В Рождество

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В Рождество ( Лейкин Николай Александрович)

Жареным гусем пахнет, печеной ветчиной и лампадками в квартире богатого купца Матвея Романовича Оголовкова. К этому запаху примешивается и запах ельника от рождественской изукрашенной елки, стоящей в углу зала. В другом углу помещается приткнутый к стене стол с закуской и целой батареей бутылок. У стола сидит сам хозяин в черном сюртуке, в медале на шее и с Станиславским крестом в петлице [1] . Он принимает поздравление с праздником от одного из бесчисленных своих крестников, захудалого мальчика лет девяти. Мальчика привел его отец, очень отрепанный пожилой человек с красными руками — мелкий торговец с Сенной площади. Отец и сын стоят в почтительной позе.

— Ну, что ж ты стал?.. Читай поздравление своему папашеньке крестному, — понукает мальчика отец. — Ведь он вам, Матвей Романович, стихи поздравительные к празднику выучил, — обращается он к хозяину дома. — Ну, жарь…

Мальчик, слезливо моргая глазами, начинает:

— Папа крестный мой бесценный, Благодетель дорогой, С Рождеством в сей день священный Я пришел к вам со звездой…

— И звезда у него христославская была для вас, Матвей Романыч, из папки приготовлена, и огарок туда вставлялся, а вот сегодня поутру начал он баловаться, зажег огарок да и сжег звезду, — прерывает мальчика отец. — Ужасти какой баловник! Ну, продолжай дальше… Сади вовсю!

— Я забыл дальше… — отвечает мальчик.

— Как забыл? Всю дорогу шел и твердил наизусть, а теперь забыл? Врешь, читай дальше… Читай… А то приду домой и такую тебе порку задам для праздника Христова, что небу будет жарко… Ну?!

Мальчик моргает глазами и плачет.

— Не могу… — отвечал он.

— Ах, ты мерзавец, мерзавец! Ну, что ты со мной наделал перед нашим благодетелем! И звезду сжег, и стихи забыл! Ну, не подлец ли ты после этого! Всю обедню испортил… Да ведь с тебя семь шкур за это содрать мало! Целуй сейчас ручку у папашеньки крестного и благодетеля! Да самым чувствительным манером целуй. Ну…

На сцену эту смотрят жена хозяина дома, старшая дочка и двое маленьких хозяйских ребятишек, стоящие несколько поодаль.

— Да полноте вам его мучить-то, — заступается хозяйка за мальчика.

— Как мучить, Анна Николаевна? Это его обязанность, чтобы отца крестного уважать и почитать! — восклицает гость, схватывает сына за ухо и подтаскивает к хозяину. — Крепче ручку целуй! Крепче! Эдакий Матвей Романыч у нас благодетель, а ты…

Хозяин откинулся на спинку стула, побарабанил себя по животу и принял важный вид.

— Не по нынешним временам благодетельствовать-то только, — произнес он с глубоким вздохом. — Дела не те… Теперешнии дела хоть в собаку кидать, так и то впору. Где прежде рубль наживали, там теперь и четвертака не очистится. А проживаем вдвое… Вон он, окорок ветчины-то, стоит… Было время — покупали его по двенадцати копеек, а теперь по двугривенному за фунт платим. А ведь никто этого не чувствует. Придет и жрет, как траву ничего не стоящую…

— Ужасная дороговизна, Матвей Романыч!.. Это вы действительно. А дела все хуже и хуже… Как только и жить будем! — поддакнул гость.

— Ты и я! Как ты можешь себя со мной сравнивать! У тебя красненькая бумажка завелась — ты и справил праздник в радости… А мне и в пять сотен его не угнуть. Ко мне одних поздравителей целая орава, как на постоялый двор, привалит, и всех их напоить и накормить надо. Одних крестников что! Племянников бедных — до Москвы не перевешаешь… Старух разных сирых целая ступа непротолченная… И всем денежную милость дать надо; все, как будто в банк за своими собственными деньгами, ко мне идут.

— За то ведь, Матвей Романыч, вам и от Господа Бога сторицею воздастся!

— Для Бога и делаем… А ты думал как? Неужто для вашей братии! А только я к тому, что по нынешним временам надо давать с расчетом. Где прежде синюю бумажку давал — давай рубль целковый.

Хозяин полез в карман, вынул скомканную пачку денег и выбрал оттуда трехрублевую бумажку.

— На вот тебе, крестник, на пряники… — сказал он мальчику и прибавил: — И ведь не обидно бы было, кабы люди чувствовали все эти благодеяния, а то не чувствуют. Словно статуи истуканные…

— Целуй ручку у папашеньки крестного! Целуй скорей! — крикнул на мальчика отец.

— Выпить и закусить пожалуйте… — предложила гостю хозяйка. — А уж сынку вашему я сейчас ситчику на пару рубашечек…

Гость с глубоким вздохом подошел к закуске и налил себе рюмку водки.

— Ведь вот он, гусь-то… — указал хозяин на блюдо с жареным гусем. — Ведь он с потрохами-то рубль шесть гривен стоит. А его съедят бесчувственно, словно будто бы ему цена пятиалтынный. Приказчикам к обеду пару гусей купил, а нешто они этого стоют? За их поведенцию теперешнюю не токма что гусем, а свининой мороженой жаль кормить, потому лентяи, дармоеды…

Раздался звонок.

— Парильщики из бани пришли и вас с праздником поздравляют, — доложила горничная.

— Вот и этим рубль подай. А за что, спрашивается? — сказал хозяин, снова опуская руку в карман.

— За почет, Матвей Романыч, за почет! — отвечал гость, кладя себе на тарелку кусок ветчины.

— Какой тут, к лешему, почет! Вот кабы генерал приехал меня с праздником поздравить, так это был бы почет. А то парильщики!.. На вот, Дарья, дай им рубль целковый да поднеси по стаканчику водки, — обратился хозяин к горничной.

В комнату ввалилась бедно одетая старуха. За ней шла ее дочка, молоденькая, хорошенькая девушка.

— С превеликим праздником Рождеством Христовым, батюшка Матвей Романыч, честь имею вас поздравить!.. — заговорила она еще у дверей и низко кланялась. — Вот крестницу вам вашу привела, батюшка…

— Ноги обтирай, Марина Тимофеевна! Ноги… — крикнул ей хозяин. — А то лезете с грязными ногами в чистую залу и живо по паркету наследите. Мы полотерам-то деньги за чистку платим, а не щепки.

— Ноги у нас чистыя, батюшка, совсем чистыя… — отвечала старуха, целуясь со всеми чадами и домочадцами и отвешивая поклон чуть не до земли самому хозяину.

— Аннушка! — крикнула она на дочь. — Да что ж ты, матка, без внимания-то чувств стоишь! Иди и поцелуй ручку у папеньки крестного и благодетеля. Подарочек ведь она вам, Матвей Романыч, к празднику смастерила, туфельки гарусом по канве вышила.

Девушка зарделась как маков цвет, подошла к хозяину дома, молча подала ему вышивку и поцеловала руку. Тот взял ее за голову и поцеловал в губы.

— С молоденькими-то девушками я и как следовает поцеловаться люблю, — проговорил он, улыбаясь. — Ну, а насчет вышивки напрасно. Ведь к этой вышивке мне же придется рубля два приплатить, чтоб туфли из ней себе построить.

— Удивительно, как вас все ценят и уважают! Да и стоит-с, — проговорил гость, все еще набивая рот закуской.

Хозяин опять вздохнул.

— Ох уж эти мне уважения! Лучше кабы по нынешним временам этих уважениев вовсе не было, — сказал он. — Ведь все эти уважения только из-за того, чтобы синюю или зеленую бумажку заполучить. Ну, крестница… Как тебя? Наташа, что ли? Столько крестниц, что имен не помнишь.

— Аннушка, батюшка, Аннушка… На Иоакима и Анны и крестили-то, — подсказала старуха.

— Досуг мне помнить, когда я у кого крестил! Ну, вот тебе, Аннушка, трешницу на булавки, а жена тебе сейчас на платьишко кое-что отпустит.

— Выпей, Марина Тимофеевна, да закуси чего-нибудь, — сказала хозяйка.

— Надо поздравить благодетеля, надо… — заговорила старуха, подходя к закуске. — С праздником, батюшка… Ох, что у вас за икорка прекрасная! Давно уж я такой икорки не едала.

— Еще бы!.. Рубль восемь гривен икра-то эта, — отвечал хозяин. — Не вас, по-настоящему, и кормить икрой-то этой. Ведь вы все равно не прочувствуете. Ну, что, невеста, женихи-то наклевываются ли? — спросил он, подойдя к девушке и ущипнув ее за щеку.

Алфавит

Интересное

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.