Завоеватель

Гамсун Кнут

Жанр: Классическая проза  Проза    Автор: Гамсун Кнут   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

I

Компанія молодыхъ людей гребла къ острову. Одинъ изъ нихъ — молодой и красивый — поднялся въ лодк и началъ декламировать стихи; можно было слышать съ берега. Вс дамы слушали его, только самая младшая, жизнерадоcтная двушка съ блокурыми волосами и трепетавшими ноздрями, смотрла на красиваго боцмана на рул, ей это больше нравилось; она смялась на его замчанія и поощряла къ дальнйшимъ.

А молодой человкъ былъ мраченъ. И онъ читалъ свои стихи громче, и щеки его покраснли.

Вдругъ онъ останавливается. Онъ оборачивается къ невнимательной красавиц сзади на лавк для гребцовъ и говоритъ:

— Вы правы, мои стихи не хороши. Но я могу кое-что разсказать, и это у меня выйдетъ, можетъ быть, лучше. На берегу вы должны выслушать меня.

Дамы зааплодировали, он радовались, — ему есть о чемъ разсказать, приключеній у него было множество. Только она, которая не слушала его стихотвореній, была и теперь равнодушна. И онъ все больше и больше сердился.

— Чего же вамъ нужно? — спросилъ онъ въ отчаяніи.

— Чего мн нужно? Я васъ не понимаю! — отвтила она удивлено. — Зовутъ меня Андреа, ничего мн не надо, я только рада, что участвую въ этой поздк! — И, дйствительно, у нея былъ такой видъ, будто то, что она говорила — правда; плутишка!

Они причалили, откупорили бутылки, налили стаканы и пили. Но далеко, за низенькимъ прибрежнымъ кустарникомъ, гуляли Андреа съ боцманомъ, искали яйца морскихъ птицъ. По временамъ втеръ доносилъ ихъ смхъ.

— Теперь вы должны разсказать! — говорили вокругъ.

— Соберитесь вс, пусть и Андреа придетъ! — отвтилъ онъ. Онъ всталъ на камень, звалъ Андреа ласковымъ, манящимъ голосомъ.

И Андреа пришла. Она остановилась и вопросительно на него посмотрла.

— Фрёкэнъ, для васъ одной я разсказываю, — сказалъ онъ такъ, что вс слышали. — Вы, какъ серебряный крестъ на солнц, не только потому, что вы прекрасны, но у васъ еще и юность, очаровательная юность. Подъ кожей вашихъ рукъ — кровь. Дорогая, я хочу открыть вамъ сердце въ самыхъ краснорчивыхъ словахъ.

Но Андреа смотрла на всхъ съ самымъ несчастнымъ видомъ и сла. И онъ началъ разсказывать.

Онъ разсказывалъ цлый часъ; голосъ его звенлъ, казалось — дикое, величественное настроеніе овладло имъ, съ товарищами по путешествію происходили необыкновенныя приключенія.

— Я вамъ все надодаю? — спросилъ онъ.

— Нтъ, нтъ, — закричали вс и дамы, и мужчины.

Но Андреа молчала. Онъ спросилъ:

— Почему вы не отвчаете? Вамъ одной я разсказываю. Подождите, я вамъ разскажу еще. Человкъ, отъ котораго вы все это слышите, далеко не былъ такъ счастливъ. Все шло хорошо, онъ выигрывалъ эти маленькія сраженія, онъ побждалъ блестящихъ удальцовъ; но разъ его захватила великая вчная любовь — и онъ погибъ.

— Bravo! — сказала Андреа, опустивъ голову. — Разскажите объ этомъ!

Но завоевателя обмануло это спокойствіе, ея холодность приводила его въ отчаяніе, и онъ мужественно боролся, чтобы сбросить ея ярмо. Другія дамы не препятствовали, потому что ни одна изъ нихъ не знала его сердца. Сегодня жребій палъ на одну, а, можетъ-быть, завтра, когда солнце освтитъ другую половину его души, падетъ на другую.

Андреа продолжала:

— Разскажите про это!

— Для чего? — отвчалъ онъ. — Вы такъ холодны, что я замерзаю. Милостивыя государыни и милостивые государи, наступилъ вечеръ!

Они возвращались. На обратномъ пути онъ далъ звонкую затрещину боцману и взялся за весла. Онъ ничего не видлъ, ничего не слышалъ, онъ гребъ, какъ медвдь.

Когда они дохали до берега, Андреа вдругъ подошла къ нему. Онъ схватилъ ее за руку и сказалъ, поблднвъ какъ мертвецъ, дрожащими губами:

— Не мучьте меня, я не могу выдерживать больше. Ршайте — я не любилъ ни одной женщины такъ, какъ васъ, что долженъ я длать — жить или, умереть?

— Жить, — отвтила она радостно. — Я тебя полюбила съ перваго взгляда. Зачмъ, думаешь ты, мучила я тебя сегодня? Ахъ, никогда я такъ не страдала раньше! — и она смотрла на него большими, удивленными глазами, называла его своимъ царемъ, богомъ.

Нсколько дней онъ былъ совсмъ счастливъ: побда была упоительна, онъ наслаждался ею, какъ это всегда съ нимъ бывало. Потомъ опять появилось старое несчастіе, наступило пресыщеніе, изнеможеніе посл борьбы, отвращеніе. Онъ исчезъ оттуда, пропалъ, ухалъ въ слдующій городъ и не писалъ, не давалъ никакихъ извстій, не вернулся.

II

Съ гостиниц для туристовъ, куда онъ пріхалъ два дня назадъ, было немного народу. Было очень скучно въ городк, никакихъ событій, его сердце было покойно и утомлено.

Разъ встртилъ онъ посл обда, на лстниц, даму; она спускалась, онъ подымался; и онъ приподнялъ шляпу и поклонился, когда она проходила мимо. Она прошла въ садъ. Хозяинъ объяснилъ, что она остановилась въ этомъ же отел: она путешествуетъ со своимъ отцомъ.

Длинное зеленое суконное платье, большая черная шляпа и хлыстъ для верховой зды, — это задержало его на лстниц. Она едва взглянула на него, подобрала платье и прошла мимо. Онъ пошелъ за ней, спустился въ садъ. Было семь часовъ, выпадала роса.

— Роса, — сказалъ онъ простодушно, подошелъ къ ней и показалъ на ея ноги и повторилъ, что роса. Она посмотрла на него съ удивленіемъ и стала разсматривать носки своихъ ботинокъ.

— Извините, — началъ онъ снова, — я, правда, шелъ за вами но съ тмъ, чтобъ заговорить, — но роса, и стало довольно-таки сыро на дорог и на трав. Объ этомъ я хотлъ вамъ сказать. Вы, можетъ-бытъ, незнакомы съ мстностью.

Она пробормотала:

— Я васъ не понимаю.

— Я вамъ поклонился на лстниц,- продолжалъ онъ. — Это былъ я, я тамъ стоялъ. Мимолетный взглядъ, которымъ вы меня подарили, задлъ меня.

Тогда спросила она, наконецъ:

— Что вамъ надо?

Его сердце забилось, онъ забылся и закричалъ:

— Посмотрите сюда, — берите, что хотите, я вамъ все отдаю, что у меня есть, если вы думаете, что я что-нибудь хочу отъ васъ. Нтъ, я шелъ не изъ-за этого. Я хотлъ только стоять передъ вами, смотрть на васъ, потому что вы прекрасны!

— Ничего подобнаго я не слыхала, — сказала она холодно и съ досадой.

— Простите меня, — пробормоталъ онъ и оборвалъ.

Она смотрла мимо него на клумбу цвтовъ и повернулась къ нему спиной. Онъ вновь захотлъ оправдаться, онъ воспользовался случаемъ и сказалъ:

— Да, подумайте только, вс розы, на которыя вы смотрите, будто шепчутъ. Я ихъ слушаю. Стоять он тамъ, разговариваютъ другъ съ другомъ, этотъ шелестъ — ихъ языкъ! Послушайте и вы, — не скажутъ ли он чего-нибудь?

Она удалялась.

— То послднее, что я сказалъ, разв тоже неудачно? — спросилъ онъ съ тоской.

— Да тамъ вовсе не розы, а макъ, — проговорила она.

— Пусть макъ, а разв этотъ шелестъ цвточныхъ головокъ не можетъ быть языкомъ, на которомъ он между собою бесдуютъ? — Она ушла. Не усплъ онъ этого произнести, какъ садовая калитка захлопнулась. Хорошо. Въ прекрасномъ настроеніи слъ онъ на скамейку. Необыкновенная красота незнакомки поразила его. Когда позвонили къ обду, онъ поднялся и въ сильномъ волненіи вошелъ въ столовую. Если бы она пришла! Сла бы тамъ. О, если бы ей поклониться! Она вошла, хлыстъ опять у ней въ рук. Съ ней былъ отецъ, красивый старикъ, съ осанкой офицера.

Теперь дло шло о томъ, чтобъ воспользоваться случаемъ, поклониться, ссть vis-`a-vis. «Я это сдлаю», — подумалъ онъ. И онъ сдлалъ это.

Красавица густо покраснла. Отецъ съ дочерью говорили о завтрашней поздк. Отецъ черезъ столъ разспрашивалъ его объ отеляхъ, о дорогахъ. И бдняга-завоеватель, никогда раньше не интересовавшійся дорогами, поспшно припоминалъ и отвчалъ очень удачно. Когда кончился обдъ, онъ представился имъ. Великолпно, очень хорошо, — оба они знали его имя.

Въ коридор онъ остановилъ дочь офицера и проговорилъ:

— Только одно слово, фрёкэнъ, не узжайте завтра! Останьтесь! Я вамъ покажу чудные виды, горный потокъ, корабельную верфь, завтра вечеромъ: я брошусь къ вашимъ ногамъ и буду благодарить.

Красавица не уходитъ, она терпливо его слушаетъ.

Тогда онъ прибавилъ: «Моя жизнь въ вашихъ рукахъ».

Она улыбнулась.

— Чтобы избгнуть недоразумній, должна вамъ сказать — я почти обручена и завтра ду.

— Нтъ, — закричалъ онъ и топнулъ ногой. Онъ схватилъ ее за руку, сжалъ и поцловалъ.

Она вырвалась, замахнулась хлыстомъ и ударила его по лицу. Онъ сразу успокоился. пріободрился; кроваво-красная полоса осталась на лвой щек. Она взглянула на него, опустила хлыстъ и прошептала дрожащими губами:

— Я васъ ударила?

— Ничего, — отвтилъ онъ. — Повторите, это для меня радость.

Но она опустила голову и бросилась по лстниц въ свою комнату, гд ее никто не могъ видть.

Она не ухала на другой день. Они постили виды, горные потоки, корабельную верфь. Какъ перемнился весь міръ, какъ билось ея сердце стремительно, въ сладкомъ безуміи! Нтъ, никогда бы она не похала на югъ къ этому человку — она его больше не любитъ — если бъ не приказаніе отца-офицера. Но она сейчасъ же вернется. И она подала руку завоевателю.

— Я ду тоже, — сказалъ онъ. — Завтра же ду; за тобой. До свиданія, моя единственная любовь.

III

Тутъ настало время, короткое, — какъ это всегда бывало, — онъ горлъ восторгомъ и ничего не видлъ и не слышалъ, кром нея. Онъ телеграфировалъ почти ежечасно и писалъ письмо за письмомъ на продушенной бумаг. Онъ читалъ эти прекрасныя слова съ пылкой радостью; все цвло внутри у него.

Часы летли. Почему онъ не узжалъ? Восторженное настроеніе мшало ему отправиться. Черезъ два дня онъ еще не ухалъ, потому что не былъ въ силахъ разстаться съ этими чудными письмами, они все еще приходили. Почему было ихъ такъ много, такъ много! Первыя были самыя хорошія. Они были для его сердца — вс маленькія розы; но потомъ начали приходитъ слишкомъ часто.

Разъ вечеромъ онъ оставилъ нераспечатаннымъ до утра письмо красавицы. Странно, что онъ сейчасъ же не распечаталъ его дрожащими руками, какъ длалъ это раньше!

Когда онъ спустился въ столовую, встртилъ онъ даму въ дорожномъ плать. Она и ея спутница только что пріхали; она была художница, она странствуетъ, нжная двушка, пылкая, ласковая, перемнчивыхъ настроеній. Стерегла ее мать.

Онъ поклонился.

Она улыбнулась и отвтила; улыбнувшись, покраснла. Что же онъ не детъ?

Что это — судьба? Онъ воспользовался случаемъ, чтобы предложить молодой художниц сопровождать ее, ему хотлось ей помочь. Они уговорились и назначили время итти на корабельную верфь.

Онъ пришелъ цлымъ часомъ раньше. Шелъ дождь, онъ ждалъ какъ герой. Ничего, говорилъ онъ себ, я счастливъ, какъ Богъ, если изъ-за нея даже устану и промокну! Онъ ждалъ два часа; онъ ничего не слыхалъ о ней. Наконецъ, она прислала свою мать вмсто себя, ей не хотлось съ нимъ итти, она ршила лучше навстить друзей, и старая мать не спросила, долго ли онъ ждалъ, не пожалла, что онъ промокъ. Ей было все равно.

Онъ вернулся домой. Онъ бродилъ въ скучномъ отел по всмъ комнатамъ, былъ злобенъ, нетерпніе терзало его. Почему она не возвращается отъ своихъ друзей? Ужъ поздно, ночь. Надо итти спать, не дождавшись ея. Спать онъ не могъ, зажегъ свчу, началъ куритъ сигару за сигарой и не могъ успокоиться. Какъ тяжело, смутно въ голов, какъ мучительно смотрть на пестрые обои!

Наконецъ, онъ вскочилъ, одлся. Онъ зналъ комнату художницы и увидлъ — ея башмаки стоятъ у двери. Онъ подошелъ къ двери и прислушался.

Ничего, ни звука. Тогда имъ нагнулся и поцловалъ оба маленькихъ башмачка, какъ дуракъ, какъ безумный. Потомъ вернулся къ себ. И онъ общалъ покончитъ завтра все — признаться ей: или умереть, или побдить.

Но на слдующее утро она съ матерью ухала. Онъ старался узнать, куда он дутъ, и узналъ, что на сверъ, въ слдующій городъ.

Въ это утро дочь офицера писала ему: «Прізжай на югъ, теперь здсь все въ цвту!»

А онъ бросился на сверъ.

1910

Алфавит

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.