, думает Гиди, снова шагая в ярком свете, отвечает на приветствие зеленщика, пожимает тут и там протянутые руки, вновь обретает неспешность и солидность, свойственные ему на службе. Эта походка так непохожа на его походку в Израиле, так противоречит бурной радости, которую он чувствует в душе и которую необходимо выкричать или торжественно объявить, пыжась от гордости и розовея от счастья.

Нимер, десятилетний мальчишка, погонявший обруч палкой, едва не врезался в него и испугался. Славный малый этот Нимер, и Гиди чувствует себя прямо как посаженный отец: в младенчестве Нимер страдал болезнью почек, и Гиди добился, чтобы его прооперировали в «Хадассе». Так, простой человеческой заботой он снискал симпатии целого клана. Гиди улыбнулся Нимеру и подмигнул ему, а мальчуган увернулся и побежал себе дальше, криками подгоняя катящийся обруч. Гиди решил непременно спросить у абу Нимера о его племяннике, Ааруфе, который за последний год трижды ездил в Амман. И еще одну деталь следовало ему прояснить еще прежде, чем он неожиданно ушел в отпуск: продолжает ли Басам Абайде встречаться со своей красавицей из Хеврона. Детали вроде незначительные, но, может статься, пригодятся в будущем.

Мои арабы тихие, размышлял Гиди, я могу оставить их на полтора месяца, и они останутся тихими. В других местах все время вспыхивают возмущения и прочие неприятности, а у меня тихо, потому что я знаю, как вести дело.

Он прошел мимо двух женщин, разложивших на одеяле арбузные семечки для просушки, перекинулся парой задорных словечек с возводившими времянку строителями, словечек крепких и веселых, как это принято между мужчинами, и пожал их смуглые, огрубевшие руки. Они спросили, куда это он запропастился, и он едва ни сказал им, но сдержался, потому что почувствовал, что впервые хочет рассказать об этом иначе. Как знать — более торжественно что ли. Во всяком случае, он чувствовал, при каких обстоятельствах рассказывать не следует. И теперь он не захотел. Уж если — так не этим.

День выдался жаркий и приятный, полный сияющего света. Гиди вышагивал по улице, руки за спиной, всецело погружен в мысли, кивая попадавшим в поле зрения силуэтам. Длительное отсутствие — самое долгое за все время его назначения в эту деревню — позволило ему иначе взглянуть на свою работу, словно издали и чуть празднично, а недавние события его личной жизни делали его — по крайней мере, так ему казалось — зрелее и разумнее. Он размышлял о том, как легко ему управлять этим многочисленным населением, ему почти ни разу не пришлось прибегать к насилию, если не считать одного-двух случаев, от которых остался привкус горечи и память о криках; жители сами помогали ему вести дела с подобающим приличием.

За четыре года Гиди разумно раскинул над деревней свою сеть. Он предпочитал видеть в этом своеобразную куплю-продажу: жители предоставляли ему информацию, а он обеспечивал им безопасность плюс разрешения на работу в Израиле и прочие документы. Гиди старался никого не принуждать к даче сведений, однако каждому жителю когда-нибудь да нужно было получить какое-нибудь разрешение, например, на строительство или на переход моста через Иордан, и в связи с этим им приходилось наведываться в скромный кабинет Гиди и вести с ним беседу за чашкой кофе.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.