Квартирная страда

Лейкин Николай Александрович

Серия: Господа и слуги [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Квартирная страда (Лейкин Николай)

I

— Баринъ! Вставайте! Семь часовъ… — стучалась въ полуотворенную дверь кабинета горничная и будила спавшаго тамъ дачника.

— М-м-мъ… — послышалось изъ кабинета.

Произошла пауза. Горничная мела полъ въ столовой и умышленно стучала щеткой и громко передвигала стулья. Минутъ черезъ пять она снова подошла къ двери кабинета и заговорила:

— Баринъ! А баринъ! На службу пора. Скоро семь часовъ.

Изъ кабинета послышалось:

— М-м-мъ… Хорошо, хорошо… Покажи… Показывай!..

— Что вамъ показать? — улыбнулась горничная. — Вотъ тоже странные-то… Какъ заспались! Вставайте.

— А во сколько комнатъ? — раздалось изъ кабинета.

— Ахъ, какъ заспались-то! Это просто удивительно. Неизвстно, что говорятъ. Вставайте, баринъ.

— Покажи, покажи… У тебя съ дровами?

— Ну, вотъ, еще того лучше! Баринъ, да вдь вы опоздаете на службу и потомъ сами будете сердиться, — проговорила горничная. — Вставайте!

— М-м-мъ… Хорошо, хорошо… Встаю.

Горничная опять отошла отъ двери кабинета и начала прибирать комнаты. Въ кабинет было попрежнему тихо.

Изъ спальни выплыла барыня. Она была съ заспанными глазами, съ папильотками на лбу, въ юбк и кофт.

— Самоваръ подала? — спросила она горничную.

— Сейчасъ подамъ-съ. Кипитъ и слегка крышечкой прикрытъ, — засуетилась горничная, бросая щетку и тряпку.

— Баринъ встаетъ? — задала вопросъ барыня.

— Три раза будила. Говорятъ: «хорошо, хорошо», а сами не встаютъ.

— Боже мой! Вдь онъ хотлъ сегодня до службы създить на Пески и квартиру Ломатовыхъ посмотрть, а въ двнадцать часовъ у него докладъ, — воскликнула барыня и бросилась въ кабинетъ. — Максимъ Семенычъ! Что-же ты до сихъ поръ дрыхнешь.

— Сейчасъ, сейчасъ… Ты говоришь, что швейцару надо отдльно платить?

— Вставай! Какой тутъ швейцаръ!

— Постой… Погоди… Вдь въ четвертомъ этаж?

— Экъ, тебя! Вставай-же, Максимъ Семенычъ!

Жена схватила его за руку и стала трясти.

— Постой… Дай кухню посмотрть… — бормоталъ онъ.

— Боже милостивый! Можно-же такъ заспаться! А все винтъ, проклятый винтъ! Зачмъ вчера до благо свта просидлъ у Колотушкина? Вставай!

Супругъ поднялся, спустилъ ноги съ дивана, смотрлъ на жену посоловлыми отъ сна глазами и бормоталъ:

— Кухня только мала. Кухарк отгородиться будетъ негд.

— Вставай, вставай! Какая тутъ кухня! Очнись. Одвайся. Кухня какая-то…

— А въ этомъ дом.

— Въ какомъ дом? Вотъ тоже…

— А въ угловомъ.

— Да ты прежде очнись. Вотъ мокрое полотенце… Протри глаза.

Жена шлепнула ему въ лицо намоченнымъ въ вод полотенцемъ.

— Шестьдесятъ рублей съ дровами… — продолжалъ онъ бормотать.

— Фу ты, пропасть! Утирайся, утирайся полотенцемъ-то. И много водки на ночь пьешь. Это тоже нехорошо.

— Швейцару только отдльно платить, а полотеры хозяйскіе.

— Трись, трись мокренькимъ-то, такъ полотеры грезиться и перестанутъ.

Жена сама начала отирать ему лицо мокрымъ полотенцемъ.

— Фу-у-у! — послышался протяжный вздохъ. — Въ четвертомъ этаж, но всего шестьдесятъ семь ступеней.

— Ужъ и ступени сосчиталъ! — улыбнулась жена — Можно-же такъ спать!

Мужъ пришелъ въ себя отъ сна и умолкъ, начавъ одваться. Жена вышла въ столовую заваривать чай. Онъ шлепалъ въ кабинет стоптанными туфлями и говорилъ:

— Вдь, вотъ, во сн сейчасъ найдешь подходящую квартиру, а наяву вторую недлю по Петербургу бгаю и ничего подходящаго найти не могу. Ахъ, Танечка! Если-бы ты видла, какой хорошенькій кабинетикъ съ каминомъ! И прямо изъ прихожей.

— Да вдь во сн…- откликнулась жена.

— Во сн, во сн. Гд-же наяву такое удобство найти! Спальня тоже въ два окна, и изъ спальной…

— Да будетъ теб. Что тутъ разсказывать! Разсказываетъ, какъ будто онъ и въ самомъ дл нашелъ подходящую квартиру!

— Но, вдь, какъ я явственно все это видлъ во сн! Ахъ, кабы удалось сегодня что-нибудь наяву! Не смотрлъ я еще въ Чернышевомъ переулк, не ходилъ по Лештукову…

— Ты, вотъ, на Пески-то създи, Ломатову квартиру посмотрть, — сказала жена.

— Не поду я туда.

— Отчего?

— Да что-жъ зря здить! Наврное квартира — дрянь. Вдь изъ-за чего-нибудь эти Ломатовы передаютъ ее другому.

— Вотъ дуракъ-то! Понимаешь, Ломатова говоритъ, что они оттого ищутъ случая сдать ее, что она мала имъ. У нихъ приращеніе семейства, и имъ одной комнаты не хватаетъ.

— Вздоръ!

— Ломатова говоритъ: «я чуть не со слезами ршаюсь сдать эту квартиру».

— Крокодиловы слезы. По ныншнимъ временамъ, матушка, у кого хороша квартира и недорога, тотъ ея держится и не ломаетъ мебель перевозкой.

— Да вотъ мы, напримръ.

— Экъ, хватила! На насъ набавили, двадцать рублей въ мсяцъ набавили. Кабинетъ мой угловой, и въ немъ зимой волковъ морозить. Надъ нами пвунья каждый вечеръ воетъ, рядомъ за стной собаки подпваютъ, снизу сквозь полы кислыми щами воняетъ.

Послышался всплескъ воды. Супругъ умывался.

Супруга продолжала:

— Однако, не убудетъ тебя, если ты въ пятую улицу Песковъ създишь.

— Съ Песковъ-то мн въ министерство, языкъ выставя, бгать придется. Ты разочти, даль-то какая!

— Конки есть. Ломатова говоритъ, что у нихъ и при кухн маленькая комнатка для кухарки имется. Създи.

— Да хорошо, хорошо.

Супругъ вышелъ въ столовую одтый и слъ къ чайному столу. Жена налила ему чаю. Онъ макнулъ въ него сухарь и проговорилъ:

— Ахъ, какъ хороша эта квартира, которую я видлъ! Игрушечка…

— Да вдь во сн…

— Во сн, во сн… Вотъ это-то и обидно. — Строго говоря, ни одной комнаты нтъ проходной. Вс въ корридоръ. Кухня маловата, но…

— Брось. Какая польза говорить о томъ, что видлъ во сн,- остановила его жена. — Вдь это пустословіе.

— Пустословіе-то пустословіе, но такъ жалко, такъ жалко! Жалю даже, что ты меня разбудила. Ужъ я хотлъ и задатокъ дать.

— Ахъ, какой глупый! Во сн видлъ, и разговариваетъ!

— Да ужъ я радъ, что хоть во сн-то меня порадовало. А то, наяву ищемъ-ищемъ, и не можемъ ничего подходящаго найти.

Черезъ десять минутъ онъ надлъ пальто, чмокнулъ жену, схватилъ портфель и сталъ уходить изъ дома. Жена вышла проводить его и остановилась на террас.

— Зазжай на Пески-то! — крикнула она ему еще разъ.

— Хорошо, хорошо! — откликнулся онъ на ходу.

II

— Швейцаръ! Послушайте… Это не по этой лстниц квартира въ шесть комнатъ? — окликаетъ толстенькій, коротенькій господинъ широкоплечаго дтину въ фуражк съ позументомъ, дтину, которому по справедливости слдовало-бы не лстницу караулить, а перетаскивать тяжести.

Швейцаръ сидлъ въ подъзд и игралъ въ шашки съ хозяиномъ изъ сосдней табачной лавочки.

— Здсь, здсь… Всякія квартиры у насъ покуда есть, — отвчаетъ швейцаръ, не глядя на господина, и говоритъ своему партнеру:- шь, шь, что подставлено, а я трехъ съмъ, да и въ дамки…

— Да мн всякихъ не надо, а есть-ли вотъ въ шесть-то комнатъ? — снова повторяетъ вопросъ толстенькій господинъ, отдуваясь, снимаетъ съ головы шляпу и вытираетъ платкомъ потное лицо и крупную лысину.

— И въ шесть комнатъ есть. Пожалуйте.

— Ну, покажите. Въ которомъ этаж?

А швейцаръ ужъ не обращаетъ вниманія на толстенькаго, коротенькаго господина. Онъ тыкаетъ пальцемъ въ шашечную доску и говоритъ своему партнеру:

— шь, шь… Опять шь. Да нельзя назадъ нельзя… Сходилъ ужъ… Что схожено, то свято… Посл смерти нтъ покаянія. Сълъ? Ну, вотъ и сиди тутъ взаперти. Заперъ я тебя. И вотъ еще разъ запру.

— Послушайте, швейцаръ! Покажете вы мн квартиру, или нтъ? Вдь это чортъ знаетъ, что такое! — горячится толстенькій господинъ.

— А какъ-же не показать-то? Въ лучшемъ вид… Аимья!.. Принеси сюда ключи отъ квартиръ! — кричитъ швейцаръ въ сторожку жен, а самъ все-таки не отрывается отъ игры. — Пожалуйте, господинъ, кверху по лстниц, а я за вами слдомъ… — говоритъ онъ толстенькому господину.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.