Забитая свекровь

Краснова Екатерина Андреевна

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Краснова Екатерина Андреевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
(Из деревенских портретов)

I

В жаркий летний день я заблудилась в лесу: тропинка, по которой я шла, привела меня не на знакомую поляну, к заглохшему пруду, как я ожидала, а в какую-то незнакомую мне сечу.

Передо мною было большое пространство, покрытое недавно сведённым лесом, за которым синели верхушки больших деревьев. Всё это место уже успело зарасти цветущими травами, земляникой и неизбежным в наших краях малинником. Пробираясь всё дальше и дальше между пнями, хворостом и зелёными кустами, я потеряла и ту тропинку, по которой пришла. Теперь меня окружало со всех сторон море цветущих трав; над головой синело яркое небо, и кроме неба и зелени ничего не было видно; пахло мёдом и полынью. Солнце стояло уже высоко, а птички весело и звонко щебетали, несмотря на то, что июль приближался к концу. Я очутилась в совершенно незнакомом месте, в какой-то зелёной пустыне…

Но это была не пустыня; я ошибалась. Тут было ещё одно живое существо, кроме меня.

II

Откуда она взялась — я не могла понять. Точно из земли выросла и встала передо мной как лист перед травой маленькая сгорбленная, худенькая старушонка. В изодранной холщовой рубахе и синем сарафане, с выбивающимися из-под платка прядями жидких седых волос, босиком, с какими-то лохмотьями вместо кацавейки на плечах, она имела жалкий, за сердце хватающий вид. Её маленькое, съёжившееся лицо покрывали бесчисленные морщины; глаза побелели и потускнели, узкие губы беззубого рта точно провалились между носом и подбородком. Её босые ноги были так уродливо худы и искривлены, что с первого взгляда казалось, будто на них гораздо больше пальцев, чем обыкновенно бывает.

Это дрожащее, трясущееся, покрытое лохмотьями существо точно вынырнуло из земли и остановилось передо мной.

Старуха прикрыла своей сморщенной, чёрной рукой белые глаза, поглядела на меня и поклонилась молча, чуть не до земли. В другой руке у неё была большая корзинка, наполненная необыкновенно крупной и спелой малиной.

— Здравствуй, бабушка. Малину собираешь?

— Малину, родимая, малину, красавица, — торопливо забормотала старуха дребезжащим голосом, и, к моему немалому удивлению, из её белых глаз, окружённых точно кровавой каймой, сейчас же потекли слёзы.

— Ты, стало быть, здешняя, бабушка? Знаешь, что это за место?

— Не здешняя я, нет, не здешняя. Издали я, горькая; из села Фоминского. Может, слыхали, матушка?

— Как же, знаю. Это вёрст за пять от нас. А славная у тебя малина, где это ты такую набрала? Покажи-ка.

Старуха вдруг неожиданно бухнулась мне в ноги.

— Что ты, бабушка, Бог с тобой! Встань скорее. Чего тебе надо?

— Купи ты у меня малинку, сударыня, сделай милость Божескую! Помоги мне, горькой старушонке!..

— Да полно, тебе, встань! С удовольствием куплю. Только бы домой попасть, — у меня с собой и денег нет.

— Я дойду с тобой, сударыня, только не оставь — возьми малинку.

— О чём же ты плачешь, бабушка? Я же сказала, что куплю.

— Не плачу я, родимая; это так — слеза идёт. Так, стало быть, возьмёшь?

— Непременно. Только, видишь ли, я заблудилась тут в лесу, дорогу потеряла. Не знаю, как до дома дойти. Может, ты моему горю поможешь?

Оказалось, что старуха хорошо знает местность, и что нам с ней стоит только немножко пройти, чтобы добраться до сторожки лесника, за которой начиналась настоящая дорога. А там мне было уже очень легко попасть домой.

III

Старуха пошла вперёд, я за ней.

Странное дело: вид у неё был такой, что мне казалось, будто она едва может передвигать ногами, а между тем она довольно бодро, хотя медленно, шла вперёд, раздвигая кусты и травы костлявой рукой. Её белые глаза были похожи как две капли воды на глаза слепого, а между тем она ими видела; трясущаяся голова была плотно повязана платком, а между тем она слышала.

— Бабушка, сколько тебе лет?

Старуха обернулась, посмотрела на меня тусклыми глазами, из которых продолжали выкатываться редкие слезинки, и жалобно проговорила:

— Пятый десяток доходит, сударыня. Никак пятьдесят годков прожила.

— Да не может быть! — воскликнула я невольно.

Я думала, что ей, по крайней мере, сто лет.

— Пожалуй, что и того нет, родная. Немного годов мне от Бога — люди состарили… Люди! Прости, Господи, моё согрешение…

Она забормотала что-то непонятное и медленно поплелась по тропинке, согнувшись чуть не вдвое. О моём присутствии она точно забыла. Так мы шли до самой сторожки.

По-видимому, лесник хорошо знал мою старуху, потому что он очень приветливо окликнул её с порога своей крохотной избушки:

— Здорово, бабушка Аксинья! Сядь, отдохни на крылечке — кваску принесу.

Старуха села, предварительно поклонившись леснику чуть не в ноги. Я расспросила дорогу и пошла домой, повторивши своё обещание бабушке Аксинье купить у неё ягоды.

Часа через полтора она явилась со своей малиной и, получивши от меня две серебряные монетки, опять упала мне в ноги, причём слёзы быстрее потекли по её морщинистому лицу.

Я велела покормить несчастную старуху и хотела оставить её ночевать, так как до дома было ей далеко, а солнце уже близилось к закату. Но она ни за что не соглашалась.

— Да ведь ты устала, бабушка?

— И то устала, сударыня, притомилась, — жалобно говорила она, сидя на ступеньках кухонного крылечка, вся сгорбленная и сморщенная, сжимая в костлявых руках мои два двугривенных, точно это были какие-нибудь драгоценные алмазы.

— Так отчего ж ты не хочешь остаться у нас? Переночуешь в людской избе, со скотницей, а завтра рано утром накормят тебя, и пойдёшь домой.

— Убьёт она меня, матушка, больно убьёт, коли деньжонок не принесу до солнышка…

— Как убьёт? Кто?

— Невестка, — произнесла старуха чуть слышно, и вдруг выражение такого непреодолимого, тупого страха появилось на её лице, что я невольно вздрогнула.

— Твоя невестка? Да как же она смеет!? А сын-то твой чего же смотрит?

— Далеко он, родная, в солдаты сдан, и не знамо где. Некому заступиться за меня, за нищую старушонку…

— Никого у тебя, кроме невестки, и нет, и кормить тебя некому?

— Как не быть… Хозяин у меня, мужик богатый…

Она с усилием встала, поклонилась мне низко-низко и поплелась прочь, не прибавив больше ни одного слова.

Я осталась в полнейшем недоумении.

IV

А между тем она говорила правду. Дело было очень просто.

Муж её, Захар, был самый зажиточный мужик в селе. Всего у них было вдоволь, тем более, что и семья невелика: один сын, Иван. Всё шло хорошо, пока его не женили. Понравилась ему красивая, разбитная девка из большого торгового села Рогачева. Но, к несчастью, понравилась она не только Ивану, но и его отцу. Как только вошла в дом молодая хозяйка, так и перевернулось всё вверх дном. Ивана отец скоро спровадил в солдаты и стал открыто жить со снохой, которая принялась всячески мучить и угнетать свою свекровь. Она заставляла её страшно работать, почти не кормила, била и истязала самым жестоким образом, а когда Аксинья из здоровой, пожилой женщины превратилась в очень короткое время в дряхлую, бессильную, измученную старуху — стала посылать её за грибами и ягодами летом, а зимой заставляла ходить по миру. Все вырученные деньги, каждый собранный кусок хлеба несчастная старуха приносила невестке и боялась её до такой степени, что даже вдали от неё не смела ничего съесть из того, что ей давали в виде подаяния.

Говорили, что до сына-солдата дошли печальные вести обо всём этом, и что он будто бы спился с горя и пропадает неизвестно где…

V

Три лета сряду бабушка Аксинья приносила мне самые крупные, спелые ягоды, какие только бывают в полях и лесах. В июне она приносила землянику, а с середины июля до середины августа чуть не каждый день приходила с большой корзинкой душистой, алой малины.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.