Пасхальное гостбище

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пасхальное гостбище ( Лейкин Николай Александрович)

В купеческом доме гостбище. Пасхальные дни справляют. Мужчины как засели играть в стуколку, так и не поднимаются с «местов». Накрытый в углу стол с закуской даже не манит их к себе. Желающие выпить подзывают к себе маленького хозяйского сынишку и говорят:

— Настрой-ка нам, Мишаночка, два хрустальные инструментика да поднеси сюда, а мы их и охолостим. Самим-то нам недосуг от стола отрываться. Да закусочки отковырни малость. Только Бога ради не ветчины.

— А что, надолызла разве? — спрашивает хозяин.

— Смерть. Лучше на бенефисный кон с королем-бланк ремиз поставить, чем кусок ветчины съесть. Теперь уж вплоть до Рождества на нее и не взглянешь. Дома два окорока обглодали да по гостиным мытарствам за эти-то дни что клевали! Нет, уж Бог с ней! Ты, Мишаночка, нам редечку с Иваном Амосычем пополам перерви, вот мы и зажуем. Сколько ремизу?

— Сейчас с миру по полтора рубля сбирали.

— Стучу. Туз, король и дама козырные пришли.

— А мы не побоимся и супротив их с простыми идем. У тебя, надо быть, туз-то на семи ногах да и король с дамой без обличья?

— Эй, купец, поберегись! Смотри, как бы твоя мясная лавка не затрещала. У меня карты такие, что я на Ивана Великого с ними пойду.

— Берегите ваш трактир, а мы свою мясную лавку убережем.

— Дозвольте зеленщику в разрез сунуться, — говорит третий игрок.

— Сделайте одолжение. И вашим деньгам у нас место найдется. Должно быть, перед Пасхой яичным товаром хорошо торговали, что на рогатину лезете? Ну, да нам все равно. Мы не токма что зеленные и яичные, а даже и мусорные деньги прикарманим.

— Прежде чем бахвальство разводить, извольте с вашего семиногого козырного туза путешествовать. У нас для него обух готов.

Игрок задумался. В это время хозяйский сын поднес к столу две рюмки водки. Игрок проглотил водку и сказал ему:

— Сунь мне в рот редисочку. Самому некогда. Вот какой у нас туз, пожалуйте, — обратился он к партнерам, — делай ход.

— А мы его козырной колотушкой по башке. Не ходи один, а ходи с провожатым!

— Ой, больно! — воскликнул сходивший. — А две последние взяточки пришлите с мальчиком сюда, — прибавил он, открывая козырных даму и валета.

Дамы тоже, глядя на мужчин, составили стуколку «подешевле». У них шуток не слышно, а то и дело раздаются восклицания.

— Послушайте, Анна Михайловна, что же вы ко мне в карты смотрите!

— Ну вот, ей-Богу, не смотрела! Ах, как вам не стыдно! Да когда же я? Мне только показалось, что у вас блоха на шее сидит, так оттого я и нагнулась к вам.

— А ежели не смотрели, то откуда же у вас такая прыть взялась, что вы вдруг с короля-бланк козыряете? Посмотрели, видите, что туза у меня нет, и пошли на рысях.

— Просто с трех рюмок мадерки рысить начала. Думаю: пан или пропал… И как это вы об людях думаете такие скверности! Да неужто я в Пасху-то?.. А все оттого, что сами на руку нечисты. Я вот и видела, как вы у червонного туза уголок для заметки оборвали, да молчу и ничего не говорю.

— Позвольте вам сказать, что это даже низкая подлость так обо мне выражаться!

— Ах ты мелочная лавочница! Да как ты смеешь подлостьми меня корить! Конечно, угол оборвала. Нешто я не видела? Муж привык у себя в мелочных лавочках под весы пятак хлебным мякишем прилеплять, так и ты ему под кадрель вздумала шильничать?

— Ну, и суровщики тоже охулки на руку не положат, чтоб аршин через руку перекинуть и покупателя объегорить, а жены их в чужие карты привыкли глазенапы запускать.

— Оставьте, Анна Михайловна! Ну, полноте! Охота ссориться! Лучше мы этот ремиз сначала разыграем, — успокаивает расходившихся дам хозяйка. — Ну, помиритесь, подите и выпейте по рюмочке мадерки на мировую.

— Я согласна примириться, ежели ремиз сначала разыграть, — сдается гостья.

— Хорошо, извольте. Я не в вас, не корыстная, я для блезиру играю, а не для того, чтоб с человека шкуру снять, — отвечает другая. — Нам чужих денег не надо на пропитание.

Дамы подходят к столу с закуской и, все еще дуясь друг на дружку, чокаются рюмками.

Молодежь сгруппировалась совсем отдельно. Девицы ведут интересные разговоры с кавалерами.

— А я подарочным яйцом на второй день Пасхи бился, так четыре рубля себе выбил, — рассказывает кавалер. — У нас шло так, что двугривенный за каждое разбитие подавай. Конечно, в шутку, а все-таки себе место к Петипе на бенефис выбил.

— Ах, Боже мой! Петиповский бенефис, а мы будем дома сидеть! — восклицает одна из девиц. — Маменька с папенькой едут в этот вечер на кладбище, чтоб приказать к радонице могилки почистить, и меня с собой берут. И я вдруг вместо Петипы среди покойников… Какое предубеждение моих чувств! А что он играть будет?

— Любовные похождения Дон-Жуана среди женского пола.

— Нет, нет, лучше уж не говорите, не дразните меня! А то вдруг вместо интересной театральной игры христосоваться на кладбище с нищими! Петипа и нищие! Какое сравнение!

— Упросите папеньку с маменькой переменить нищенское христосование на субботу.

— Ах нет! Они на этот счет бесчувственные и все равно в театр не пойдут, так как к Петипе никакого вкусу не имеют.

— А какие пронзительные любовные лобзания-то будут в театре! И главное, то при луне и при звездах, то при громе и молнии! Мне рассказывали, что дон-жуанная игра чище еленистой игры и даже можно сказать тридцать очков вперед супротив Прекрасной Елены!

— Сделайте одолжение, не дразните меня, Никифор Иваныч.

Звонок. Вошел еще кавалер.

— Здравствуйте, Вера Павловна! Здравствуйте, Пелагея Калиновна! Христос воскрес!

— Ни за что на свете! Мы только три дня христосуемся! — взвизгнули девицы.

— А по закону всю Святую неделю следует.

— И так уж все губы обтрепали.

— Я легонечко, воздушным манером. Даже можете меня не чмокать. Я сам чмокать буду.

— Нет уж, отчаливайте!

— А я прямо из балаганов летел сюда на извозчике, как зефир на крыльях ночи, и мечтал об упоении чувств на душистых женских устах. И вдруг поворот от ваших ворот! Зачем же я после этого балаганное удовольствие бросил? Два балагана еще у меня не осмотренными остались.

— Мы и сами во всю Пасху никакого балаганного удовольствия не видали. Присаживайтесь к нам и утешайтесь разговорами с нами.

— Ваши улыбки так и манят меня на слияние уст, — говорит кавалер, садясь.

— Пожалуйста, только не очень близко, а то вы, пожалуй, и силком с нами похристосуетесь.

— Поцелуйным вором отродясь не был. У всех лавочных соседей на нашей галерее можете даже спросить. На повальном обыске дадут похвальный отзыв.

— А зачем же вы свое лицо к моему лицу приближаете?

— Румянец ваших ланит хочу рассмотреть!

— Ах! Ну, уж это свинство!

— Христос воскрес! Извольте и яичко получить. Но теперь позвольте дохристосоваться до конца. Уж что замахнулся, что ударил. Два раза за вами, потому надо до трех раз.

— Ах, какой вы несносный! Ну, да уж христосуйтесь, что с вами делать! — сказала девица.

И началось чмоканье. Кавалер обошел всех девиц.

— И ведь заставят-таки насильно целоваться! — говорили девицы с притворным неудовольствием.

1906

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.