В трактире

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В трактире ( Лейкин Николай Александрович)

Яичник Трефанов сидел в трактире и ел селянку. Это был молодой человек, очень тучный и с жирным лицом, так что из-за жира у него даже не росла борода, а то там то сям лезли какие-то травки из подбородка, как он сам выражался.

Вошел его знакомый мебельщик. Поздоровался.

— Чего сидишь, нос-то повеся? Давай померанцевой сруб срубим, а потом пивным тесом покроем. Я, брат, с горя. Торговлишки никакой. Продал поутру плевательницу да вешалку — на том и закаялся. Сейчас приходил поп на двухспальную кровать торговаться и только обозлил. Ни шьет, ни порет, с алтыном под полтину подъезжает да товар хает: то будто скрипит она, то резьба неподходящая. Зачем, видишь, песьи морды на ней вырезаны и змеиные хвосты. Взорвало меня. Ангелов, говорю, что ли, вам на двухспальной-то кровати вырезать! Так и не купил. Так как же насчет померанцевого-то древа?

Яичник замотал головой.

— Не… — сказал он. — Во-первых, я своего актера жду и с ним козырну по рюмке, а во-вторых, иностранных древ мы не употребляем, а ежели уж нечистую слезу пьем, то березовым древом пользуемся. На березовых почках чудесно! Кровь полирует.

Мебельщик выпил один, спросив себе у буфетчика «четвероместный экипаж», и закусил «сельдяной травкой», которую вынул изо рта лежавшей на буфете гарнированной селедки.

— Удивляюсь, кой черт связал тебя с этим актером! — сказал он, подсаживаясь к яичнику. — Словно вы нитка с иголкой! Ну, с дьяконом дружбу вести, с монахом, с певчим, наконец, а то вдруг с актером! И не диво бы актер-то был хороший, а то вся его игра, что он в «Хижине дяди Тома» по-собачьи лает. Нечего сказать, хороша роля!

— Актер-то он действительно неважный, но зато доктор хороший, — отвечал яичник. — Он меня от вередов лечит. Вереда у меня на спине садятся. Опять же образованности меня учит. Теперь я по его милости даже устрицы могу есть, а коли в приятном обществе с барышнями, то я и фокусы могу. Сейчас вот взял гривенник, завернул его в платок и нет его, а смотришь, он у какой-нибудь девицы за шиворотом. Мне модная полировка учливости нужна. А он ее знает. Я теперь тебе польку трамблан в лучшем виде и даже без отдавления дамских ног… А они это ценят. Или вот взял цигарку, затянулся в горло, а из ушей дым выпустил.

— Пустое! Этому бы и певчий научил. Я знавал одного, так тот водку выпьет, а стеклянную рюмку съест. А то учился я у одного дьякона, чтоб Апостола читать и верха брать… Срубим, Сеня! Ну, что тебе актер… — переменил вдруг тон мебельщик и ударил яичника по плечу.

— Руби один, а я не стану, — наотрез отвечал яичник.

— Дай-ко померанцевую фанерочку, только потолще, — обратился мебельщик к буфетчику, выпил и спросил яичника:- Ну, а как же у вас теперь с фортепьянной игрой?

— Подвигаемся. Фортепьяны испортили, но все-таки я теперь в «Стрелочке» до второго колена дошел.

— Одним перстом?

— Поднимай, брат, выше! Обеими пятернями жарим. Мы нот одних на сорок три рубля купили, четыре камертона, — отвечал яичник и самодовольно улыбнулся. — Ты вот говоришь, зачем мне актер… А без этого актера я все равно что сковорода без селянки. Теперича тятенька, приявши в Бозе свою кончину смерти, оставили и дом, и все яичные депы маменьке, а я налегке. В депах они при своей скупости сами сидят, и ежели и тратятся, то только насчет спасения своей души. По этому самому монах для них человек, а сын все равно что пес. Она вон выдаст мне красненькую на неделю, на том и заговейся. А что мне красненькая? Слизнуть на ее глазах я также не могу, потому она сама за выручкой сидит. Товаром нашим тоже не утянешь. Ведь лукошко яиц не схватишь, чтоб из депы тащить. Вот я с помощью этого самого актера в нее мережу и закидываю. Понял? Придет он теперича вечером ко мне на квартиру и принесет чертовские костюмы. Сейчас мы это оденем их и давай маменьку пугать. Комнату бенгальским огнем осветим, будто жупел, да и начнем на нее кидаться с рычанием. Ну, она сейчас во всем своем визжании на колени: «Отпустите душу на покаяние!» — «Давай пятьсот целковых!» Тем и живы.

— И не стыдно это тебе так мать родную?.. — покачал головой мебельщик.

— А тебе не стыдно было из отцовской лавки по два буфета да по три трюма к столярам в переделку увозить?

— Так ведь я увозил в переделку, а не выманивал с пуганием.

— Твой товар увозить в переделку можно, а наш яичный товар в переделку нешто повезешь? Ну, за неволю приходится пугать. Опять же у нее деньги все равно на монахов прахом уйдут, а мне они на образованную полировку нужны, потому я хочу на модной барышне с французским языком жениться и приданое взять. А она мне два кислощейных заведения сватает. Я человеком быть хочу. Пора уже.

Яичник посмотрел на часы.

— Удивительно, что до сих пор мой актер нейдет, — сказал он. — Я вот вчера с ним не видался и хорошую театральную игру упустил. Говорят, Юханцева на театре представляли под названием «Расточитель».

— Врешь! Неужто это про Юханцева игра? — встрепенулся мебельщик.

— А то про кого же? Кто у нас, кроме Юханцева, расточитель? Купцу, по нынешним временам, расточать нечего. Вон яйца-то головку прежде полтора рубля продавали, а барыша было больше, нежели теперь за два рубля десять сотню.

— Юханцев, Юханцев! — твердил совсем уже опьяневший мебельщик. — Отпили-ко мне померанцевую болвашку за Юханцева! — обратился он к буфетчику.

В двери вошел актер.

— Наконец-то! — радостно воскликнул яичник и чуть не бросился на шею актеру.

1874

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.