В биржевом сквере

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В биржевом сквере ( Лейкин Николай Александрович)

В биржевом сквере выставлены на продажу попугаи инсепарабли, канарейки. Есть обезьяны и морские свинки. Тут же в числе привозных зверей русская белка в колесе, чиж в клетке, подтаскивающий себе пищу в маленькой тележечке. В будках лают барбосы самой обыкновенной дворовой породы, выдаваемые, впрочем, за иностранных собак. На столах разложены раковины всех величин; тут же в банках золотые рыбки, ящерицы. Около столов, и клеток бродят голландцы, немцы в куртках, из-под которых виднеются шерстяные вязаные фуфайки. Важно, заложив руки в карманы своих брюк и покуривая коротенькие трубки, они, как-то стиснув зубы и нехотя, говорят с покупателями только по-немецки, отзываясь незнанием русского языка, но, сцепившись с какой-нибудь чуйкой, ругаются по-русски так отчетливо, хорошо и сочно, что любой ломовой извозчик признал бы за ними полнейший авторитет в этом деле. День ясный, но гуляющих в сквере очень немного. Выдаются купец с купчихой, барыня с компаньонкой и ливрейным лакеем, двое ребятишек в сопровождении няньки, голова которой покрыта набивным платком с изображением карты Европейской Турции, и двое не то мастеровых, не то артельщиков.

Купец и купчиха остановились перед попугаями.

— Занятная птица, — говорит купец. — Как только в люди выйду, мундир приютский надену, медаль нацеплю и сейчас себе попугая в гостиную куплю. А ты, ведь тебе делать-то нечего, целый день зря подсолнухи жуешь, ты его учи, чтоб как, значит, я подойду к клетке — сейчас бы он кричал: «здравие желаю, ваше благородие!»

— А ты разве тогда благородным будешь? — спрашивает супруга.

— А то как же! Ведь мундир по классам! Надел его — и благородный. Только нам, купцам, такие мундиры даются, что пока ты в мундире — благородный, а снял его — опять благородия лишился. У нас один трактирщик есть, так тот даже высокоблагородие.

— А до сиятельства купец добраться может?

— Нет, не может. Есть иные, которые ежели из юрких, то до превосходительства добираются, а дальше еще никто не хватал. Так вот ты для скуки и учи попугая.

Купчиха задумывается.

— Только эти попугаи нам не годятся, — говорит она.

— Это еще отчего?

— Оттого, что они из иностранных земель и по-немецки говорят, а русского языка не понимают. Нам бы русского попугая, православного, со Щукина двора.

— А ты ухитрись немецкого попугая по-русски выучить. В том-то и штука. Ты теперича сидишь в Ямской у окна и считаешь от грусти, сколько покойников на Волкове провезли, а тогда учи. Благородные дамы из генеральш завсегда или птицу учат, или собаку в морду целуют, а вокруг себя велят духами накурить. Вот это благородное занятие, а то вдруг покойников считать!

У стола, на котором разложены раковины, остановились двое мастеровых в чуйках и нянька. Она указывает на большую раковину и говорит:

— Допрежь того, надо полагать, в этой раковине жаба жила или змей.

— Ври больше! — скашивает на нее глаза один из мастеровых. — В этих раковинах, когда ежели они в море, либо холера, либо оспа, либо чума проживает. И как только ее выловят, сейчас эта оспа на человека летит. Вот затем-то на иностранных границах и карантин ставят, потому летит она низко, а тут ей стена и препона. Там ее сейчас жгут, все равно как деньги в банке. У нас один позолотчик с Одессу жиду одному карниз золотить ездил, так привез оттуда одну чуму. В бутылке она у него сидела и запечатана была. Хозяин его в те поры смерть боялся. Мастеровой этот пьянствует, деньги вперед забирает, хозяйские калоши пропил, потом хозяйкину муфту, и тот ему ни слова, потому, как что, а мастеровой ему сейчас: «Хочешь, я на тебя чуму из банки выпущу?» Ну, тот и аминь. Долго пил, но потом сгорел, от вина сгорел. Лицо такое черное сделалось, как у арапа. Потом эта бутылка долго на окошке стояла. Хозяин хотел ее в полицию нести, а стряпуха возьми да и выпусти ее на дворника из-за ревности.

— Помер дворник-то?

— Нет. Три дня его корчило и все по-свинячьи хрюкал. Потом свезли его на кладбище к раскольничьим старухам, те и отчитали по книжке. Пришел потом зеленый такой, что ужасти подобно.

— Ты видел эту чуму-то? — допытывается другой мастеровой.

— Чудак человек! Нешто ее можно видеть, коли она невидимая? Стоит бутылка запечатанная и как бы пустая, а что в ней — поди разбери. Ежели прислушаться, то оттуда как бы гул какой идет или шипение, а для видимости ничего не видно.

— Эх, кабы мне такую бутылку хоть с лихорадкой, я бы своему Карлу Иванычу показал! — восклицает мастеровой.

Дама с компаньонкой подходят к русскому парню в полосатой фуфайке и английской фуражке с большим козырьком, стоящему около трех собачьих будок.

— Ах, какая миленькая собачка! — восклицает она. — Она ученая? — задает она вопрос торговцу.

— Я не понимай! — вертит тот головой.

— Может быть, вы француз?

Дама повторяет свой вопрос по-французски.

— Мой не понимай!

Компаньонка пробует заговорить с торговцем по-немецки — тот же ответ.

— Почем эта собачка? Combien? Wieviel? — пристают они к нему обе разом и по-французски, и по-немецки.

— Двадцать пять рубли, — отвечает, наконец, торговец, и в подтверждение своих слов, растопырив ладони, показывает пальцами.

— Нет, это дорого.

Дама и компаньонка отходят. К торговцу собаками приближаются мастеровые, кончившие уже осмотр раковин, и останавливаются.

— Карпушка! Ты как сюда попал? — вскрикивает один из них, вглядываясь в торговца. — Батюшки, да в каком он наряде-то! Кто это тебя тирольцем таким вырядил?

Торговец, не понимавший по-русски, слегка конфузится.

— Молчи, дурья голова! — шепотом говорит он. — Ну, немец, важное кушанье. Здесь я как бы англичанина из себя представляю.

— Ах, шут гороховый! Да зачем же ты это в немцы-то перешел? — продолжает дивиться мастеровой и, обратись к товарищу, говорит:- Ведь это наш земляк, тоже тверской, Карпушка. Он в Гостином Дворе красными шарами торговал, а теперь на поди! Что ж ты, уже совсем в немцы постригся?

— Да не выдавай меня, чертова кукла! Иди в трактир и заказывай чай. Я сейчас за тобой следом и все по порядку расскажу, — скороговоркой произносит торговец собаками и пихает мастерового в шею.

— Так, ладно, я буду ждать в трактире.

Мастеровые смеются, разводят руками и выходят из сквера.

1906

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.