В старом доме

Краснова Екатерина Андреевна

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Краснова Екатерина Андреевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Святочный рассказ

I

Всё было тихо.

Тихо сиял на зимнем небе яркий месяц; тихо горели крупные звёзды.

— Постой… Пусти меня, милый… Пусти! Кто-то идёт…

— Не бойся, моя радость! Это обледеневшая веточка упала на землю… Это хрустнул снег под нашими ногами… Не бойся!

— Мне кажется, я слышу шаги! Кто-то идёт…

— Мы одни, совсем одни! Никого нет…

Никого не было. Только заяц пробирался по белоснежной поляне, бросая чёрную тень на сверкающий снег. Только волчьи глаза мелькали красными искрами далеко-далеко за рекой, скованной морозом.

Высокие деревья окутались кружевом инея; поля оделись снеговой пеленой, и всё сверкало и искрилось от лунного света. Ледяная бахрома звенела от дыхания морозного воздуха; снег хрустел под ленивыми шагами влюблённых.

Они шли, прижавшись друг к другу. Он крепко обвил её стан могучей рукою. Маленькая и воздушная, она прильнула к нему, высокому и сильному.

Над их головами сплетались хрустальные ветви, образуя сияющий белый свод. Под их ногами расстилалась серебряной скатертью широкая дорога, спускавшаяся к реке. А за рекой белела необозримая степь, поросшая кустарником, окутанная снежной пеленой.

Они идут, попирая звёзды на земле, любуясь звёздами над головой, любуясь друг другом.

Он наклоняется к ней.

— Ты не озябла? Тебе не холодно?

— О, нет, нет, мне не холодно!

— Но ты вся дрожишь… Я боюсь, что тебе холодно. Мороз так силен. Скажи правду — холодно? Тогда мы вернёмся.

— Нет, нет — право не холодно! Но мне страшно: каждую минуту нас могут хватиться… Посмотри, как мы далеко ушли: дома уже не видать за деревьями… Как хороши эти деревья! Что за ночь!

Они остановились; они забыли всё.

Нежным, серебряным звуком звенел над ними белоснежный свод, уходя фантастической аркой в глубь морозного неба. Таинственно улыбалась святочная ночь. Она окружила влюблённых блеском и молчанием; она сияла и искрилась.

Заяц выскочил из-за куста, зашумел обледенелыми прутьями шиповника, увешанного красными ягодами, и промелькнул по снегу чёрной тенью…

Влюблённые встрепенулись…

— Пора, пора, милый… Вернёмся!

— Постой. Надо же придумать, как нам видеться. Так невозможно! Дом полон гостей — ни минуты не пробудешь с тобой наедине. А я не могу… Я умру!

Она засмеялась. Она крепче прижалась к нему.

— Нет, нет — живи! Мы устроим это как-нибудь…

— Одно средство — сказать всем о нашей…

— Ни за что в мире! Теперь совсем не время… Ни за что…

— Ты права; лучше подождать. Особенно пока она здесь…

— Лидия?

Она быстро подняла головку. Месяц осветил нежное личико с глазами газели, тонкие сдвинувшиеся брови и озабоченный, вопросительный взгляд.

— Ну да, Лидия… Нечего так смотреть на меня. Ведь ты знаешь, что этого хотел только мой отец. Я ему уж давно сказал, что никогда я на ней не женюсь!

— Но она сама…

— Что за дело? Тебе ли заботиться об этом, мой ангел?

Глаза газели загорелись огнём любви; горячий вздох раскрыл розовые губки… Они были слишком близко от его страстных уст. Его бледное лицо вспыхнуло под лунным светом, он наклонился, и опять жаркий поцелуй заставил их забыть холод морозной ночи.

— Довольно, довольно… милый! Нам пора! Идём скорее!

— Но мы так и не придумали ничего…

— Знаешь что? Будем встречаться в угловой комнате, наверху? Ведь она совершенно пустая?

— В самом деле! Туда никогда никто не входит. Она стоит запертою с незапамятных времён. Только одно…

— Чего же лучше? Разве это не блестящая мысль?

— Пожалуй… Хотя, может быть, лучше бы было не тревожить этой комнаты…

— Кому же она нужна?

Он не отвечал; на минуту его блестящие глаза под длинными ресницами подёрнулись задумчивостью. Но ненадолго: беспечная усмешка снова осветила молодое лицо, и он весело отряхнул серебристый иней с тёмных кудрей.

— Пусть будет по твоему! Как только выдастся удобная минута — сейчас в уго?льную комнату, и отыскивай нас, кто хочет!

— А теперь домой! Надо торопиться — уж поздно… Пусти меня… Ты меня совсем задушишь…

— На прощанье!.. Моя радость… Моя звёздочка…

— Ну, теперь идём…

Алмазы неба горели над их головой; алмазы инея сверкали у их ног и сияли в воздухе на опушённых деревьях.

Они оглянулись ещё раз на волшебное царство зимы и пошли, обнявшись, углубляясь под своды белоснежной аллеи. А впереди, из-за осеребрённой чащи столетнего сада, старый деревенский дом сиял бесчисленными огнями.

II

Дом был полон гостей.

С незапамятных времён этот дом славился своим широким гостеприимством. Поколения за поколениями собирались праздновать святки в его патриархальных стенах. Со всех сторон, на двадцать вёрст в окружности, спешили туда весёлые люди в погоню за весельем и находили его в старом доме.

Чудный это был дом.

Он стоял среди глухой степи со своими бесчисленными службами и со своим вековым, огромным садом. Кругом простиралась степь, и далеко-далеко ничего не было видно, кроме гладкой степи. Но усадьба сама составляла целый город, а сад составлял целый лес. Под садом протекала быстрая река; она катилась и извивалась, и уходила в голубую даль, пробираясь по золотым пескам, по разноцветным камням, среди частых кустов, обвитых летом зелёным хмелем.

Старый каменный дом со своими колоннами и бельведером, со своими террасами и крытыми подъездами, возвышался монументально и величаво между садом и обширным двором, обставленным службами и флигелями.

И внутри старого дома благодатно жилось большой семье: жилось прохладно и привольно знойным летом, тепло и уютно холодной зимой. Были там и большие, высокие залы с хрустальными люстрами в белых чехлах, с тяжёлой штофной мебелью и старинным дубовым паркетом. Были там и уютные, смеющиеся комнатки, где сладко спалось свежей молодости в бурю и в метель, и сладко мечталось ей в полные аромата весенние вечера, когда ветер приносил в открытые окна благоухание сирени и снежные лепестки вишнёвых и яблочных цветов.

Прадедовские портреты в золотых тяжёлых рамах охраняли старый дом и новые поколения, стерегли их честь и покой.

И теперь, когда глубокий снег окутал всю степь и улёгся на крышах, когда седой иней опушил и осеребрил все деревья столетнего сада, все колонны и все узорные решётки огромного дома, когда быстрая река присмирела под толстым слоем хрустального льда — уютнее и теплее, чем когда-либо, жилось внутри старого дома, и тепло и веселье сияли сквозь его окна бесчисленными огнями.

III

— Женя! Женя! Наконец-то!

Целая толпа девушек теснится на широкой лестнице, подымающейся из сеней на второй этаж. Они перевешиваются через перила, смеются и кричат.

— Где ты была? — Куда ты девалась? — Пора гадать.

— Да откуда ты? Вся в снегу! — кричит хор весёлых голосов.

— Я гадала! — сочиняет Женя. — Я была в саду… в поле…

— Одна? Вот храбрая! Что же ты выгадала? Что тебе вышло? — раздаётся со всех сторон.

— Вышло всё хорошее… самое лучшее!.. — она звонко смеётся.

— Ты спрашивала, как зовут?

— Как его зовут?

— Кого ты встретила?

— Смотрите, как она покраснела!

Действительно, она вся раскраснелась. Её глаза сияют. Вьющиеся, каштановые волосы выбились из-под меховой шапочки и падают крупными кольцами на плечи и на нежный лоб. Волосы, мех, бархат шубки — всё осыпано блестящим инеем. Смеясь и отряхивая серебристую снежную пыль, она бежит на лестницу, лёгкая и стройная. Девушки окружают её с радостью и поцелуями, но она отбивается и хохочет.

— Как же мы будем гадать? Когда же мы начнём?

— Сними шубу сначала!

— В столовую, в столовую! Там бабушка ждёт!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.