Прогулки с динозаврами

Кулькин Александр Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Прогулки с динозаврами (Кулькин Александр)

Цветная эра

Время желто-зеленое

Стоял тихий вечер. Время стремительно зеленело [1] , но пока тепла ещё хватало, чтобы слегка перекусить на сон грядущий. Я лакомился верхними самыми вкусными росточками гинкго, когда услышал пока ещё добродушное ворчание:

— Милгосударь, не соблагоизволите ли вы убрать свой хвост с тропинки? Чесслово, мне не хотелось бы причинять вам неудобства, но сейчас не время для лихих прыжков.

По некоторой небрежности речи, я узнал нашего владыку, и несмотря на крайнюю расслабленность всё же удовлетворил его просьбу.

— Примите мои глубочайшие извинения за столь опрометчивую забывчивость. Поверьте, что только позднее желто-зеленое время, может служить мне если и не оправданием, то хотя бы причиной.

— Не стоит извинения, почтеннейший. Право, не стоит! — Решительным взмахом передней лапы Тиранозавр Рекс прервал словесный поток, — В конце-то концов, я просто прогуливался перед сном. Позвольте откланяться.

С этими словами владыка и повелитель мезозоя скрылся за рощей развесистых гинкго, а я вернулся к нежным метелочкам. Лениво пережевывая брызжущие соком побеги я внезапно вспомнил первого поэта нашей эры. Многие игуанодоны порой обвиняют нашего милого тираннозавра в бесчувственности, и страшное дело, в невежливости! Конечно, владыка грешен в том, что часто сокращает фразы, особенно в красный полдень, но я его понимаю. Когда солнце палит так, что кровь в жилах бурлит как во время любви, то выговаривать все эти формулы общения бывает просто некогда. Да и бесчувственность тирана просто преувеличена завистниками. Когда он доедал архиептерокса, проявляя тем самым свой талант литературного критика, на его глазах были слёзы. Да! Я сам их видел! Я подумал, стоит ли доставать лист пальмы на котором записал стихи, но уже холодало, так что шевелиться было лень. Впрочем на память ещё не жалуюсь:

Я пронзаю сине небо, Яркой молнии подобный, Хохоча над злым тираном, Что внизу беззвучно злится! Красным днём, зелёной ночью, Я свободен очень, очень! А взлетая поутру, Я на головы им …

Хм-м, расхвастался, а последнее слово-то забыл. Ой, какой конфуз. Ну, ничего, поздновато сегодня, завтра посмотрю, когда оранжевое время будет. Странно, что это за шум?

Бронтозавр поднял голову над рощей и прислушался. На соседней поляне тираннозавр вступил в бурный спор с кем-то мелким и отсюда невидимым.

— Нет и ещё раз нет! Примите мои извинения, достопочтимый тираннозавр, но хотелось бы обратить ваше благосклонное внимание на учение видного диетолога Заурходома, который считает что питание в желто-зеленое время, очень вредно сказывается на желудке. Не сочтите за критику, но я полностью поддерживаю диетолога, и считаю, что до наступления зеленого часа вы просто не успеете переварить мое мясо, и завтра в желтое, а так же и в оранжевое время вы будете мучиться от непереваренной пищи! Мой долг, как вашего верноподданного, избавить вас от последствий, увы, непродуманного решения. Я категорически возражаю, извиняюсь за невежливость, против вашего решения меня съесть!

— Благодарю вас за столь любезно предоставленную информацию, и мне хотелось бы конечно познакомиться с автором столь интересной теории.

— Очень жаль, но почтеннейший Зау, прямо скажу необдуманно, вступил в спор с вашим почитателем, аллозавром. Аргументы у того были убийственны.

— Да, вы правы, Алл несколько поторопился, жаль, жаль… Я подумаю над вашей аргументацией… после ужина.

Прозвучал короткий визг, сменившийся равномерным хрустом перемалываемых костей, а я покачал головой. Совсем владыка расслабился, ни тебе «здраствуйте», ни сотрапезнику — «прощайте»… Надо будет как-нибудь в спокойное оранжевое время намекнуть на некоторую торопливость. Кушать конечно надо, но о правилах хорошего тона забывать нельзя. Иначе падём, обмельчаем, и будем суетиться как эти, простите за грубость, млекопитающие.

Величественный бронтозавр, с которым, из-за его размеров, был вежлив даже тираннозавр, грустно вздохнул, и постарался принять удобную позу. Наступало зеленое время, время ночи, время сна.

Время красное

По небу летело солнце и три птеродакля. Кровь бурлила в жилах, хотелось что-нибудь сделать, что-то особенно выкрутастое. Но прожитые годы, и приятно округлившееся пузо намекали на более лиричные вещи. Например, съесть этот аппетитно выглядевший кустик.

Хулиганистые птеродакли увлеченно орали что-то, очень музыкальное. Я оторвался с сожалением от мясистого побега, и прислушался…

По небу, ясному небу, Мы летим, синь пронзая насквозь, Мы поем, торжествуя победу, Счас дерябнем и нафик снесем полуось!

Я укоризненно покачал головой, хулиганье, что с них взять. Нет, порхание в небесах ни до чего хорошего не доводит. Когда стоишь на земле твердо, то и мысли в голову приходят правильные, а как потеряешь землю под ногами, тогда и возникают в пустых мозгах (с полными-то не взлетишь, тяжеловато) такие же пустые мысли и глупые стишки.

В заднею левую ногу кто-то ткнулся, и я с интересом обернулся.

— Достопочтимый Трицераптос. Позвольте вам заметить, что в данный момент вы слегка заблуждаетесь, пытаясь, извините конечно за резкость, с упорством, достойным лучшего применения, сковырнуть мою ногу. Конечно, это только моё мнение, но эта нога лично мне дорога как память.

— Всё бы вам смеяться над старым архивариусом, — недовольно проворчал старый Триц, прекращая попытки выкорчевать мою ногу, — Я тут понимаешь, иду задумчивый, в скорби великой, а этому, вы конечно не обижайтесь, но это правда, молодому, лень ногу убрать.

— О-о-о! Приношу свои самые искренние извинения, но позвольте поинтересоваться, что так озаботило нашего почтеннейшего хранителя традиций.

— Позволяю, — кратко, почти грубо, ответил трицераптос. Впрочем, в грубость его я не поверил. Старина Триц, который казался вечным, как наша жизнь, просто по природе своей, ревнителя и хранителя традиций, никак не мог грубить. Видимо что-то случилось, что вышибло из колеи нашего старика.

— Так что же произошло, почтеннейший? И позвольте предложить вам этот свеженький побег папоротника, сегодня неплохой прирост, особенно в этой роще, неповторимый, прямо таки на границе пикантности, каменноугольный привкус. Угощайтесь, прошу вас.

Явно чтобы успокоить нервы, Триц слегка перекусил половиной рощицы, потом встряхнул головой, стряхивая с рогов землю. (Строго между нами, никогда не одобрял его привычки докапываться до корней. Чего копать-то, и так всё ясно, бери и ешь!) Потом тяжело вздохнул, и негромко проворчал:

— Один ты, Бронто, и радуешь мою душу своей вежливостью. А так, на современной молодежи вообще крест можно ставить. Только из яйца вылезет, а уже начинает учить. Не поверишь, так и тянет резко сказануть что, «Яйца трицераптосов не учат!». Привязался тут ко мне один цераптос, ещё первую тонну не набрал, а тоже, мыслитель. Что было раньше, что было раньше… Яйцо или динозавр? Далеко пошёл бы с такими мыслями, если бы не пришёлся по вкусу семейке аллозавров. А! Слышал, что к ним в гости какой-то зелёный приехал? Эти прохиндеи меня и выгнали своими воплями, с библиотечной поляны. Нажевались лиан-алкоидов и давай орать нецензурными голосами. Прислушайся, опять орут что-то. Из-за дальней рощи ядовито-зеленых папоротников, непонятно почему названных хмелем, раздавалась какая-то грубая, тревожащая неясными словами, многоголосица:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.